Елена Левашова – Помоги вернуть сына (страница 16)

Разлепляю глаза от настойчивой трели будильника. Солнечные лучи скользят по стенам, любопытно осматривая мое жилище. С появлением Лады оно стало чище и уютнее. Сегодня они придут ко мне обе – Арина и Лада. Наспех принимаю душ и жадно пью минералку из холодильника. Бросаю взгляд на часы. Вставляю капсулу в кофемашину и жму на кнопку, прогоняя подозрительную тишину – сейчас она ощущается, как затишье перед бурей.

Арина заявляется через минуту. Я лишь успеваю одеться и выпить глоток обжигающего напитка.

– Привет, Русенька. Ты один? – Арина брезгливо осматривается, выискивая взглядом Ладу. Сбрасывает розовые босоножки на высоких шпильках и небрежно водружает элегантную серебристую сумку на пуф. – Хорошо, что этой брачной аферистки сейчас нет. – Томно протягивает она. – Угостишь кофе?

– Бери мой. Арина, послушай… – выставляю чашку вперёд, отгораживаясь от настойчивых касаний Арины.

– Да мне папуля вчера попытался все объяснить, – вздыхает она, приближаясь ко мне вплотную. Ее ладонь ползёт по моей груди, животу, ниже… Цепкие пальчики накрывают пах и медленно сжимаются. – Они с мамой сделают всё, чтобы ЭТО скорее закончилось. Не хочу, чтобы нашей зарождающейся симпатии кто-то мешал.

– Да, Арин. Это всего лишь фиктивный брак. Фальшивка, фикция, бессмысленный штамп в паспорте… Мне очень хочется помочь этой девушке поскорее воссоединиться с сыном. Это ничего не поменяет…

В коридоре слышится возня. Лада застаёт нас именно в тот момент, когда я говорю Арине всю эту чушь. А та, в свою очередь, прощупывает твердость моих мышц с усердием, присущим врачу или массажисту.

– Здрасьте! Руслан Анатольевич, Арина Игоревна! – нарочито весело произносит Ладка. Улыбается, однако, глаз улыбка не касается… – Я сейчас завтрак приготовлю! Только халатик накину, подождите.

Арина нехотя отлипает от меня, а Лада скрывается в комнате. Шуршит пакетами, а через минуту предстаёт перед нами в голубом ситцевом халате с оранжевыми цветами. Арина брезгливо поджимает губки, глядя на домашнюю простоту Лады – отсутствие косметики и густые косы до бёдер.

– Пока, Русик. – Фыркает она, напоследок поцарапав мою щеку длинным как пика ноготком. – Жду скорейшего решения твоей… проблемы.

– А как же завтрак? – разводит руками Лада. – Я сейчас сырнички по быстренькому сварганю.

Понимаю, что ее бестактность и простота – напускные. Она провоцирует Арину на ещё большую неприязнь, а, возможно, скандал. При этом держится, как вышколенный в армии солдат. Железная выдержка и чопорное самообладание Лады ощущаются на расстоянии, заставляя сгорать от стыда.

– Арине Игоревне надо спешить на работу. А сырнички попробую я.

Подхватываю Арину за локоть и веду в коридор. Протягиваю сумку, терпеливо ожидая, пока она застегнёт ремешки босоножек.

– Пока, милый, – громко взвизгивает она и смачно целует меня в щеку. – Жалко, что мы не можем остаться наедине.

– И мне. – Энергично киваю, мечтая поскорее от неё отделаться.

Дверь закрывается, возвращая способность дышать. Ладка беззаботно шуршит на кухне, гремит дверками шкафов и посудой. Вынимает из холодильника пачку творога, яйца, достаёт муку и сахар… Смешивает продукты в миске, собираясь приготовить чёртовы сырники!

– Лада… – подхожу к ней бесшумно и накрываю ладонями плечи.

– Завтрак будет готов через десять минут. – С щепоткой стали в голосе отвечает она. Сбрасывает мои руки с плеч и продолжает монотонно мешать тесто.

– Плевать мне на завтрак. Лада, послушай… – разворачиваю девчонку к себе и впиваюсь взглядом – длинные русые косы, пунцовые щёки, синие, сверкающие презрением глаза… Меня бьет под дых словно хлыстом. Не помню, чтобы я когда-то чувствовал себя таким мерзавцем. И такого стыда давно не испытывал…

Слова рассыпаются в горле, как стекло. Что я сейчас ей скажу? Она все видела своими глазами. Да и слышала тоже… Гад и циник – вот кто я для неё.

– Я хочу кое-что другое… Вместо завтрака. – Смиряясь с неприглядной ролью, хрипло произношу я. Глажу нежные розовые щёки, девичий лоб, шею, спускаюсь к выглядывающим из халата ключицам.

– Я думала… Я… Разве договор в силе? Вернее, его второй пункт. – Краснеет Лада ещё больше и вымученно вздыхает.

– Ты по-прежнему должна мне миллион, Лада Аракчеева. И будешь терпеливо исполнять все пункты договора. – Припадаю губами к ямке на шее.

– Не миллион, Руслан Анатольевич. Я уже немного отработала… натурой. И не только. – Горько улыбается она.

– Ладно, не миллион. Девятьсот пятьдесят.

Не понимаю, что со мной происходит… Уровень цинизма зашкаливает, повисает в воздухе, как мерзкая липкая слизь. Впору остановиться и отпустить девчонку… Извиниться, постараться все объяснить, сгладить ее колючую ненависть… Но вместо этого я подхватываю Ладу на руки и несу в спальню…

Глава 24

Рус.

