Елена Левашова – Помоги вернуть сына (страница 18)
Хватаю колечко и надеваю новоиспеченной жене на пальчик. Ладка делает то же самое.
– Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту.
– Обойдется. – Грозно отрезает Лада. – Давайте сюда свидетельство.
Я лишь устало улыбаюсь милой женщине и пожимаю плечами.
– Держите. – Сдерживая ответную реплику, регистраторша протягивает нам свидетельство о заключении брака.
Ладка выхватывает «самый важный» документ из ее рук и спешно покидает кабинет. Бросаюсь за ней следом, на ходу помахивая паспортами со свежими оттисками.
– Лада, постой же ты, – хватаю ее за локоть, стоит нам оказаться на крыльце. Воздух ласково овевает разгоряченные щеки, а в груди шумно бьется большое, растянутое непонятным трепетом сердце… Жена. Могла бы стать ею по-настоящему. – Прости меня…
– Ты чудовище, Руслан. Раньше я думала, что ошибаюсь, а сегодня ты доказал, что нет… Зачем… это все? – в ее глазах стоят слезы, грудь тяжело вздымается. – Ты превратил нашу регистрацию в цирк… Хотел поставить меня на место? Посмеяться? Я и так столько денег тебе должна. Ты думаешь, я недостаточно благодарна тебе. Так вот – я безмерно благодарю тебя, Руслан Данилевский. Ты очень много сделал для меня…
– Перестань, Ладка. Я же извинился… Глупо вышло.
Притягиваю ее к груди и касаюсь пересохших полураскрытых губ. Целую нежно, неторопливо, искренне желая, чтобы она приняла мое раскаяние. Да, я дурак. Вообразил, что у меня настоящая свадьба и любящая невеста. Я ведь видел в ее глазах что-то светлое… Оно струилось сквозь броню смертельной обиды, когда Лада говорила мне слова клятвы. «Я буду любить тебя, верить, заботиться…». «Буду любить тебя, любить. Любить».
– Руслан, нам сейчас замечание сделают, – Ладка вырывается из моих объятий.
Я так увлекся своими мечтами, что позабыл обо всем. Беру ее ладошку и трогаю обручальное кольцо подушечкой большого пальца. Жена…
– Лад, ты не хочешь… сходить куда-нибудь?
– Очень хочу, – неожиданно произносит она.
– Выбирай: зоопарк, ботанический сад, парк Победы, лес… Можем на лодках покататься…
– Нас ждет Зоя Федоровна, Руслан.
– Точно. Поедем к ней.
Глава 27
Руслан.
– Мое почтение, Зоя Фёдоровна! – выдавливаю фальшивую улыбку, чтобы расположить старую мегеру. – Выглядите потрясающе! Дайте, угадаю? Санаторий? Модная диета? Или… отпуск с любимым человеком?
Ладка закатывает глаза, а Зоя Фёдоровна расплывается в улыбке. Плюхается в кресло и жестом указывает нам на места.
– Садитесь, проказники. Совсем засмущали. Вы, Руслан Анатольевич, я посмотрю мастак комплименты женщинам дарить. Жена-то не ревнует? Вы же пришли документы показать?
Ревнует… Наверное… Странно, но я не замечал этого грешка за Ладкой. Я ей абсолютно равнодушен, иначе она бы вела себя по-другому с Ариной.
– Нет, не ревную. Я ему доверяю. – Неожиданно подаёт голос Ладка. Ай да умница… Может ведь, когда надо!
– Держите, Зоя Фёдоровна. Вот наше свидетельство. – Метнув на Ладу благодарный взгляд, произношу я.
– Брак, надеюсь, не фиктивный? Иначе комиссия это выяснит в два счета.
Знала бы мегера, насколько не фиктивный… К щекам моей жены вмиг приливает кровь при воспоминании о нашей близости. Кажется, только в постели нам с недавнего времени удаётся ладить. Придётся Ладу оттуда не выпускать!
