Елена Левашова – Чудо для Алисы (страница 16)
– Люди своими руками усложняют себе жизнь. Запутывают простые вещи и упрощают сложные. Маша – маленькая девочка, ребенок. Я уверена, что она не оттолкнет тебя! – с надеждой произносит Алиса. – А ты… ведешь себя, как маленький обиженный мальчик. Уж извини…
– Прости, если тебе было неприятно слушать мои излияния, – глухо отвечаю ей, не отрывая взгляда от дороги. Боюсь посмотреть на Алису, растаять от ее тепла и понимания, растечься безвольным слизнем…
– Чем занимаются твои родители? – спрашивает она с интересом.
– Отец преподает хирургию в медицинском университете, когда-то Боголюбов учился у него. Та женщина… тоже врач, его бывшая аспирантка. Моя мама работает фармацевтом в аптеке.
– Богдан, я одна во всем свете… – голос Алисы дрожит струной. Она сглатывает и отворачивается в пролетающую за окном темную бездну ночи. Черт, меньше всего мне хочется расстраивать девчонку! – Помирись с отцом, – чуть слышно произносит она.
В темном переулке меня поджидает потеря. Чувствую ее холодные щупальца, сдавливающие грудную клетку так, что больно дышать. Озерная… На окраине стоит большой дом из сруба, за ним следует аккуратный каменный домик с зеленой металлической крышей. Я высек в памяти дорогу к ее дому, как чертов маньяк!
Шины старины Бэна тонко скрипят по снегу, когда я выжимаю педаль тормоза возле коричневых ворот дома Алисы. Мы выходим одновременно, разрывая ночную тишину звуком закрывающихся дверей. Вдыхаю морозную свежесть, всматриваясь в снежинки, летающие в узкой полоске света от фар.
– Алиса… – шепчу хрипло. Ее глаза блестят по-особенному. Может, в них слезы? Нет, мне только кажется.
– Прощай, Богдан. Спасибо тебе за все. Ты очень хороший, добрый, справедливый и… я желаю тебе счастья!
Она поднимается на цыпочках и целует меня в щеку, обдавая влажным дыханием и запахом сладких ягод и меда… Хочу поцеловать ее, впиться в мягкие губы, познать их на вкус. Хочу распустить ее длинные волосы и накрутить их на кулак, ласкать их шелковистую тяжесть. Хочу касаться ее нежной тонкой кожи. Хочу ее… И желание это ослепляет, затмевает здравый смысл.
Оставляю на щеке девчонки целомудренный поцелуй, собирая по крупицам остатки разума. Я не предатель… Я – не отец, черт бы его побрал!
– Прощай, Алиса, – прощаюсь коротко, лишив девчонку комплиментов о ее достоинствах.
Оставляю Алису с воспоминанием обо мне настоящем – слабом, испытывающем обиду и боль, уязвимом, жалком. Мало кто знает меня таким.
Чувство потери уступает место одиночеству. Возвращаюсь в машину, падая в ее черную липкую бездну. Барахтаюсь, как ничтожная песчинка в коктейле из собственной неуверенности, неопределенности и страха.
Еду наугад, на автомате, сворачивая в темные переулки, освещая фарами путь в прежнюю жизнь.
– Я еду к тебе, любимый, – на въезде в город мне звонит Алла. – Ждешь? – спрашивает она с надеждой.
– Конечно, – коротко отвечаю невесте, захлебываясь горечью вины. – Жду тебя, родная.
Глава 14
«Прощай, Алиса», – Богдан торопливо целует меня в щеку и отстраняется. Я разворачиваюсь и шагаю к калитке, едва разбирая дорогу из-за слепящих слез. Надеюсь, парень их не заметил. Дергаю одеревенелыми пальцами засов и скрываюсь в убежище старенького дворика, навсегда оставляя Богдана в прошлом…
Ступеньки крыльца кажутся бесконечными. Дверь распахивается под моим напором, я впускаю в дом облако морозного воздуха и обессиленно приваливаюсь к стене.
Соскальзываю на пол, чувствуя предательски струящиеся по лицу слезы. Черт, я влюбилась. Ведь такого не может быть? Прихожая обволакивает меня темнотой и гулом работающего котла, запахами хвои и масляной краски. Я сижу на полу, гипнотизируя желтый диск луны, смотрящий в окно. Ажурный тюль тихонько подрагивает от проникающего через оконные щели воздуха.
Закрываю глаза и впитываю тишину, возвращая утраченное спокойствие. Медленно поднимаюсь. Свет электрической лампы заставляет зажмуриться. Смаргиваю с ресниц слезы и достаю из сумки подарок парня – симпатичный белый смартфон.
– Любаня, ты дома? Сможешь прийти? – всхлипываю в трубку.
– Лисенок, бегу! – тоном спасительницы кричит в динамик Люба.
