Елена Левашова – Чудо для Алисы (страница 12)
Она протяжно вздыхает и забирает пса из моих рук.
– Вилли, мальчик мой, ну как же так? – целует она песика. Затем переводит строгий взгляд на Алису. Девчонка открывает рот, чтобы оправдаться, но я опережаю ее:
– Нина Алексеевна, я вчера сбил Алису на машине, ночью за ее состоянием наблюдали врачи.
Нина Алексеевна вскрикивает и крепче прижимает пса к груди.
– Алисонька, как же так? У тебя ничего не болит? – Голос женщины дрожит. – Я как чувствовала, что с тобой беда приключилась. Хорошо, что молодой человек оказался порядочным, – Нина Алексеевна пристально оглядывает меня. – Вы уж присмотритесь к нашей Алисе, девушка она положительная, красивая, да еще и…
– Нина Алексеевна, пожалуйста! – молит Алиса. Ее щеки покрываются густым румянцем, она тяжело вздыхает.
– Прошу вас, не смущайте Алису, у нее больное сердце! – выпаливаю я. Девчонка выглядит смущенной и растерянной.
– Я не знала, – причитает Нина Алексеевна. Она отпускает Вилли на пол и бойко отправляется на кухню.
Слышатся шорохи и звуки открывающихся кухонных шкафчиков, звон стекла и оханья старушки. Она выплывает с крошечной рюмкой в руках, источающей запах корвалола.
– Выпей-ка, девонька!
Алиса послушно делает глоток и возвращает старушке стаканчик.
– Спасибо, мне уже лучше, – бодро отвечает Алиса, искоса поглядывая на меня. – Мы пойдем, Нина Алексеевна. Приду, как обычно, в среду.
– Хорошо, Алисонька, выздоравливай, деточка, – бормочет старушка, поглаживая Вилли костлявыми сухими пальцами.
Алиса хихикает, когда мы выходим из подъезда на улицу. Придерживаю обшарпанную металлическую дверь, пропуская девушку вперед.
– У меня на лице написано: «Напои меня лекарством!» – говорит она, и я в который раз убеждаюсь, что у девчонки хорошее чувство юмора.
– Ты так покраснела, я подумал, тебе действительно стало плохо! – я оправдываюсь, уставившись на ее пухлый смеющийся рот.
– Богдан, я здорова. Дед Никита очень переживал за меня и не знал, как тебя удержать, – она виновато опускает глаза. В длинных ресницах Алисы застревают снежинки. – Мало ли что со мной могло случиться…
– Я очень рад, Алиса, – отвечаю я хрипло. – Никита Сергеевич поступил правильно.
Дубровиных не оказывается дома. Алиса открывает квартиру своим ключом, находит на тумбочке в прихожей блокнот и пишет записку, в которой подробно описывает причину своего отсутствия. Джесси довольно устраивается на собачьей постели, а мы уходим, напоследок оглядев квартиру.
Минуты текут стремительно. Сейчас мы вернем малыша Хью, и она снова скажет мне «прощай».
Я знаю наперед, как это будет. Алиса поблагодарит меня за помощь, передаст привет Боголюбову и улыбнется на прощание, прищурив свои зеленые колдовские глаза.
Я пробурчу ей «пока» и выдавлю улыбку в ответ. Она развернется и уйдет, а я застыну на месте, провожая взглядом ее удаляющийся силуэт…
Алиса бесследно затеряется среди серых многоэтажек, оставляя после себя приятное воспоминание о ночном приключении.
Я глубоко вздохну от облегчения и, довольный благополучным разрешением конфликта, вернусь за руль старины Бэна.
Антонина Викторовна приветствует нас на пороге воплями счастья. Малыш Хью визжит и ластится к хозяйке, а мы с Алисой умиляемся, наблюдая чудесное воссоединение.
Строгий терапевт Антонина Викторовна с пониманием относится к моим объяснениям и отметает опасения Алисы насчет дальнейшей работы.
Девчонка сияет от счастья, когда мы покидаем последнюю хозяйскую квартиру. Снегопад кончился, снег тонко скрипит под ногами, мороз щиплет щеки.
Наконец она останавливается и произносит:
– Прощай, Богдан. Спасибо за все. – Прослеживаю взглядом за ее дрожащими пальчиками, нервно теребящими шарф. – Ты очень хороший и ответственный. Передай привет Мирославу.
Язык прилипает к небу, я не могу выдавить ни слова. Ветер вздымает косы Алисы, только сейчас замечаю, насколько они длинные…
– Твоей невесте повезло, желаю вам счастья… – произносит девчонка чуть слышно. Ее голос звучит нетвердо. Или мне кажется? Он отражается от серых стен, разносится ветром, как музыка. – Пока…
– Пока, – с трудом выжимаю слова прощания и глупо улыбаюсь в ответ.
