Елена Левашова – Чудо для Алисы (страница 15)

– Приехали.

Паркуюсь на подземной стоянке огромного бизнес-центра на окраине.

Пока я раздумываю, проявить ли галантность и открыть ли девчонке дверь, она сама выходит из машины. Алиса поправляет ворот вязаного свитерка и поглаживает ладонью тугую косу, спускающуюся до бедер. Черт! Мы поднимаемся на лифте из паркинга в торговый зал.

– Богдан, я люблю ходить по магазинам одна. Меня смущает твое присутствие, – повторяет она, рассматривая мигающие огнями вывески.

– Хорошо. Тогда сначала купим новый телефон. У тебя сохранилась сим-карта?

– Да.

Алиса доверяет покупку мне и садится на лавочку возле салона сотовой связи. Я разговариваю с менеджером, украдкой вычленяя взглядом из толпы ее тонкую, застывшую в ожидании фигурку. По широкому мраморному проходу едет разноцветный паровозик, теснится компания молодых парней, семенит пожилая пара с большими картонными пакетами в руках. На короткий миг Алиса скрывается из виду… Проклятый паровоз перекрывает проход. Я расплачиваюсь за телефон и рвусь к выходу, чувствуя, как сердце падает в бездонную яму.

Восстанавливаю дыхание, заметив улыбку идущей навстречу девчонки, и протягиваю ей коробку с новеньким недорогим смартфоном. Знаю, что дорогой она не приняла бы.

– Спаси-и-и-бо, – Алиса благодарно складывает руки перед грудью.

– Диктуй свой номер, – важно достаю айфон из кармана.

– Я тебе его не скажу, – отвечает Алиса. Ее голос мгновенно поглощают звуки музыки, чужие голоса и выкрики аниматора из детского кафе.

Моя взметнувшаяся кисть безвольно опускается.

– Почему, Алиса? – спрашиваю я, сохраняя маску невозмутимости на лице.

– Сегодня мы видимся в последний раз. Незачем это все… – сумбурно убеждает меня она, переводя взгляд на свои сапоги.

«Черта с два! Ты еще не знаешь про майора Капустина!»

– Хорошо, – я неохотно соглашаюсь. – Я буду ждать тебя в кафе «Русский терем» на пятом этаже. Как закончишь, возвращайся – отвезу тебя домой.

Алиса кивает, улыбается уголками губ и растворяется в толпе посетителей.

Глава 13

Алиса возвращается на удивление быстро. Официант уносит грязную посуду и сервирует чайный стол.

Девчонка заботливо кладет фирменный пакет с новой курткой на стул и садится напротив меня.

– Уже управилась? – удивленно спрашиваю. – Моя невеста ходит по торговым центрам часами, – зачем-то добавляю я, широко улыбнувшись.

«Я – не твоя невеста», – читаю ответ в укоризненном взгляде Алисы.

– Я не знаю твоих предпочтений, поэтому заказал десерты на выбор: тирамису, эклеры, наполеон…

– Я не люблю торты, – обрывает Алиса мою речь. – Слишком приторно. Но, раз уж ты заказал, съем эклер, – примирительно улыбается она.

Я разливаю чай. Алиса кладет в чашку лимон и сахар, размешивает и делает жадный глоток. Наблюдаю за этим действием, как больной извращенец.

– Мне нужно поговорить с тобой, Алиса.

Произношу строго, стараясь не пялиться на нее.

– Слушаю, – отвечает она чуть слышно, отбросив косу за спину и подперев кулачком подбородок.

Я подробно рассказываю Алисе о нашей встрече с Капустиным и его заинтересованности загадочным делом. На ее вопросы о сроках давности привлечения к уголовной ответственности в точности пересказываю слова Олега Анатольевича.

– Мне нужен твой номер телефона, чтобы связаться в случае необходимости. Теперь понимаешь? – киваю я, со стороны напоминая себе жалкого просителя.

– Богдан, исчезновение отца – мое дело. Дай номер Капустина, позвоню ему сама, – отрезает девчонка, деловито складывая руки в замок. Перевожу взгляд с лица Алисы на ее маленькие пальцы с короткими аккуратными ногтями, покрытыми прозрачным лаком.

– Алиса, я обидел тебя чем-нибудь? – Я хочу прочитать в ее глазах ответ, но вижу в них только печаль.

– Нет, Богдан, напротив, ты… ты очень хороший и… очень помог мне, – сглатывает она, натужно улыбнувшись. – Уверяю, дело не в тебе.

Диктую ей номер телефона майора Капустина, своими руками разрывая последнюю ниточку, связывавшую нас…

Я завожу непринужденную беседу о предпочтениях в еде и напитках. Давно не чувствовал себя таким дураком! Как мне хватает ума не обсуждать погоду?

Мы пьем чай и пробуем пирожные, воруя их с тарелок друг друга. Алиса вежливо отвечает на мои бредовые вопросы, а я наблюдаю за отблесками мигающих вывесок в ее ярко-зеленых глазах. Установившееся между нами понимание и доверие растворяется, как дымка, от моего внезапного упоминания Мира.

