Елена Левашова – Если ты хочешь… (страница 27)
Глава 42
Духин.
– Ты теперь бросишь меня? Да, Кость? – почти всхлипывает Маша. – Не нужна тебе… такая. – На последнем слове ее голос жалко надламывается.
– Брошу. Но не из-за того, о чем ты думаешь, Маш. Я люблю Весну и своего сына. Зря ты врала мне, жена. Вместе мы бы справились… И мое бесплодие придумала зря. Я ведь и не надеялся иметь детей… – с тоской в голосе отвечаю я. – Ты еще будешь счастлива. А наш брак… он…
– Знаю, Кость. С самого начала он был фальшью. Я каждый день просыпалась и вспоминала, что вру тебе. Обо всем… Ведь мои родители, они тоже…
– И об этом я знаю. Ладно, – встаю с лавочки и медленно выдыхаю. – Поеду я, Маш.
– Знаешь, а я ей не завидую, – горько улыбается Маша. – Ты же не остановишься! Бандиты – твоя истинная страсть. Так и будешь по ночам ездить на дежурства.
– Такая работа. Ты знала, за кого шла. – Хмыкаю.
– Я ведь тебя… Костя, ты мне… – Маша поднимается с места и подходит ближе. Чувствую ее заполошное дыхание на щеке и волнение, колышущееся волнами.
– Не надо, родная. Прибереги признание для кого-то более достойного, – целую Машу в щеку и ухожу. Как же тяжело… И так необходимо… Вырезать по живому гнойник лжи, в котором жил столько лет. Захлебываться болью, но учится заново дышать и смотреть на мир. Ветер ласкает кожу, нос щекочут ароматы скошенной травы, пыли и разгоряченной солнцем масляной краски. Мир становится ярче, красивее, чувства глубже, а жизнь полнее… Как будто с рук сбрасываются тяжелые оковы. Бегу к машине, а, кажется – лечу… И люблю так, что захватывает дух. Я скоро приеду к тебе, моя Вёсенка… И теперь точно никуда не отпущу…
Запускаю двигатель и трогаюсь с места. Я сам поеду к Малееву и задержу его до выяснения обстоятельств. Сейчас он на работе, но осмотреть его жилище мне никто не запретит. Иван посидит в СИЗО сорок восемь часов, а я добуду доказательства его вины. Теперь я почти уверен, что Завьялова подставил он. Втерся в доверие, копил много лет обиду и ждал удобного случая отыграться. Не понимаю, как его взяли служить в секретную часть? Хотя… Он же отличником был. Хорошее здоровье, нормальная, на первый взгляд, семья. Сирота, опять же.
К дому Малеева я подъезжаю через двадцать минут. В обеденное время городская трасса пустая. Не прячусь – паркуюсь прямо возле его ворот. Черная «копейка» по-прежнему стоит в гараже. В доме никого нет. Калитка заперта, окна плотно закрыты. Обхожу двор, высматривая что-то подозрительное, но меня отвлекает соседка, копающаяся в огороде.
– Вы к Ивану?
– Да, – натянуто улыбаюсь. – Перепутал дату его дежурства. Оказывается, он работает сегодня. Поеду я…
– Ваня уехал утром.
– Спасибо. Говорю же: дату перепутал, он на работу, наверное, поехал. – Повторяю, думая, что старушка просто меня не расслышала.
– Он в командировку поехал. На пару дней. Так сказал. Попросил Дункана кормить. Это пес его. – Чеканит старушка, подозрительно меня оглядывая. – Вы его сослуживец?
– Да, вот мое удостоверение, – раскрываю «корочку» и подхожу ближе. – Значит, в командировку.
– Так точно. – Улыбается она и возвращается к своему занятию.
Нутро скручивает от страшного предчувствия. Ну какая командировка? Еще и летом. Судорожно вдыхаю горячий плотный воздух и возвращаюсь в машину. Хватаю лежащий на сидении телефон и звоню Бурьянову:
– Лейтенант, ты был на работе Малеева? Он там? – спрашиваю, цепляясь за хрупкую соломинку надежды. Вдруг бабулька ошиблась?
– Нет, товарищ майор. Он взял отгулы на три дня. За свой счет.
– Господи… Не знаю, что думать. Есть мысли? Надо ориентировки дать на его машину.
– Константин Андреевич, надо открывать карты перед руководством следкома. Пока не стало поздно…
– Я сейчас приеду. Организуй мне встречу с начальством. И сам подготовься…
Все возвращается на круги своя. Волнение и страх вытравливают поселившиеся в душе легкость и радость. Мне ведь было так хорошо… Все дело в восприятии: Малеев не чужой и незнакомый преступник, а свой… Тот, кого знаешь. От этого больнее.
Выруливаю из поселка на трассу. Из-под колес летит сухая горячая пыль, солнце ослепляет. Кажется, я и сам слепну от волнения и страшных подозрений… Звоню Весне, надеясь, что мои догадки окажутся ложными.
– Вёсенка, любимая моя, как вы? – начинаю, придав голосу непринужденности.
– Хорошо, Костик. А что же ты не предупредил о сюрпризе?
– Каком, милая? – выдавливаю хрипло.
– Ванюшку нам прислал, чтобы не скучали. Мы сейчас обедать будем. Я пельмени домашние сделала, Кость. Нашла у твоей мамы пельменницу.
– Ваня? Малеев? Он у тебя?