Алиса разворачивается и уходит. Я смотрю на ее удаляющийся силуэт… Не могу объяснить себе причину, по которой не хочу отпускать ее.
– Алиса! – кричу я что есть мочи, вспугивая ворон, сидящих на обледеневших голых ветвях. Шум вспорхнувших птиц эхом разносится среди высоких стен, забирая с собой в небытие мой здравый смысл. Я проигрываю, следуя велению сердца.
Отложим прощание на завтра. До него еще так долго…
Глава 10
«Что же я делаю?»
– Алиса… – мое дыхание сбивается, когда девушка оборачивается. Сердце пропускает удар и оживает в ответ на ее улыбку. – Послушай…
– Со мной все будет в порядке, Богдан, – лепечет она. – О чем ты беспокоишься?
От ее сердечного и доверчивого взгляда по телу прокатывается горячая волна. Кажется, я обнаружил причину, по которой не желаю ее отпускать. Мне хочется помочь девчонке, вот и вся правда. Не из жалости или страха перед возможными последствиями, нет… Из уважения к ней.
– Алис, где ты будешь в шесть часов вечера? – еще не успокоив дыхание от быстрой ходьбы, спрашиваю я.
Девчонка зябко кутается в объемный вязаный шарф, смаргивая мелкие снежинки с ресниц.
– А что ты хотел? – Голос Алисы звучит настороженно.
Знать бы самому, что мне от нее нужно… Услужливая память мгновенно подбрасывает мысль, и я, глупо улыбнувшись, отвечаю:
– Алиса, я хочу тебе помочь. Не бойся, просто скажи «да».
Она медлит с ответом, нервно теребя заснеженный шарф, и наконец произносит:
– Я поеду в Снегирево. Навещу тетю Глашу и вернусь на автобусе домой. – Алиса подносит запястье к глазам, рассматривая маленький циферблат наручных часов. – Хочешь, я приеду вечером в город? Тебе же неудобно…
– Нет, мне как раз удобно забрать тебя из Снегирева, – спешу успокоить девчонку, взбудораженный внезапно осенившей меня мыслью. Алиса воспримет мою безвозмездную помощь как подаяние и откажется ее принять. Но она может обменять свой товар на деньги. А что я могу купить у Алисы? Правильно, вязаные носки!
– Богдан, ты не передумаешь? – испуганно произносит она. Во взгляде девчонки появляется незнакомая мне холодность. Убеждаюсь, что Алиса не доверяет мне и сомневается.
– Не бойся, обещаю – все будет хорошо! – Мой голос звучит вымученно.
Она улыбается и по-дружески протягивает мне руку.
– Замерзла совсем. Давай я довезу тебя до больницы, – хрипло шепчу я, оглушенный неожиданным откровением: я не желаю выпускать ее тонкие дрожащие пальчики из рук…
– А ты не собирался встретиться с Аллой? Объяснить ей все и успокоить? Мирослав, наверное, уже давно в городе… – словно обухом по голове, отрезвляют меня слова Алисы. Девчонка высвобождает холодные пальцы из моей ладони и удивленно взмахивает ресницами.
Порывисто достаю из кармана телефон, установленный на беззвучный режим. Двадцать три пропущенных вызова… От Аллы, Мира, мамы…
Мое растерянное выражение лица говорит красноречивее слов. Выгляжу жалко и глупо, как вор, которого застали на месте преступления. Алиса смотрит на меня снисходительно, как на мужчинку, не заслуживающего доверия. С ней я забыл обо всех…
– Хорошо, Алиса. Встретимся вечером у тебя дома.
Пытаюсь вернуть лицу нормальное выражение, чувствуя себя мальчишкой, которому влетит за двойку. Алиса, едва скрывая улыбку, кивает и скрывается среди домов.
Я возвращаюсь к машине, опускаю голову на руль и закрываю глаза. Крышу старины Бэна припорашивает тонким налетом снега. Устало откидываюсь на спинку кресла и слежу взглядом за движением дворников, стирающих снежинки с лобового стекла. В который раз я растекся перед Алисой, как безмозглый слизень! Черт! Почему она так на меня влияет? Обычная девчонка.
Разговор с мамой ободряет. Тепло прощаюсь с родительницей и обещаю приехать на выходные. Звонок Боголюбова игнорирую – поговорю с ним лично. Остается перезвонить не-весте…
Алла отвечает после одного длинного гудка…
– Аллочка, родная, извини… – я набираю в легкие воздух, собираясь оправдываться.
– Богдаша, все в порядке, – усмехается она в трубку. – Вы нашли хозяев собак?
– Нашли. Алла, послушай… – мой голос дрожит.
– Хорошо, что все закончилось благополучно, – щебечет она. При мысли, что сейчас я похожу на отца – изменщика и лжеца, внутри меня растекается горечь вины…
Не хочу врать любимой женщине и симпатизировать кому-то другому!