Елена Левашова – Плохая жена. Цена свободы (страница 5)
Из двенадцати цехов работает один… Потому я и медлю бросать все… Знаю, что Егор продаст завод за копейки и прогонит тех, кем дорожил папа. А это семьдесят человек… Целая эпоха… Вся их жизнь прочно связана с заводом.
– Давид, доброе утро, я проснулась, – произношу в динамик.
Идиотка, ясное дело, что проснулась, зачем только сообщаешь об этом?
– Алина Михайловна, я тоже. Пью кофе на балконе и любуюсь видом.
– Тогда я подъеду?
– Да. Буду ждать вас внизу.
Они поселились в самом дорогом отеле города «Империал». Здание дореволюционной эпохи, отреставрированное, с отделанным мраморной плиткой цоколем и туями по периметру. Уютнейшее место в центре города с собственными сквером и озером.
Меня мелко потряхивает, когда я подъезжаю к старомодным, кованым воротам. Под глазами тени, бледная… Идиотка, ну макияж-то можно было сделать? Кому от этого будет хуже?
Отыскиваю в бардачке пудру, наношу тонкий слой. В сумочке завалялись блеск и тушь…
Ну хоть теперь я на человека похожа. Любуюсь собой, сложив губы уточкой и… Вздрагиваю, когда Давид стучит в стекло.
– Господи, вы меня напугали. Фух…
– Не смог пройти мимо. Отличный макияж. Позавтракаете со мной?
– Да, с удовольствием. Извините… Вы меня поставили в неловкое положение.
– Не сердитесь, Алина, – улыбается он.
Подает руку, а я цепляюсь за нее, как за спасительный якорь…
Пахнет от него умопомрачительно. Давид свежий, отдохнувший… Понятное дело – ему не о чем переживать. Разве что о цене завода. Наверняка они с Ольгой провели половину ночи в страстных объятиях друг друга, а потом любовались рассветом…
Зачем я думаю об этом, черт?
Он чужой мужчина. И мне нет до него дела… Не должно быть. Однако взгляд то и дело задерживается на его лице с синими, как Байкал глазами, мощными шеей и плечами, груди с выглядывающими из ворота черной рубашки короткими волосками…
Господи… Мне нужен отпуск.
– Присаживайтесь. Сегодня ужасно жаркий день для ваших краев, я угадал?
– Да, – бормочу, отводя взгляд. – Я люблю прохладу. И снежную зиму. У меня дедушка живет на берегу Байкала. Вот… Скоро поеду к нему.
– Отличная идея. И… Егор поедет с вами?
– Нет, он будет работать. А как Ольга, Давид? Вы планируете куда-то выбраться летом? Или… Простите, если снова лезу не в свое дело. Вы красивая пара и… Детей пока не планируете?
– О! Сырники принесли. Я заказал на свой вкус, – суровеет Давид. – Попробуйте запеченную на огне тыкву, объедение.
По всему понятно, что тема брака и детей ему неприятна. Нет, она вызывает в нем тихий всплеск ярости…
Кто же ты, Давид Галеев? И что скрываешь?
Глава 7.
Алина.
– Можно мне джем? – улыбаюсь я, пообещав себе больше никогда не затрагивать столь болезненную для Давида тему.
Да и какое мне, вообще, дело до его жены? Мне тридцать семь и… Время, когда я могла влюбиться в мужчину через минуту после знакомства, прошло…
Или не прошло… Черт… Он классный, правда… От него сложно отвести взгляд, он благоухает уверенностью в себе и силой. Не только обалденным парфюмом…
И еще он спокойный… Почему-то мне хочется вывести Давида на эмоции.
Тихая ярость от моих дурацких вопросов не в счет…
– Вы очень стройная, Алина. Не сидите на диете? – улыбается он. – Это уже… пятый сырник?
– Вы что? Какие диеты? С моей работой мне они не нужны.
