Елена Левашова – Только вернись (страница 22)
– Каролина, ты мне нужна. Я никогда больше тебя не обижу, – шепчет Глеб, нежно поглаживая мою щеку. – Я оплатил операцию, Базаров завтра же закажет клапан из Европы. Будешь у меня как новенькая.
Я прекрасно знаю, сколько Вяземский вывалил денег. Но я молчу и улыбаюсь своему мужчине. Позволяю ему стать для меня рыцарем, а себе, наконец, быть принцессой.
– Спасибо тебе.
– Кара, я хоть немного тебе нужен? – не унимается он.
– Глеб, дай мне время подумать. Поверить твоим поступкам, привыкнуть… Я не сбегу никуда, обещаю…
– Я пока к тебе не притронусь, Каролина. У меня была мысль съехать, но в последний момент я от нее отказался. Тебе может стать плохо, и вообще…
– Пожалуй, я не буду отпускать няню Юлю до твоего возвращения с работы.
– Может, тебе будет спокойнее без меня? Как ты скажешь, так я и сделаю.
– Наверное, нет. И Милана будет о тебе спрашивать. Единственное, чего я хочу – покоя. Не желаю выяснять отношения, спорить, обвинять и…
– Этого не будет, обещаю, – пылко произносит он. – Мне тебя не в чем обвинять, как оказалось. Это я кругом виноват. Так что… Наверное, мне стоит взять отпуск? Хотя нет – я не смогу ходить рядом с тобой и делать вид, что я монах. Ох, Кара… У меня сейчас душа разорвется и сердце… Меня распирают чувства. Я хочу позволить себе быть счастливым. С тобой…
– Я могу быть уверена, что ты снова не поверишь в какую-то чушь? Если завтра тебе принесут фотографии, ты не будешь…
– Нет, я верю тебе. С родителями предстоит серьёзный разговор. Информацию, что ты рассказала о папе, я проверю с помощью Свирепого. Не хочу рубить сплеча и обвинять отца бездоказательно.
– Наверное, ты прав. Это я слишком порывистая.
– Будь здоровой, Кара. С остальным разберемся.
Базаров отпускает нас домой. Объявляет дату операции и расписывает лечение на время моего пребывания дома. Брыкалов привозит Миланочку от родителей Глеба. К моему удивлению, дочурка уже зовет их дедушкой и бабушкой и с интересом рассказывает о прочитанных книгах и лакомствах, которыми ее угощала «баба Нина».
– Поедешь еще к бабуле? – счастливо проносит Глеб, когда мы входим в дом.
– Да! Оно хорошие, пап. А давай и мы их пригласим к нам?
– Как наша мама скажет. Кара, ты как, не против? – поднимает он на меня взгляд.
– Я боюсь, Глеб. Что будет, когда Нина Ильинична узнает, кто я? А Андрей Максимович, он… Я уверена, что авария была неслучайной. Экспертиза доказала, что тормозная система была испорчена. Кто это сделал, Глеб? О признаниях твоего папы слышала только я. И он узнал об этом. Потом и твоя мама решила подыграть и придумала историю с моей изменой. Они целенаправленно хотели от меня избавиться, такие вот дела… Какова будет их реакция, когда они узнают, что Лера Веснина жива?
Глеб мрачнеет от моих слов… Таких откровений от меня он еще не слышал. Он растирает лоб и шумно вздыхает, прохаживаясь по комнате. Опирается о подоконник и замолкает, словно обдумывая, что со всем этим делать?
– Я проверю твои обвинения, Кара. Свирепый уже приступил к делу. Если надо – я добьюсь эксгумации трупа моего дяди или отца… Теперь уже неизвестно, умер ли он сам или к этому приложил руку отец? Все будет хорошо, Каролина. Никто из моих близких не посмеет тебя тронуть, я обещаю.
– Глеб, я понимаю твою маму. Наверное, ею двигало желание сохранить семью? Она боялась потерять мужа и пригреть на груди змею, то есть меня. В борьбе за собственную безопасность все средства хороши, а она…
– Не все, Кара. Мама должна была все проверить, а не безоговорочно подчиняться отцу. Я почти уверен, что она все это время жила в страхе и сомнениях. Это та еще мука…
– Согласна. И она уверена, что Лера мертва. Может, ее гложет чувство вины за содеянное?
– Давай пока повременим с гостями, ты права, сейчас не время раскрывать карты, – Глеб отрывается от подоконника и подходит ближе. Мягко сжимает мои плечи и ищет взгляда.
– Тебе не о чем беспокоиться, Каролина. Я никому не позволю вас обидеть. Ты моя семья… Я люблю тебя и Милочку. Я хочу стать другим и…
– Кхе-кхе, – прерывает нашу милую беседу Брыкалов. – К воротам подбросили письмо, адресованное Каролине Дмитриевне. Держите, – вздыхает он и протягивает конверт.
– Автор не указан, – поддеваю конверт дрожащими пальцами и вынимаю листок. – Мне страшно, Глеб.
– Дай мне, – он отбрасывает конверт на пол и разворачивает листок.
«Я наблюдаю за тобой. Сегодня мое сердце, наконец, возрадовалось – судьба тебя наказала. Ты живешь моей жизнью, но тебе не суждено прожить свою. Это так грустно, Лера… Я была уверена, что ты сегодня сдохнешь, но нет – бог дает тебе еще один шанс все исправить. Ты забрала у меня все – жизнь, судьбу, имя. Все! Берегись, я пришла, чтобы забрать твое».
