Елена Левашова – Плохая жена. Цена свободы (страница 4)
– Спасибо, – бормочу я, кутаясь в его тепло и запах туалетной воды… И упрямо пробивающийся запах его тела. – Вы расскажите?
– У нас сложные отношения с отцом, – напрягается он. – Много противоречий. Он уговаривал… Вернее, он заставлял меня поступать на юридический, но я ослушался. Это было детским протестом, дурацким способом доказать, что мое мнение чего-то стоит. В общем, я поступил в технический ВУЗ и стал инженером-конструктором. Ну, какой юридический, если я всегда любил физику?
– Понятно, – моргаю я, устремляя взгляд куда-то вдаль. – Уверена, вы назло папе успели поработать где-то? Непременно за копейки.
– Как вы догадались? Так и было. И через пять лет ему стало меня жалко. Он инвестировал в мой бизнес проект, я построил завод автозапчастей.
Он курит, изредка поглядывая на меня. Не могу пока понять его… Мотивов, планов. Что он планирует сделать на месте моего завода? И как я сразу не догадалась? Скорее всего, здание снесут, оставив лишь часть оборудования…
– А… А как давно вы в браке? – решаюсь спросить я.
– Пять лет, – раздается неподалеку голос Ольги. – Вы слишком громко и увлеченно беседуете. Все и всё слышат. Так забавно. Дорогой, ты не устал? Хочешь, поедем в гостиницу? Я наберу ванну и… И сделаю тебе хорошо.
Она воркует, не стесняясь меня. Поглаживает мужа по плечу, демонстрируя власть… Указывая мне на место.
– Оля, прекрати, пожалуйста. Мы не одни.
– Да разве я что-то такое делаю? Алина, разве я сказала что-то неприличное? Вы же тоже замужем, понимаете меня?
– Да, все в порядке. Давид Русланович, созвонимся завтра, ладно? Спокойной ночи.
Хорошо, что сейчас ночь, и никто не видит моих пунцовых щек… Скажите, как можно заставить себя не любить? Или любить? Или просто симпатизировать человеку? Со мной это происходит против воли…
Всегда…
Глава 5.
Алина.
Мне придется ехать с ними в одной машине… Егор не мог не выпендриться перед Галеевыми и арендовал лимузин и для нас…
– До свидания, Руслан Адамович, – протягиваю руку отцу Давида. – Буду рада провести для вас экскурсию завтра и…
– Завод интересен моему сыну, Алиночка. А я с вашего позволения проведу день в обществе Егора. Он обещал мне показать ваш чудесный конезавод.
Сердце мерцает в груди при упоминании детища папы… Долгие годы я не разводилась с Егором именно по этой причине – не желала отдавать самое ценное в представлении отца…
Племенных, арабских жеребцов, которыми восхищался папа, и свою Галатею…
И дом я свой люблю… Хотя… Какой он дом? Каждая его щель впитала в себя ненависть и нашу неприязнь… Он давно умер, мой дом… Остались массивные стены серого здания из камня.
– Будете кататься на лошадях?
– Да, если вы не против. Алина, а вы не хотите продать мне коллекционного коня?
Его вопрос заставляет сердце болезненно сжаться… Наверное, так и будет со временем? То, что создавали мои родители, будет разграблено, уничтожено… Продано с молотка…
Думаете, я не хотела бросить все и сбежать? Оставить все этому ироду и начать с нуля? Сто раз собиралась это сделать, а потом… Приходила в конюшню и… не могла…
«Я отдам твоих лошадок на мясокомбинат бесплатно! Я все сожгу, уничтожу, если ты посмеешь очернить мою репутацию! Сядь на место и терпи, как и положено хорошей жене».
И я терпела не ради себя… И даже не ради мертвых, молчаливых стен… Были еще люди… Те, кто трудился на заводе и ухаживал за конями. Кто пытался сберечь теряющий позиции завод от банкротства. Ради них я терпела… И ради них я искала управляющих на стороне. Егору на все было плевать – он научился только высасывать ресурсы из всего, не давая ничего взамен.
Самым паршивым было, что он не подпускал меня к управлению…
– Я пока не планировала продавать лошадей. Но я подумаю об этом.
Гости рассаживаются. Ольга, к моему удивлению, признаков ревности не проявляет. Обнимается на прощание с Клавдией Ивановной и Надей, благодарит их за «шикарный, великолепно организованный вечер». Последним к лимузину подходит Давид.