Ладка расслабляется в моих руках. Принимает свою участь безропотно, как маленькая воительница. Подхожу к кровати и спускаю мелкую с рук. Дергаю пуговицы халатика. На удивление, они выдерживают мой напор, оставаясь на месте.

– Лучше расстегнуть, Руслан Анатольевич. – Шепчет она. – Я сама пришивала. И халат шила тоже сама.

Она смотрит на меня, как на идиота. Или маньяка, у которого от предвкушения дрожат руки и валит из ноздрей дым. А я и есть такой… Превращаюсь рядом с ней в пещерного человека.

– Извини, – выдавливаю хрипло и припадаю к ее губам. Вновь поддаюсь обуревающей душу нежности, как тогда… в загсе. Втягиваю ее губки в рот и слегка их посасываю, наслаждаясь вкусом. Лада не отвечает… Тянется ладонями к полам халата и расстегивает пуговицы. Сбрасывает его с плеч, представая передо мной во всей красе: на ней белые трусы с Мики-маусом на самом интересном месте и розовый простенький лифчик.

– Ты такая красивая… – отступаю от нее на шаг, чтобы полюбоваться. Глажу плечи ладонями, а взглядом облизываю… Гладкая кожа с россыпью бежевых веснушек на носу, пухлые розовые губы, синие глаза в опушке густых темных ресниц, длинные волосы цвета пшеницы, заплетенные в толстые косы. – Иди ко мне…

Ладка делает неуклюжий шаг навстречу. Заводит руки за спину и расстегивает лифчик. Снимает трусики и перешагивает через них. Демонстрирует нетерпение и кипящее словно котел презрение. Солдат или робот, вот кто она… Сотрудник, отрабатывающий долг натурой.

Слегка подталкиваю девчонку к кровати. Она послушно ложится на спину, а я спешно освобождаюсь от одежды. Как пресловутый солдат или робот – сегодня это сравнение приходится как нельзя кстати к нам обоим.

Лада податливо разводит колени, когда я нависаю над ней. Читаю на ее красивом личике мольбу о скором окончании «сеанса от Руслана Данилевского». Хочешь по-быстрому, крошка? Не выйдет. Потому что сегодня я желаю по-другому…

Склоняюсь к лицу Лады, чувствуя на щеке ее дыхание, а в душе взрыв эмоций. Они жгут кожу огненными иголками, а сердце разрывают в клочья… Кажется, в каждом моем касании я молю ее о прощении: в нежных поцелуях, поглаживаниях и украдкой срывающихся с губ стонах: «Лада… Ладушка…».

– Лада… – Раскрываю ее рот языком и жадно целую. Прикусываю ее губы, посасываю, заставляя девчонку забыться. Ненадолго… Пусть потом ненавидит меня, а сейчас капитулирует. – Ответь мне. Пожалуйста, поцелуй меня.

Она медлит долгую секунду. Часто дышит и смотрит затуманенным взглядом. В нем столько чувств – боль, ненависть, обреченность, одиночество… Сердце пропускает удар, когда она нехотя притягивает мою голову к себе и целует. Прячет пальцы в моих волосах, спускается ладонями к шее, плечам… Мы целуемся по-настоящему… Как раньше, словно и не было двух проклятых лет, измен и предательств. Жадно и нежно до одури, сладко и одновременно мучительно.

Отрываюсь от ее губ и спускаюсь поцелуями к шее. Прикусываю ключицы, кружу языком вокруг твёрдых набухших от желания сосков. Лада стонет. Разводит ноги шире и подаётся вперёд. Ее живот трепещет, между грудями набухают капельки пота, соски заостряются. Развожу ее влажные от смазки бёдра и касаюсь лона. Лада дрожит как осиновый лист и заливается румянцем стыда. Знаю, хочет… Но почему-то мне важно услышать подтверждение:

– Ты хочешь?

Она застывает в недоумении и качает головой, а я мысленно корю себя за глупый унизительный вопрос. Ладе не составит труда подняться с постели и ответить отказом.

– Я хочу, Лад. Безумно тебя хочу… За нас двоих. – Произношу хрипло, встретившись с ней взглядом. Спускаюсь к ее лону и без раздумий накрываю пухлые складки губами. Собираю сладкую как мёд влагу, крепко сжимая упругие бёдра. Лада ёрзает, стонет, царапает ноготками простыню, собирает ткань в кулаки, толкается навстречу моему жадному рту.

– Рус… Пожалуйста… Да, да… О господи…

Втягиваю чувствительный узелок в рот, и в этот момент она взрывается. Звонко кричит и впивается пальчиками в мои плечи. Тянет меня к себе и целует в губы.

– Сейчас, сейчас… Лада, Ладушка…

Со скрипом дергаю ручку тумбы и достаю презервативы. Сдавливаю член у основания, стремясь притупить возбуждение. Мне мало… Ее протяжных сладких стонов, эмоций на нежном личике, удовольствия. Мало… Как маньяку с большой дороги, возбуждающемуся от эмоций жертвы. Перекатываюсь на спину и сажаю девчонку сверху. Притягиваю Ладу к себе и нежно целую. Глажу бёдра, мну аппетитные ягодицы. Ползу ладонями к налитым грудям, задорно подпрыгивающим в такт ее движениям. Лада закрывает глаза и отпускает себя… Царапает мои плечи, постанывает, когда я натираю ее соски грубыми подушечками пальцев. Матрац скрипит от нашей тяжести, воздух пахнет бессовестным сексом, резонирует сорвавшимися с губ стонами… Мы почти одновременно срываемся в пропасть оргазма. Целуемся, заполошно дышим и замираем, чувствуя, как в унисон бьются сердца… Перемирие, детка.