Елена Левашова – Мы не навсегда (страница 20)
– Марк, избавь меня от объяснений. Твоя жена хочет родить тебе ребенка. А ты… Как ты мог так со мной? И с ней? Хотел полакомиться свежатиной, да? Не устоял перед моими прелестями?
– Именно так. Я хотел тебя. И сейчас хочу. Но это не то, что ты думаешь… ты нужна мне, по-настоящему нужна, – не унимается Марк.
– А ты мне нет. Живи с Леной, жди рождения ребенка. Разговор окончен. Что-то еще? – складываю на груди руки и надуваюсь, как жаба.
– Сонь, я сделал депутатский запрос о проверке завода-производителя. Нам с тобой… придется общаться. Подключатся прокуратура и следственный комитет. В общем, все контролирующие органы… К тому же Мирон Альбертович продолжает поиски Виктории. Я прошу тебя не игнорировать мои звонки.
– Мирон опоздал: Вику нашли в карьере мертвой. Марина поехала на опознание, – отвечаю, наблюдая за стремительно округляющимися глазами Марка.
– Это правда?
– Марина пока не звонила, но…
Торопливо вынимаю телефон из кармана. Открываю входящее сообщение от Марины и читаю вслух:
«– Сонь, это Вика. Ее задушили и выбросили в карьер. Скоро приеду».
Глава 30
Марк.
– Она… она убита. Марина ее опознала, Марк… – сдавленно произносит Соня.
Господи, как я хочу ее обнять… Прижать к груди, зарыться пальцами в мягкие волосы, вдохнуть запах…
– Сонечка, как же так… – произношу хрипло и вскидываю руки, чтобы ее обнять.
– Не надо, Марк.
От ее взгляда кожа словно покрывается ледяными мурашками… Это я все испортил… Дурак. Знал ведь, что все будет так. Догадывался, что Лена не отступится, будет хвататься за любой повод, чтобы удержаться в положении моей жены.
Мне стоило догадаться, что Лена не станет сидеть на месте и довольствоваться моими подачками.
«Я плохо себя чувствую…»
«Меня тошнит. Хочу есть. Спать. Гулять». И далее по списку…
Она изводила меня, когда мы с Соней были на озере, у ее свекров, в квартире Виктории… Сыпала в меня сообщениями, как дротиками, лишая остатков самообладания. Я чувствовал, что к моему возвращению домой что-то изменится… Даже воздух мне казался душным и наэлектризованным, когда я, торопя Михалыча, мчался домой. Или возмездие за мое вранье вдруг превратилось в невидимое, но тяжелое и плотное облако.
Михалыч остановил меня возле дома. Я потянулся дрожащей рукой к ручке и выбрался из машины, издали замечая, что Лены дома нет… Машины на парковке не оказалось, свет в окнах не горел… Я поднялся на лифте, открыл дверь своим ключом и оглядел пустую квартиру. Вещи, как всегда, валялись, на кухне громоздилась груда немытой посуды. Бутылок от спиртного, слава богу, не было… Да и окурков тоже. Лена нечасто курила, я даже привык к ее пристрастию и перестал на это обращать внимание. Неужели, она вправду решилась выносить и родить ребенка? Я потянулся в карман за телефоном и тотчас набрал ее номер. Слушал долгие гудки, оглядывая то, что столько лет считал своим домом… Красивая холодная квартира. Не дом… Сердце болезненно сжалось от дурных предчувствий. В памяти как по заказу всплыла картинка: я просыпаюсь в кабинете и вижу Лену… В ее руках мой телефон. Она настойчиво листает приложения и читает мою переписку. «Не думала, что ты способен променять молодую жену на старую врачиху!».
Долгие гудки в динамике оборвались. Лена ответила мне нехотя, словно не она, а я весь день одолевал ее!
– Марик, я в больнице. Договорилась об индивидуальном ведении беременности с заведующей гинекологическим отделением.
– Ну… ладно. Я уже дома.
– Кстати, – добавила она, а я в красках представил, что Лена сейчас мне скажет… На расстоянии почувствовал, что произошло что-то страшное… Уж больно уверенно звучал ее голос. Победоносно, уничтожающе, довольно… Черт. И все равно виноват только я… Не Лена, защищающая свою территорию. А я – врун и интриган, воспользовавшийся доверчивостью Сони.
– Что, Лен?
– Я встретила твою врачиху. Ну… как там ее, Софью Васильевну. Извини, не могу назвать ее Соня – уж больно она пожилая. Сколько ей? Сорок?
– Что ты наговорила ей, Лен? – приваливаюсь к стене, чувствуя на плечах тяжесть обрушившихся надежд. Все лопнуло, как хрупкое стекло – мои мечты о благополучном разрешении этой «проблемы», надежды на счастливое будущее с Соней… Вся жизнь рухнула в одночасье.
– Поблагодарила за тебя, Марик! Ты думал, что я разговаривать не умею? Или стану жаловаться на тебя? Рассказала, что мы ждем пополнение. Кстати, Софья Васильевна проводила меня к чудо-доктору.
Черт! Как же так? Я и предположить не мог, что Лена на такое способна… Я тогда должен был заподозрить, что она все поймет!
– Сонь, прости меня. Правда, я не хотел, чтобы все так случилось… – не унимаюсь я, настойчиво ища ее взгляда. Посмотри на меня, поверь мне, прости… Выслушай… Мольба, мольба, мольба! Кажется, я весь пропитываюсь ею. Она струится из моих глаз и накрепко поселяется в сердце.
