Елена Левашова – Чудо для Алисы (страница 20)

– Стригите! Только деньги мне нужны сегодня.

Алла облизывает нижнюю губу и взмахивает ножницами…

Бреду из салона, чувствуя невероятную легкость в теле, чего не сказать о душе.

«Богдаша так хотел жениться, что согласился на свадьбу в Новый год, представляешь?»

«После свадьбы мы едем в теплые страны на отдых. Хочешь, покажу купальник, который заказала?» Зачем мне это знать? Мы лучшие подруги? А она все говорила и говорила, и чикала ножницами возле уха.

Мне плохо, душно, больно… Медленно опускаюсь на ледяную лавочку автобусной остановки и остервенело разматываю шарф. Морозный воздух остужает меня, забирается глубоко в легкие, вытравливая слабость и наваждение. Мне заплатили, и это главное. Пропускаю автобус и бреду среди домов в поисках аптеки. Я давно не испытывала такой радости и облегчения, отвечая на вопрос фармацевта: «Вам весь курс?»

– Лис, дорогая, все в силе? – звонок Мирослава застает меня врасплох. Прячу упаковки лекарств в рюкзак и торопливо отхожу от кассы.

– Да, Мир. Все, как договаривались. (Кроме Любы, которая станет для парня сюрпризом.)

А для тети сюрпризом станет моя новая стрижка…

Глава 17

«Ветхие перекрытия обрушились в здании женской консультации. Под обломками пострадали десятки беременных женщин, есть погибшие. Точное количество жертв устанавливается», – звучит со всех телеэкранов. Четыре дня я не мог встретиться с Миром. Боголюбов оперировал сутки напролет, за считаные дни выросший из неопытного ординатора во врача.

– Привет, Богдан, – Мир плюхается на прогретое сиденье Бэна и устало откидывает голову. – Я чувствую себя, как на войне. Ни за что не угадаешь, сколько я провел операций сегодня?

Мне хочется поддержать его, ободрить. Выжигающая душу ревность отступает, заполняя ее стыдом.

– Сколько?

– Шесть, – вздыхает он. – А вчера двенадцать. Поедем поужинаем, брат? Хочу отвлечься. Не против шумного места?

Боголюбов предпочитает молодецкому сну шумную компанию? Это вполне в его репертуаре. Мы молчим по дороге в модный ресторан. Я поглядываю на Мира, опасаясь, что он заснет под мерное урчание Бэна, а мне придется часами возить его по городу, но Боголюбов сбрасывает дремоту и достает из кармана телефон. Его пальцы проворно щелкают по клавиатуре, а довольное лицо освещается подсветкой экрана.

«Переписывается с Алисой», – ревность разрастается в груди, как снежный ком. Очевидно, собеседник Мира пишет что-то смешное, потому что на лице засранца Боголюбова расползается глупая улыбка мистера Бина.

Крепче сжимаю руль Бэна, усмиряя полыхающий внутри пожар. Мысли об Алисе не отпускают, думаю о ней каждую секунду…

– Рябина, ты похож на кипящий самовар. Скажи уже что-нибудь, – не отрывая улыбающейся рожи от экрана, произносит Боголюбов.

– Как-то быстро ты переключился, – в моем голосе звучит укор.

– Врачу нельзя быть слишком чувствительным, распускать нюни. Я хорошо делаю свою работу, оставляя голову холодной, – продолжая строчить сообщения, отвечает Мир.

– Прямо робот Вертер, – вздыхаю я.

– Рябина, не стесняйся, спроси меня об Алисе и нашем свидании.

– Я позвал тебя по делу, Мир. Несомненно, оно связано с Алисой, но…

– Приехали, – Боголюбов отрывается от телефона и сует его в карман. – Богдан, давай я брошу что-нибудь в свой пустой желудок и все расскажу тебе.

Я сворачиваю на перекрестке и сразу же паркуюсь возле углового здания. Парковка полностью заставлена машинами, на окнах ресторана мелькает ярко-красная подсветка. Боголюбов жадно закуривает. Как бы он ни хорохорился, щеголяя своим профессионализмом и «холодной головой», я вижу, что ему плохо.

– Не ел нормально три дня, – Мир откусы-вает кусочек от сочного стейка и смачно жует. – Говори, Рябина, что хотел. Я не железный, у меня глаза слипаются.

Я рассказываю ему о пропавшем отце Алисы, внезапно появившихся у меня связях в прокуратуре, предварительном расследовании и экспедиции.

– Если вы встречаетесь, убеди ее не ехать. Давай поедем в Грузию вместе? Как смотришь на это?

При упоминании Алисы лицо Мира проясняется, он откладывает приборы и мечтательно произносит:

– Рябина, у нее теперь стрижка… Я ничего сексуальнее в своей жизни не видел! Тонкие плечи, красивая шея… Чуть свитер слюнями не закапал! А буфера… Черт! – Боголюбов растопыривает пальцы и прикладывает к своей груди. – Там даже не тройка, Богдан, там хорошая…

– Хватит! – Я с силой ударяю по столу. – Зачем ты мне говоришь об этом? – В одурманенную ревностью голову доходит наконец смысл слов Мирослава. – Как стрижка? Алиса все-таки продала волосы? Как же так?