– Я просыпаюсь рано, Алина, – жмет он мою кисть. – Так что не стесняйтесь звонить в любое… время.
– Хорошо… Я тоже ранняя пташка. Созвонимся.
На лицах Клавдии Ивановны и Надьки – натянутые улыбки. Правда, взглядов они не касаются… Те по обыкновению пустые и холодные.
Когда Галеевы уезжают, Егор грубовато приказывает нам разместиться в салоне подъехавшего за нами лимузина. Отбрасывает окурок и забирается последним.
– Наша дура в своем репертуаре, – певуче протягивает Надька. – Это же надо додуматься, спросить у изменщика, сколько лет он в браке? Ты поставила его жену в неудобное положение. Заведомо унизительное. И, главное, ты знала о слухах, ходящих о нем.
– Мой муж такой же изменщик. И что теперь? Вам это не мешает расхваливать нашу семью на каждом углу. Я пыталась быть вежливой – только и всего.
Меня мелко потряхивает… Еще и Егор… Сверлит меня взглядом, облизывается… Мы давно не спим в одной постели. Два года точно… С самого начала нашей супружеской жизни я вымаливала ласку… Задабривала, чуть ли не плясала перед ним, чтобы заслужить снисхождение. Да и секс этот… Грубый, торопливый вряд ли можно было назвать лаской – он больше походил на одолжение.
– Зайти к тебе вечером, Алина? – произносит он сипло, когда мы оказываемся в доме.
Здесь три тысячи квадратных метров, каждый живет в своем крыле.
Отец называл дом крепостью. Опорой, защитой от любого врага… Здесь есть оборудованный бункер, а по периметру высокого, заросшего плющом забора, мрачно мигают камеры видеонаблюдения.
– Зачем это?
– Да ладно тебе… Ты сегодня чудо как хороша. У меня даже привстал, когда я наблюдал за тобой. Младший Галеев не спускал с тебя глаз.
– Измены не будет, Егор. Он мне неинтересен. Меня не забавляют молодые мальчики…
– Ему тридцать два, и он миллиардер. Все еще не интересно?
– Ты для этого притащил его? Хочешь застать меня верхом на этом парне и подать на развод?
– Нет, но одно другому не мешает, – скалится Егор, остервенело снимая с плеч пиджак.
Глава 6.
Алина.
Дедуля тоже просыпается рано… Выходит на берег темно-синего Байкала и вдыхает ароматы реки и леса, слыша, как тонко похрустывает промерзшая за ночь земля…
Он выгуливает Байкала – старого, седого пса, смахивающего на волка, а потом варит себе кофе. Садится в плетеное кресло-качалку, прижившееся на террасе, и курит, любуясь бушующими разными цветами красотами.
«Доброе утро, родной», – пишу ему, привалившись к перилам балкона, выходящего из моей спальни во двор.
Он перезванивает.
– Алина, все хорошо, милая?
– Да. Вернее, все как обычно.
– Сон мне приснился… странный. Ты здорова, милая? Может, отпуск в больнице возьмешь и приедешь ко мне? Или… насовсем? Сколько можно терпеть этих монстров?
– Как я брошу людей, дед?
– А себя ты сколько планируешь бросать? Предавать… Алька, ты врач – справишься. Работа везде есть, главное – голова и чистое сердце… Ты не беременна?
– Почему ты спросил? Я живу с мужем в разных комнатах.
– Сон приснился… Ты сидишь в воде. Она кристально чистая, камешки на дне разноцветные. И рыбок ловишь…
– Дедуля, я приеду к тебе с Варькой. Возьму отпуск и… К нам инвесторы приехали, хотят завод купить. Сейчас не могу вырваться. Нужно все подготовить для сделки.
– Развалил этот олух его, да?
– Я и не знала, что дела так плохи. Развалил. Не подпускал меня к делам. Я с ним вот сейчас встречаюсь, дед. С инвестором.
– Замуж тебе надо, Алька. За нормального мужика. Рукастого, простого.
– Ладно, дедуль. Я побежала.
Собираю волосы в высокий хвост на макушке, напяливаю джинсы и старые кроссовки, футболку оверсайз. Макияжем пренебрегаю, не нужен он…