Он смотрит на меня… Неотрывно, с прищуром. Будто пытается разглядеть сеточку мимических морщин, рассыпавшихся вокруг моих глаз. Или темные круги… Его Ольга моложе… Красивее, хитрее… Почему-то я уверена, что Давид никогда бы не поступил с женой, как поступил со мной Егор.
– От чего вы бежите туда? В больницу, – неожиданно спрашивает он.
– Наверное, от себя… Давид, вы удивительный человек. От моих вопросов вы увиливаете, а сами…
– Я не готов обсуждать мою жизнь. Может, когда-то в другой раз… Извините за прямоту. Просто… Мне показалось, что вы несчастны. И вам не с кем поговорить. Извините, я несу чушь…
Солнце припекает. Стаскиваю с плеч трикотажный бомбер и, делая вид, что не слышу, продолжаю есть. Перенимаю его манеру замалчивать…
– Блины тоже классные. Вы поели, Давид? Поедем на завод?
– С удовольствием.
Он садится на переднее сидение, пристегивается. У меня руки дрожат от волнения, подмышки увлажняются… Божечки, скорее бы он уехал…
Я ведь не девочка, чтобы так реагировать…
– Вы даже водите, как хирург, – произносит Давид, сосредоточивая взгляд на моих руках. – Уверенно и тонко.
– Давид, а вы надолго приехали? – спрашиваю я, любуясь разливающимся над цветущей степью солнцем.
– Будет зависеть от вас.
– От меня? Я не против продать вам завод. Если дело в документах и…
– Алина, мне кажется, вам жаль расставаться с ним.
– Нет. Я… Мне жаль людей, Давид. Жаль видеть, как приносящее миллиарды предприятие, угасает. Разрушается, умирает… Я… Там, куда мы едем, работает семьдесят человек. Не считая директора и бухгалтерии. Я все развалила, понимаете? Я ничего не смогла сберечь и приумножить. И все из-за… – замолкаю, пожалев о внезапном порыве разоткровенничаться перед Галеевым.
– Вы не виноваты, Алина… Михайловна. Вы… Вы девочка. Заводом не каждый мужик сможет управлять. И это ответственность вашего отца… Если уж он так хотел процветания своего детища, мог бы нанять перед смертью управляющего, или…
– Его убили, Давид. И мой папа ничего не успел сделать. Я… Я вступила в права наследования совсем девочкой. Но сейчас-то я не девочка, как вы говорите… Я…
Он улыбается и снимает мою напряженную кисть с руля. Дорога убегает вдаль, небо набирает синеву, а я… Не дышу почти…
Он прав – я девчонка, а не взрослая женщина… Почему-то возле него я себя именно так и ощущаю – беспомощной, маленькой девочкой, отчаянно нуждающейся в понимании…
Давид переплетает наши пальцы и молчит.
Слишком интимный жест, требующий моей немедленной реакции…
Но я не могу добровольно высвободить руку… Не могу отказать себе в удовольствии ощущать твердость и жар его пальцев, понимание и сочувствие, струящееся невидимыми волнами…
Однако, вырвать ладонь из захвата его руки мне все же приходится.
Дорога сворачивает в сторону цеха, перерабатывающего стекло и пластик.
– Почти приехали, – говорю очевидное я.
– Хорошая дорога, асфальтированная. Даже остановка есть. Вы это делали?
– Да, за свой счет. Хочу, чтобы людям было удобно. Давид, я их всех знаю по именам… Большинство поздравляю с днем рождения, дарю подарки. Приезжаю в гости.
– И вы говорите, что ничего не делаете? Вы… Алина, вы самый душевный руководитель. Я вот, к своему стыду, ничего не знаю о семье… хм… бухгалтера, например.
Пахнет разнотравьем, свежестью… Немного – раскаленным металлом и пластиком. И надеждой, против воли поселившейся в душе…
Почему мне с ним так легко, не понимаю?