– Кара, кажется, я догадываюсь, кто она.
– Настоящая Каролина Чацкая? Я не виновата, Глеб. Я не знала, что она жива… Отец и его юрист убедили меня, что девушка мертва.
– Срочно едем к Свирепому. Нет, ты не едешь. Я вызову няню, а ты будешь отдыхать. Брыкалов останется с вами.
Глава 36
Глеб.
Я хочу поверить в любовь… И снова, как и в прошлом, хочу ее любви. Желаю видеть счастливые смеющиеся глаза Каролины, слышать ее смех и ласковые слова, торопиться домой, чтобы попробовать ее ужин. И, плевать, каким он будет… Каким же я был идиотом… Черт бы побрал мои недальновидность и юношеский максимализм. Все это время я купаюсь в сожалении о своих поступках, вспоминаю прошлое и без устали ищу причину, по которой поверил матери. Возможно, Кара права – мама испугалась и пыталась всеми силами сохранить тайну отца. А легче всего это было сделать, избавившись от Леры…
Они наняли людей и испортили тормоза на ее машине, сожгли дом ее отца… Сделали все, чтобы утаить от меня правду. Ладно я… Отец до смерти боялся, что правду узнают следователи. Он боялся попасть за решетку. И, если Каролина окажется права – это сделаю я. Я посажу отца и вычеркну мать из жизни. Это они заставили меня поверить во все эти сказки… Они украли у нас шесть лет. Нет, не они… Я сам. Ответственность лежит на мне. Я не проверил, не поговорил, поторопился.
Крепко сжимаю руль и съезжаю с трассы во двор офиса Свирепого. Паркуюсь возле входа, отвлекшись на входящее сообщение – я поручил Брыкалову отсчитываться каждые полчаса. Дома все в порядке… Что они, интересно, делают? Мои девчонки. Каролина наверняка вышивает крестиком, сидя перед телевизором в гостиной, а Миланочка собирает пазлы, развалившись на шерстяном коврике возле камина.
Как я хочу влюбить ее в себя заново… Никогда не думал, что Кара сможет разрушить во мне… меня. Растоптать ужасного грубого циника и возродить прежнего Глеба, кем я был всегда…
– Добрый вечер, Всеволод Иванович, – жму Свирепому руку.
– Вы похудели, Глеб Андреевич. Семейная жизнь оказалась не такой уж сладкой? Как вам живется? Каролина Дмитриевна…
– Я очень хочу сделать ее счастливой. Вы правы – у нас как-то… Не очень ладится. Каролина серьезно больна, я окружил ее охраной, заказал клапан из Европы, скоро ее прооперируют. Она мне не верит и…
– А вы дайте ей свободу, Глеб Андреевич. Отпустите ее.
– Как я могу? Она моя жена и…
– Вы принудили ее к женитьбе. Держите в своем доме, как пленницу. Позвольте Каролине самой принять решение относительно вас. Пусть она захочет возобновить отношения. Ухаживайте за ней, навещайте дочь, дарите цветы. Без давления и принуждения, без угроз и манипуляций.
– А как же ее здоровье и безопасность? – недоумеваю я. Как я могу отпустить Кару? Свирепый точно сошел с ума! Она моя… Принадлежит мне… Господи, он ведь прав – я ревнивый маньяк-собственник.
– Операцию проведут скоро, ведь так?
– Да.
– Что вам известно по нашему делу? В телефонном разговоре вы упомянули настоящую Каролину Чацкую. Думаете, это она?
– Уверен. Девушка пишет, что Каролина украла ее жизнь. Кара утверждает, что юристы проверяли личность девушки – она числилась погибшей. Не понимаю, зачем ей было примерять на себя чужую личность в полном смысле слова? Кара переделала все документы – места учебы в школе и университете, сведения о родственниках, и близких… Она просто стала ею… А могла оставаться собой – достаточно было просто поменять имя и фамилию.
– Нет, вы неправы. Места учебы и работы легко бы ее выдали. Любой приличный сыщик обнаружил бы, кто скрывается за новым именем. А так… Каролина – реальный человек, а Лера другой, уже погибший. Она поступила правильно… Выходит, боялась чего-то или кого-то…
– Моего отца. Я хочу, чтобы вы плотнее занялись этим делом. Если Андрей Максимович не мой отец, а убийца – я его посажу.
– Прошел срок давности, Глеб, – вздыхает Свирепый, поправляя яркий платок, торчащий из нагрудного кармана. – Закон есть закон. Больше двадцати пяти лет прошло со смерти брата Андрея Максимовича. Вы были ребенком и могли не заметить разницы… Папа или дядя… Они же близнецы. Глеб, может, вы что-то помните? Как умер ваш дядя? Или отец? Нам это предстоит выяснить…
– Умер от удара током. Несчастный случай.
– Это случилось у вас дома? Там, где сейчас живут ваши родители? Простите, что снова уточняю… Я прочитал об этом в деле, но хочу услышать от вас.
– Нет. Дома у Мирона, моего дяди. Возможно, тот, кто сейчас живет с мамой – Мирон? Он легко мог выдавать себя за брата и, наоборот. Я был мальчиком, меня не посвятили в подробности.