Елена Левашова – Плохая жена. Цена свободы (страница 7)
– Нужно заехать в магазин или на рынок. Лучше на рынок, – хрипловато шепчет Алина, не торопясь отрывать руки от моих волос.
Кажется, там уже нет никаких крупинок… Но она трогает меня – челку, брови, скулы…
Наше дыхание смешивается. Момент до черта интимный. Никогда бы не подумал, что буду стоять в промышленном холле и обниматься с женщиной.
– Сейчас самый сезон. У вас и малина, наверное, есть? – прихожу в себя я.
Мы выходим на улицу. Я жадно вдыхаю ароматный, пахнущий разнотравьем воздух, любуюсь бескрайним полем с бушующими яркими красками полевыми цветами. И хочу ехать с ней… Нахер мне сдались бассейн и коктейли? Чего я там не видел?
Она для меня – экзотика. Женщина с пугающими, жизненными ценностями. Ненормальными, странными в наше время… И, оттого, притягательными.
– Олег Тимофеевич живет в пятидесяти километрах от города. За ним ухаживает жена, Анна Алексеевна. Она бодрая старушка, на пятнадцать лет его моложе, – объясняет Алина, садясь за руль и пристегиваясь.
– Понял. Что нужно купить? У тебя есть с ними связь? Может, нужно…
– Они не скажут, Давид Русланович. Такие люди… От всего будут отказываться. Малины и клубники будет достаточно. Ну… Купим овощей, творога. На выезде из города есть оптовая база и… – замолкает она и прищуривается. – Вас точно не хватятся? Я могу позвонить Ольге и…
– Алина Михайловна, я взрослый мальчик. Не стоит об этом беспокоиться, ладно?
– А я беспокоюсь. Не хочу бросать тень на свою репутацию, Давид Русланович. Я замужем и…
– … и страстно любите мужа, я уже понял. И не собираюсь посягать на вашу честь.
– Да какое мне дело до ваших намерений? Даже если бы вы посягали… Ничего не получится.
Глава 10.
Алина.
Не понимаю, что со мной присходит? Я ведь давно не реагировала ТАК. На людей и мир вокруг… Будто кто-то меня разбудил ото сна – долгого, болезненного… Я в последние годы ни черта не чувствовала. Одеревенела.
А, почему я не бросала Егора, спросите вы? Жила по накатанной?
Мне стало все равно.
Стадия отрицания затянулась, кристаллизовалась во что-то монументальное.
Обычно ведь отрицание сменяется принятием, а потом начинается борьба. Ведь так бывает у нормальных людей?
Все, даже самые нерешительные, что-то делают.
Разводятся, пытаются вернуть мужа, завоевать его любовь и доверие, а я…
Я с самого начала… купила… Не завоевала, а отдала то, что у меня было в избытке.
Наверное, это нас и погубило. Он всегда чувствовал себя приживалкой возле меня. Понимал: все, что у него есть – от моего отца. Благородства и благодарности в нем не было, потому и… Случилось то, что случилось.
Я думала, что рождение ребенка все исправит, но… Бог наказал меня бесплодием.
– А что слева, Алин? То есть Алина Михайловна? – спохватывается Давид, легонько задевая мою кисть.
По телу снова проносятся колкие, похожие на снежинки мурашки…
Я слишком отчетливо помню, как его ладонь накрывала мою… Наши пальцы дрожали, переплетаясь…
– Озеро. Склон каменный. Очень крутой. Тимофеевич живет на берегу, у него пастбище, коровы и кони. Лошади, кстати, из моей конюшни. Я обожаю у него бывать, особенно летом. Так не пахнет нигде, – улыбаюсь я, а Давид снова забирает мою руку и держит в захвате своей большой, горячей ладони.
«Скажи же что-нибудь, дура! Отшей его, пусть отвалит», – шепчет мне внутренний голос.
– А ты могла бы сделать что-то, не думая? – шепчет он, сверля меня взглядом.
– Совсем не думая? Безрассудный поступок?
– Знаешь, что мне иногда, кажется? – произносит Давид, отпуская мою ладонь. – Люди перестали слушать себя. Заменили инстинкты, веления сердца холодным расчетом. Им проще купить.
Меня словно током бьет… Сердце колотится, заглушая окружающие звуки.
– Да, я совершала такие поступки, – бросаю я равнодушно. Буднично, словно речь о походе в магазин. – Как ты сказал, безрассудные. И я пообещал себе не повторять их больше.
– Алина Михайловна, что это там? Та самая ярмарка? – меняет тему Давид.
– Да.
Черт бы побрал этого холеного красавчика. Он все собой затопил… Щекочущим нос ароматом одеколона, энергетикой, необузданной сексуальностью, которую он надежно прячет подо лживой личиной.
Я точно знаю, что в нем пожар…
Наверное, мое пламя это чувствует. Или моя тьма…
Давид выходит из машины, ждет, пока я отстегну ремень и выйду. Улыбается, расстегивая верхние пуговицы и закатывая рукава рубашки.
– Черт, сколько клубники…
– Идем, у меня тут есть свой поставщик.
– У тебя везде свои люди, да, Алина?
– Михайловна. Мы не переходили на ты, Давид Русланович.
– Хорошо, я не буду вас смущать.
Устремляюсь к лотку Армена. Давид плетется за мной, а старик с огромными усами улыбается, издали завидев меня.
– О! Алина джан, привет. Ты к Тимофеевичу едешь? – зыкает он взглядом на высоченного Давида.
– Д-да…
– Молодец, муж… Решил помочь жене. Правильно, так и надо, Егор. А ты чего шарахаешься? Обними жену, она у тебя такая умница и…
– И красавица, – подыгрывает Давид, ни капли не смутившись.
Мои же щеки пылают. Конечности немеют, а в груди ощутимо печет… Зачем он так, а? Неужели, все знает обо мне и издевается?
– Алиночка, давай я помогу тебе выбрать, детка? – сипло шепчет он, притягивая меня к груди и невесомо целуя в щеку. Еще и еще… Подбородок, лоб, веки…
Господи… Мне хочется зажмуриться… И позволить ему все…
– А чего выбирать? Алина-джан знает, что у Армена Огаджаняна самая лучшая, отборная клубника. И малина тоже. Вы пока целуйтесь нам, старикам, на радость, а мои внуки погрузят все в багажник.
– Зачем? – высвобождаюсь из его объятий я, когда шумный Армен отходит в сторону. – Просто… скажи.
– Прости, я… Я пытался сохранить твою репутацию. Или было бы лучше сказать, что я Давид. И я никакой тебе не муж? Как бы отнеслись к этому мужики?
– Я совсем не подумала об этом. Наверное, я должна поблагодарить тебя?
– Поцелуем. На нас все пялятся. Ума не приложу, как ты могла скрывать от этих милых людей мужа? Они не знают, что ты богачка и владелица завода?
– Нет. Никто. Я скромная.
Приподнимаюсь на носочки и целую его в щеку…
Глава 11.
Алина.
Я бессовестно лгу… Армен знает, кто я… Он знал моего отца и прекрасно знает Тимофеевича. И мужа моего… Вернее, того, чья фамилия стоит в графе «семейное положение».
Наверное, в городе нет ни одного человека, считающего наш с Егором брак счастливым. Его частенько видят с другими женщинами…