– Нет, Зоя Фёдоровна. Мы забыли старые обиды и примирились. Лада переехала ко мне, а завтра я оформлю ей временную регистрацию на длительный срок. И… моему сыну, как только мы его заберём. – Отвечаю твёрдо.
Ладка вздрагивает, как испуганный воробышек. Краснеет, потом бледнеет, ёрзает на месте, выдавая волнение с головой. Давай же, крошка, возьми себя в руки и доиграй роль до конца. Не дай старой матроне навредить нам.
– Комиссия может приезжать в любое время, – глубоко вздохнув, отвечает Лада. – С удовольствием угощу проверяющих пирогом с вишней. Его обожает мой муж!
Во-от, куколка, уже лучше!
– Быстрые вы, однако, – перевернув страницу в лежащей на столе папке, протягивает Зоя Фёдоровна.
– Да, а как по-другому? И ещё я узнал, что биологическим родителям необязательно посещать лекции в Школе приемных родителей. Когда вы собираетесь передавать дело в суд? – спрашиваю, добавляя в голос стали.
– Когда будут готовы все справки. Так, Лада Григорьевна?
– Да, – напряжённо отвечает Лада. – Скажите, а я могу… Это ведь не запрещено? Я бы хотела…
– Вы хотите увидеть мальчика? – подхватывает Зоя Фёдоровна и подаётся вперёд.
– Да, – кивает Лада.
Зоя звонит воспитателю и приказывает принести ребёнка в кабинет. Признаться честно, мне и самому интересно увидеть сына Лады… Все ведь могло сложиться по-другому, если бы не ее интрижка с Бояриновым и моя… со многими. Волнение исходит от Лады ощутимыми волнами. Кажется, даже воздух становится густым и наэлектризованным. Что с ней? Неужели, стесняется меня? Боится показать плод измены? Опасается моего осуждения и скандала в присутствии сотрудников детского дома? Глупо… Я ведь знал, на что шёл, когда согласился помочь. Сижу в неудобном кресле, боясь пошевелиться… Того гляди, воздух взорвется от малейших шороха и скрипа.
В двери коротко стучат. Ладка роняет сумку, вскакивает и бросается навстречу вошедшей воспитательнице. На руках невысокой улыбчивой женщиы сидит мальчишка. Русоволосый, большеглазый, розовощекий, он очень похож на Ладу и… Бояринова. Тот же цвет волос и разрез глаз – я успел их запомнить, когда изучал соцсети парня.
– Левушка, сыночек мой… Родной мой… – всхлипывает Лада, целуя сына в лицо.
Кожей чувствую взгляд Зои Фёдоровны – совершенно точно у неё есть дар чувствовать враньё. Она ждёт, что я брошусь к мальчику, как и Лада. Продемонстрирую отцовские чувства, доказав искренность наших с Ладой «супружеских» отношений.
– Пусть насладится. Она все-таки мать, – нарочито трогательно произношу я. – А я… потерплю. Остаётся выдавить слезу для пущей достоверности. Зоя удовлетворенно кивает и переводит придирчивый взгляд на Ладку.
Лада воркует с сыночком, обнимает его, а в меня сердце сжимается от странного томления… Нежность, трепет, необъяснимый восторг – я захлебываюсь непрошеными чувствами, ерзаю в кресле, пытаясь их прогнать, даже прокашливаюсь.
– Иди ко мне, сынок, – все-таки встаю и подхожу к милой парочке. – Лада, ну что же ты? Мы успеем пообщаться с сыночком. Вы же дадите нам полчасика, Зоя Фёдоровна? Погулять в сквере.
– Конечно, но не больше. Малышам пора спать.
– Спасибо… – хрипло произносит Лада. – Мы вам очень благодарны…
Ладка прижимает сына к груди, а я послушно тащу коляску через ступеньки крыльца. Мы выходим в зелёный тенистый сквер через заднюю дверь. Солнце отражается от водной поверхности небольшого фонтана, ветер играет пушистыми волосиками сына Лады, а между нами вновь натягиваются электрические канаты напряженного молчания…
– Лад, что-то случилось? Ты надутая, как ёж. Боишься меня или… моего осуждения?