Я прячу красивую куртку в шкаф, заботливо приглаживая густой мех на воротнике, и бреду на кухню.
Вздрагиваю от сильного хлопка входной двери. На пороге застывает Любаня с горящими от нетерпения глазами. Ее куртка распахнута, шапка сползла набок.
– Узнала? – спрашивает она чуть слышно.
– Нет у Мирослава девушки.
– Слава богу! – Люба облегченно вздыхает и подбирает свисающий до самого пола шарф.
– У него их много, – уточняю я, виновато прикусывая нижнюю губу.
Люба не замечает моих слов и покрасневших глаз. Отбрасывает рыжую косу, по-хозяйски скидывает сапоги и проходит на кухню.
– Лисена, ты плачешь, что ли? – произносит она наконец, устраиваясь за столом.
– Мне нравится он, – издаю истерический всхлип.
– Кто, рыжий гад? И тебе?
– Нет, Любаш, не Мирослав. Мне нравится Богдан.
– Черт, Алиса, ну почему тебя не сбили старперы на «шестерке»? Как тебя угораздило попасть под «Бентли»?! Да еще и с таким красавчиком за рулем.
Я плачу, размазывая слезы по щекам, и сквозь туман замечаю, что Люба тоже плачет.
– Я же понимаю, что Мир никогда не посмотрит на меня, Алис… – в ее голосе звучит обреченность.
– Перестань, Люба, слышишь?
– Взгляни на меня, подруга. Ну кому я понравлюсь? Трактористу Петьке с хлебозавода? Или алкашу Славику с фермы?
Придирчиво оглядываю миловидное лицо девчонки с карими глазами и нежной ровной кожей, густые темно-рыжие волосы – и злюсь на ее глупые слова. Любаня не тростинка, но и толстой ее не назовешь. Про таких говорят: кровь с молоком, «в теле».
– Я должна признаться тебе… – выпаливаю я. – Мирослав пригласил меня на свидание.
– Вот же шельмец! – цокает Любаня, небрежным жестом утирая влажные глаза. – Канючил всю дорогу твой номер телефона. Да еще и звезда эта городская про тебя расспрашивала.
«Какая помощь нужна Алисе, давно ли она работает дворником и выгуливает чужих собак? Не хочет ли Алиса мыть полы в ее салоне?» – Люба смешно вытягивает губы трубочкой и гримасничает, копируя Аллу.
– Так и сказала – дворником? А насчет мыть полы…
– Даже не думай! С ума сошла, подруга? Я давно говорю: завязывать тебе пора с сомнительными работенками!
– А сертификаты ее чего стоят! Ха! Антицеллюлитный массаж! Она не была в моей бане, Лисенок. Я бы ей устроила спа-процедуры с вениками и медовым скрабом.
Я согласно киваю и улыбаюсь в ответ, на миг позабыв об опустошающей сердце тоске.
– Дурехи мы с тобой, Любань…
– Точно.
Мы сидим на скрипучем диване, обнявшись, всхлипываем и гладим друг друга по волосам. Дурехи и есть.
– Не продавай волосы, Алис. Деньги быстро разлетятся, а волосы…
– Не нужны они мне, Любань!
– Вот еще! Ты у меня красавица, Лисенок. А этот… эти… – подбородок подруги снова предательски дрожит. – Пусть подавится своим шоколадным тортом!
– Та-а-ак. Дед Никита проболтался? – Я упираю руки в бока, строго взирая на Любу.
Она сконфуженно поджимает губы и кивает.
– Зачем ты так, Любань? Богдан не виноват, сердцу не прикажешь…
Люба резко поднимается с дивана и, придав лицу воинственное выражение, произносит:
– Знаешь, что я решила, Лиса? Я пойду на свидание с Миром вместо тебя!
От удивления открываю рот и широко распахиваю глаза: непосредственности и упорству подруги можно позавидовать. Пару секунд мы переглядываемся с Любаней, а потом начинаем громко смеяться…
Меня окутывает пустота темной прихожей. Щелкаю выключателем настенного светильника, раздеваюсь и бросаю ключи на тумбочку.
В окна гостиной светят луна и уличные фонари, по стенам мелькают отблески фар проходящего мимо транспорта. Погружаюсь в темноту комнаты, как в целительный источник, жадно пью ее горький эликсир, выворачивающий душу наизнанку. Внутри меня бардак, неразбериха и такая же непроходимая тьма – режущая, обжигающая, как пламя или ледяная вода. Ветер качает верхушки деревьев, упавшие на землю снежинки взвиваются и снова опадают. Тупо смотрю в темное окно, усмиряя своих бесов.
Достаю бутылку виски из шкафа, откупориваю ее и делаю глоток. По-моему, я начинаю понимать Боголюбова. Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и вижу Алису.