– Алиса, ты, наверное, считаешь меня плохим другом, потому что я нелестным образом отзываюсь о Мирославе? Мир неплохой парень и отличный друг, хороший врач и привлекательный мужчина, верный товарищ… – монотонно перечисляю я достоинства Боголюбова, отхлебнув чай.

– Богдан, перестань говорить о нем, как о покойнике, – Алиса закатывает глаза. – У меня появится шанс составить о нем собственное мнение: Мирослав пригласил меня на свидание.

Слова Алисы разрезают воздух, как хлыст. Они наталкиваются на мое ответное молчание, как на каменные стены. Черт, зачем я вспомнил о нем?

– Богдан, с тобой все в порядке? – взволнованно шепчет Алиса, испугавшись моей перекошенной скорбной физиономии.

– Значит, свидание? – криво ухмыляюсь я. – Откуда у него твой номер телефона? Когда он успел… – судорожно выплевываю слова.

– Не знаю… – отвечает Алиса. – Вероятно, выпытал его у Любани.

– Куда пойдете? – Я сминаю салфетку в кулак.

– Разве я должна об этом думать? – удивляется Алиса. – Мир – мужчина, поэтому…

– Уверен, Мир из кожи вон вылезет, чтобы произвести на тебя впечатление, – саркастическим тоном отвечаю я, наблюдая за меняющимся выражением лица Алисы. Сомнений нет: девчонку смущает допрос и мое пристальное внимание к ее личной жизни.

Она надувается, как ежик, морщит нос и прерывает мой словесный поток:

– Богдан, мне не нравится твой тон, не нравится этот разговор, не нравится… – недоговаривает Алиса, тягостно выдохнув. – Отвези меня, пожалуйста, домой. Я могла бы переночевать в квартире тети Глаши, но не взяла ключи, а автобусы до Снегирева… – мямлит она, прижимая руки к груди. – Автобусы уже не ходят.

Меня накрывает волна презрения к самому себе. Мне нет никакого дела до нее! Она простая девчонка – обычная, как Алиса выразилась, одна из тысячи, из сотни тысяч, из миллиона! Одна…

Во мне бурлит омерзительный коктейль из ревности, злости, неуверенности и смятения. Он отравляет разум, подчиняя мои слова и поступки чувствам. Я хочу поскорее покончить с временным помешательством, сбросить его с себя, как оковы.

– Извини, Алиса, я погорячился, – сухо произношу я, махнув рукой официанту. – Считай мое поведение братской заботой.

Алиса выбрасывает старую куртку в мусорный контейнер и надевает новую – темно-серую, длинную, с опушкой из натурального меха на капюшоне. Одобряю ее выбор, ограничившись коротким глупым комплиментом: «Тебе идет».

Мы молчим всю дорогу до выезда из города, слушая дыхание друг друга и урчание двигателя старины Бэна.

– Алиса, мы больше не увидимся, верно? – внезапно спрашиваю я.

– Да, – уверенно утверждает она, бросив на меня испуганный взгляд.

– Расскажи что-нибудь жаждущему чужих откровений попутчику из поезда? – хитро предлагаю я. Хочу слышать ее голос…

– Теперь твоя очередь, Богдан, – мягко отвечает Алиса. Смотрю на дорогу и не вижу ее лица, но точно знаю – она улыбается.

– Я не общаюсь с отцом и никогда не видел свою сводную сестру, – выдавливаю после небольшой паузы. Вскрываю нарыв невысказанной боли и изливаю ее чужой девчонке, предложившей странную игру в откровенность. – Отец долгое время изменял маме. Будучи мальчишкой, я все понимал, видел, чувствовал… Но больше всего я ощущал себя обузой для него, вынужденным обстоятельством, мешающим жить, как хочется. Он ждал моего совершеннолетия, чтобы развестись с мамой. Как будто это уменьшило его предательство! Я ненавижу его! Не могу его простить, Алиса! Как тебе такое откровение? – плюю гневные слова в темноту ночи, украдкой кидая взгляд на сосредоточенную девчонку. Вытряхиваю из души самое плохое, стыдное, отвратительное, то, что скрываю от любимой девушки и друзей. Скрываю, потому что хочу выглядеть в их глазах лучше, достойнее… А Алиса… Мне не нужно с ней играть. Сегодня наш последний вечер.

– А мама простила его? – спрашивает она. – Может, твой отец полюбил ту женщину, ты не думал об этом? Если это так, он поступил порядочно, не оставляя семьи до твоего восемнадцатилетия. Другие мужчины легко вычеркивают из жизни маленьких детей и безработных жен! – пылко произносит Алиса.

– Мама жалеет меня и убеждает, что простила, – продолжаю я. – Она часто болеет, живет одна. А этот… этот…

– Богдан, а при чем здесь твоя сестра? Малышка виновата в своем рождении? – осторожно спрашивает Алиса.

– Нет, конечно, просто… уже слишком поздно все исправлять. Я же не позвоню и не скажу: «Привет, я твой брат Богдан!»

– Почему нет? Позвони и скажи: «Привет, я твой брат Богдан и хочу познакомиться!»

– Нет, Алис. Как ты себе это представляешь? – криво улыбаюсь в ответ.

– Скоро Новый год, возьми и позвони. Сколько ей лет?

– Ее зовут Маша и ей семь лет, – вздыхаю обреченно.