Ладка резко останавливается и переводит воинственный взгляд на меня. Прижимает ребёнка к груди, как будто я собираюсь его отнять.
– А не пошёл бы ты, Данилевский! Со своим осуждением!
– Ну вот. Так лучше. А вообще… он забавный, – улыбаюсь и глажу пацана по голове. – Жалко, что… Неважно. Если честно, я бы никогда не смог полюбить чужого ребёнка… Как-то это… Не для меня.
«Идиот! Для чего я говорю ей этот бред?»
– А тебе и не придётся, Руслан, – дрогнувшим голосом протягивает Лада. – Сомневаюсь, что ты и… своего полюбишь. Тебе не придется долго нас терпеть. Дожмем Зою Федорову и… я в этот же день подам на развод.
– Извини, я погорячился. Не знаю, для чего сказал это. Наверное, чтобы полюбить чужого ребёнка, надо быть без ума от его матери. Так говорят? Бред, Ладка… Прости за этот разговор. – Качаю головой. Не понимаю, что на меня так действует – трогательная картина хрупкой матери с младенцем или собственные чувства к девчонке? А, возможно, страх перед ответственностью, свалившейся на меня? Как бы Лада ни отгораживалась, мы теперь женаты… И я отвечаю за ее мальчика.
– Дай мне его, Лад. Мне надо… для комиссии. – Почти по слогам объясняю я. – Чтобы выглядело достоверно.
– Зачем? – шелестит она, крепче прижимая мальчонку к груди. – Не надо, Рус. Ребенок – это ведь… не щенок. Поиграл и забыл. Не хочу, чтобы Левушка к тебе привыкал. Ты потом… Мы скоро разведемся. – У нее даже губы белеют.
Нутро обдает холодом от ее слов. В них неприкрытая боль. В глазах – тоже боль… Обжигающая, как лава, беспощадная… Ладка смотрит так, словно я виноват в ее бедах. Я сто раз считал – мальчишка не может быть моим сыном… Хотя… В выражении личика есть что-то мое… И цвет глаз карий, а у Лады они синие, как ручей.
– Не бойся, дай мне ребёнка.
Он пахнет молоком и медом. Не сдерживаюсь – припадаю к макушке Левы и вдыхаю аромат. Он сучит ножками и удивленно на меня смотрит. Крепкий, длинненький. Будет высоким парнем.
– Привет, малыш. – Трогаю пацана за пухлую щеку и перевожу на Ладу взгляд: в ее глазах стоят слезы…
Глава 28
Лада.
– Я могу вернуться к тебе после обеда? Мне надо бабушке помочь. Она… Неважно. – Произношу, когда мы выходим из детского дома. Калитка хрипло скрипит. Мы уже на улице – в другой реальности, а перед моими глазами до сих пор стоит умилительная картинка: Руслан кружит над головой Леву, играя в популярную среди отцов игру «самолетик», а потом укачивает… Сынок так и засыпает, прижавшись к груди того, кто еще не знает о сыне… Я ведь хотела ему сказать… Набрать в легкие побольше воздуха и выпалить: «Рус, Левушка твой сын. Что хочешь обо мне думай, но это так». Наверное, он побежал бы в лабораторию, чтобы удостовериться в моих словах. Куда же без теста ДНК! Ведь «чужого ребенка нельзя полюбить», «нужно быть без ума от его матери». Тогда, зачем? Чтобы у него по щелчку пальцев проснулись отцовские чувства? Глупость. Я смотрела на них сквозь пелену слез и гадала, почувствует ли Руслан что-то? Увидит в Левушке своего сына? Но он лишь положил спящего мальчика в коляску и, цокнув языком, добавил: «Все будет хорошо, Ладка. Ты вернешь сына и встретишь хорошего человека. Ты еще будешь счастлива». Очевидно, он имел в виду того, «кто будет от меня без ума» настолько, чтобы принять моего ребёнка.