– Алиса купила тете полный курс терапии. И вообще, она молодец, у нас было идеальное свидание, если бы не ее пухлая подружка, – Мир морщится, а у меня губы расплываются в улыбке – ай да Алиса!

– Боголюбов, ты сдаешь позиции! Не помню, чтобы девушки отшивали тебя таким изощренным способом, – злобно посмеиваюсь.

– А мне даже понравилось. Особенно то, что случилось ночью.

– Так ты спал с Алисой? – цежу я сквозь зубы.

– А тебе какое дело? – ухмыляется Мир.

– Она моя, усек? Моя, – наконец-то я говорю это, чувствуя, как с души сходит тяжелый камень.

– Так скажи ей об этом, умник!

– Алла уехала на конференцию, – устало произношу я. – Какой-то швейцарский дистрибьютор организовал обучение в санатории соседней области. Она приедет через неделю. Я не хочу быть подлецом и…

– Все правильно, Богдан, – примирительно кивает Боголюбов. – Сначала надо объясниться с Аллочкой. Боюсь представить, какой скандал учинит Римма Сергеевна! Мне тебя заранее жаль, Рябина, но это того стоит! Алиса – это… это… Она чудо!

– Знаю, Мир. Я, кажется, придумал, как ей помочь. Мне нужен ее номер телефона, дашь?

– Эх, Рябинин, ведете себя, как дети, честное слово! Все приходится брать на себя папочке Мирославу! – монотонно тянет Боголюбов. – Записывай.

Смотрю на ее фото в мессенджере. Касаюсь ее длинных волос пальцами, скользя по экрану айфона. Она не примет помощи от меня, но то, что я придумал, не оставит девчонке шанса. Ночь тянется мучительно долго. В окно светит молодой месяц, россыпь звезд скрыта в морозном тумане.

Я не сплю, взбудораженный внезапно настигшей меня идеей. Как я сразу не додумался? Алиса – художница, и продаст картины только в художественную галерею.

Запрокидываю руки за голову, улыбаясь своим мыслям. Ночь отступает, унося мои сомнения прочь. Я не знаю, что принесет нам будущее, но уверен в одном – свадьбы не будет.

Глава 18

Лариса Васильевна приспускает очки и смеривает меня подозрительным взглядом.

– Богдан Романович, с вами все в порядке? – произносит она с сомнением в голосе.

– Более чем. Я очень хочу помочь этой девушке.

– То есть вы просите меня позвонить Алисе Ильиничне и представиться директором художественной галереи, так? А если она раскроет обман? Уверена, что в среде художников имена ценителей искусства знают наперечет.

– Коллекционеров, как и галерей, очень много, – терпеливо объясняю я. – Фамилии владельцев нигде не указывают из соображений безопасности. Представьтесь директором галереи «Валенсия» – у них простенький сайт с множеством добавочных номеров.

– Хорошо, я попробую, – выдавливает Лариса Васильевна, теребя воротничок белой блузки. – Как мне объяснить свой интерес?

– Скажите, что звоните по рекомендации Института живописи. Попросите Алису прислать на почту фото картин… Лариса Васильевна, неужели мне нужно вас учить? Воспринимайте это как сделку на поставку предметов интерьера для моей СТО.

– Да уж… – произносит она, остервенело протирая очки носовым платком. – Только из уважения к вам…

После обеда Капустин вызывает меня и Боголюбова в управление для подписания необходимых документов. Выхватываю взглядом знакомую фамилию в списке участников экспедиции. Все-таки Алиса едет…

– Не получилось сестричку переубедить? – спрашивает Олег Анатольевич, подсовывая бумаги для подписи.

– Нет, – бурчу я, не замечая вытянутого лица Мирослава.

– Значит, поедем вместе. Женщины более внимательны к деталям, поэтому в походе могут пригодиться. Не бойся, Богдан, сестричку твою не обидим.

Мы коротко прощаемся с Боголюбовым и расходимся к своим машинам. Я благодарен ему за понимание и отсутствие нотаций или рас-спросов.

Мне не терпится узнать, как Алиса восприняла предложение Ларисы Васильевны, и я звоню в офис сразу же, как сажусь за руль.

– Богдан Романович, девушка приняла сумму за картины.

– Слава богу! – облегченно вздыхаю я. – Вы обговорили, как их забирать?

– Картины будут готовы через три дня. Она обновит багеты и покрытие нескольких полотен. Предлагаю отправить к ней наш пассажирский микроавтобус.

Валерий, водитель микроавтобуса, удивленно вскидывает бровь, когда я предлагаю сопроводить его до Снегирева. Лариса Васильевна понимающе улыбается, похоже, ей не нужны мои объяснения.