Однако, Соня остается непреклонной – обрывает мои излияния на корню:
– Марк, по закону женщина с маленьким ребенком имеет преимущество. Развестись вы сможете только по ее инициативе. Так что… Извини, но вся эта ситуация… она… Она унижает меня, – Соня вскидывает взгляд. – Мне было с тобой хорошо, но на этом… Все. Надеюсь, мы закрыли тему?
– Да, – соглашаюсь я. Соня высказала то, что я и так знал! Мирон Альбертович сразу уведомил мне о грядущих сложностях… – Но я не отступлюсь от дела о незаконно выпущенном препарате, Сонь! И прошу тебя не игнорировать мои звонки. Я…
– Марк, мы цивилизованные люди, – шелестит она бескровными губами. Пытается казаться невозмутимой, а на деле… Я вижу, как ей больно. – Конечно, я не стану отклонять твои звонки. Звонки делового характера, – добавляет она.
Мы молчим, уткнувшись взглядами в пол. Мне бы уйти… Вежливо откланяться, оставив ее наедине с разбитым сердцем и горькими мыслями. Но я стою… Ноги будто врастают в пол, отказываясь идти.
– Сонь, а что будет с этим малышом? Ваней? – спрашиваю я.
– Отнесем мальчика в детский дом. Вот что, – отрезает она.
– Как же так?
– А что ты предлагаешь? Оставить его себе? Это не щенок, Марк… Да и я… Это ребенок моего мужа от другой женщины. Ты хоть на минуту представь мои чувства, каково мне?
– Сонь, я видел, как ты обнимала мальчика. Тогда ты забыла о том, чей он ребенок.
– Марк, если тебе его так жалко, усыновите с Леной Ванечку! Она очень любит детей! – взрывается Соня. – Пришла сюда, чтобы наблюдаться у лучшего специалиста, а не абы где! Будете воспитывать и любить, как своего. А что?
Ее руки мелко подрагивают, дыхание сбивается. Похоже, я перегнул. Но отдать мальчика в детский дом отчего-то кажется предательством. Надо найти другой выход.
– Извини, Соня.
– Софья Васильевна, – сухо бросает она. – Теперь я снова Софья Васильевна для вас, Марк Юрьевич, договорились?
– Перестань, Сонь.
– Марк, мне надо работать, – говорит Соня. В кабинет входит высокий худощавый мужчина и кивком здоровается с нами. Кажется, это доктор Арзамасов – я видел его в отделении, когда здесь лежал.
– Здравствуйте, – отвечаю на приветствие, пожимая доктору руку. – До свидания, Софья Васильевна.
Соня устало качает головой и садится за стол… А я… Выхожу в коридор, оставляя нас в прошлом. Я ведь был уверен, что это навсегда… Я, Соня, мы…
Глава 31
Софья.
Марк бросает на меня несчастный взгляд… Прощается сухо и покидает кабинет.
Дверь шумно закрывается, отрезая меня от прошлого. Заживо… А оборванные нити судьбы пульсируют, распространяя по телу невыносимую, как горячая лава боль. Я приваливаюсь к столу, устремляя взгляд в одну точку… Стаканчик с ручками, блокнот, сложенные в стопку истории болезни, штампы, скотч, чья-то чашка с недопитым чаем. А потом предметы размываются, превращаясь в неразличимую массу… Глубоко вздыхаю и спешно утираю выступившие слезы. Кажется, сегодня была наша последняя встреча… Во всяком случае новой я точно не допущу… Пусть он звонит по «деловым» вопросам, рассказывает о ходе следствия. Но встречаться… Больше нет.
– Сонька, что случилось? – мягко произносит Толик, подойдя ближе. – Он… обидел тебя? Так я и знал, что этот напыщенный хлыщ что-то отмочит!
– Перестань, Толь, – почти всхлипываю я. – Мне и так… Я и так… Господи, почему же все со мной… вот так! – повторяю одну и ту же дурацкую фразу.
– Сонечка, выпей воды, – взволнованно говорит он. Шагает к кулеру и наполняет стаканчик. – Этого следовало ожидать, Сонь. Он слишком… избалованный, властный, привыкший получать все по щелчку пальцев.
– То-оля… Ну, прекрати ты. Самой тошно, – забираю стакан из его рук и глотаю воду. Если бы она могла меня успокоить…
– На что ты повелась, не понимаю? На смазливую внешность? Ну да… Мужик видный, но больше ведь ничего!
– Толька, я сейчас уйду, слышишь? Если ты не прекратишь.
– Я слышал об убийстве Виктории, – переводит он тему, присаживаясь рядом. – Марина позвонила мне, когда я сюда ехал. Это ужасно, Сонь… И про мальчика я тоже знаю.
– Толь, а ты знал, что Павел мне изменял? Скажи честно хоть сейчас, пожалуйста. – Отрезаю, впившись в Толика взглядом.
– Нет, конечно. А зачем мужику изменять рядом с такой женщиной, как ты?
– Прекрати, – отмахиваюсь и поднимаюсь с места. Подхожу к окну, застывая перед завораживающим пейзажем. Ночной город сверкает огнями, чернильное небо укрывает крыши домом мягкой шалью, костлявые ветви качаются от порывов сентябрьского ветра…