– Да, а разве не ты… Он сказал, что ты прислал его проверить, все ли с нами в порядке. Мол, Костик важное дело расследует и… Не понимаю…
– Весна, отойди от него подальше и слушай меня внимательно. Бери Алешку и бегите к участковому. Пункт сельской полиции находится по адресу: Лесная, дом семь. Ты запомнила?
В трубке слышатся шум и шорохи, треск и… падение. Словно что-то тяжелое свалилось на пол. Господи, я опоздал… Звонок обрывается. Я звоню снова и снова – без толку! Абонент временно недоступен. Останавливаюсь, чтобы передохнуть и решить, что делать? Набираю дрожащими пальцами цифры телефонного номера Бурьянова:
– Он у Весны, лейтенант. Приехал туда, чтобы завершить начатое.
– У нас нет полномочий, товарищ майор. Где ваша дача? Другая область?
– Да, Вологодская. Нужна помощь местной полиции. Группа захвата, спецназ. Я выезжаю на место. Но сначала в следком… Надо сообщить руководство.
– Не успеем. Я сейчас напрямую позвоню начальнику Вологодского отделения следственного комитета. Пойду на риск. Меня уволить могут, но… На кону жизнь женщины и ребенка.
– Спасибо, Бурьянов. Я твой должник. – Отбиваю вызов и круто разворачиваюсь на месте. Я еду спасать Весну…
Глава 43
Весна.
Я живу в раю. По утрам нас с Алешкой будят крики ласточек, плеск речных волн, блеяние овец и мычание коров, рев дизельных двигателей рейсовых автобусов, проносящихся неподалёку. Я тянусь в кровати и улыбаюсь своему неожиданному счастью… Люблю Духина… И так скучаю. Я верю, что все наладится, потому что иначе не может быть. Духин – настоящий мужчина. Он все решит… А я не буду лезть в их отношения с Машей. И переживать тоже не буду. Солнце ласково касается поверхности деревянного круглого стола, лучи путаются в ажурном тюле, раскрашивая его в персиковый цвет… Поднимаюсь с постели и ступаю к распахнутому окну. Как же мне здесь хорошо! Жаль, что нельзя жить тут всегда – Костя работает в городе, а я не могу без него…
Собираю в огороде абрикосы, ставлю тесто на пирог. Приседаю сто раз и, пока спит Алешка, бегу к реке. Плаваю, щурясь от шаловливых солнечных лучей и пронзительной голубизны неба… Хорошо… Если бы можно было описать мое состояние одним словом, оно звучало как блаженство. Алешка просыпается и помогает нарезать абрикосы. Я готовлю домашний фарш, мою полы в комнатах, стираю занавески. Духин не узнает свой домик, когда вернется! Правда в огороде удается поработать только вечером. Ну ничего… В августе попросимся приехать сюда еще раз.
День переваливает за полдень, когда сквозь ажурную рябь тюли я вижу подъезжающий автомобиль. Серебристый седан уверенно паркуется возле низенького забора, а оттуда выходит… Ванька Малеев. Ну мужики дают! Ни один не додумался предупредить о приезде!
– Ванюшка, привет! – на ходу вытираю руки полотенцем и шагаю по ступенькам крыльца. – Ну вы даете! Хоть бы кто-то сказал о сюрпризе!
– Привет, Весна. – Улыбается Иван. – Ты мне, выходит, рада?
Звучит неожиданно. А, может быть по-другому? Ведь его Костик прислал?
– Ванечка, конечно, рада, – расплываюсь в улыбке. – Молодец, что приехал. А Духина я поругаю, что не предупредил. – Проходи в дом. Пельмени будешь? Я у Костиной мамы старинную пельменницу нашла.
Ваня разувается, надевает резиновые тапочки Костика и проходит в гостиную. Заглядывает в окна, проходит в комнаты, по-хозяйски открывает двери в котельную, туалет, ванную, погреб…
– Ты кого-то ищешь, Ванюш? – недоуменно протягиваю я.
– Да… Руки хотел с дороги помыть. – Мнется он.
– Так ванная есть, рядом туалет.
– Надо же… Маленькое село, а все удобства имеются. Я здесь был очень давно… Еще в юности приезжали сюда с Костиком. – Замечает он, одаривая меня дружелюбным взглядом. – Вы теперь… вместе? Ну… с Духиным?
– Да, – выдыхаю облегченно. Помешиваю вскипевшие пельмени, вынимаю из холодильника сливочное масло, из шкафчика – сотейник. – Вместе.
– Старая любовь не ржавеет? Да, Весна? – с ноткой осуждения в голосе добавляет он. – Сейчас вернусь. Руки помою. – Не дождавшись ответа, произносит Иван.
Ваня уходит. Слышу звуки воды и шорохи. Зачем он приехал? Чтобы осуждать? И… к чему этот вопрос, если Костя САМ попросил его навестить нас? Наверняка Духин объяснил Ивану, что мы вместе и он опасается за безопасность любимой женщины и сына. Ведь так? Странное предчувствие затапливает душу… Как Ваня узнал, что мы здесь? Если не разговаривал с Костей? А если разговаривал, почему спрашивает о наших отношениях?
– Алешка, ты выучил? – кричу, желая изгнать вязкую тишину.
– Да, мамуль. – Костик прибегает в кухню с учебником английского. – Только названия цветов остались.
– Ну так давай… Что там у тебя? – произношу, навострив уши. Из ванной по-прежнему льется вода. Наверное, Иван решил принять с дороги душ? – Рассказывай быстренько, а потом отнесёшь дяде Ване полотенце. Хорошо?