Елена Левашова – Чудо для Алисы (страница 11)

– Хорошо, – всхлипываю и отстраняюсь. – И как ты хотел помочь?

Щека мгновенно замерзает. Богдан заправляет за ухо мою кудрявую прядь, выбившуюся из шапки, на короткий миг возвращая тепло.

– Для начала вернем собак хозяевам, – отвечает он, не отводя взгляда.

– А потом? – осторожно спрашиваю.

– Я еще не решил.

– Главное, чтобы Алла была не против… – почему-то добавляю я. Мне кажется, его взгляд тускнеет.

– Главное, чтобы ты была не против, – твердо отвечает Богдан.

Когда мы возвращаемся, Мира и Любы во дворе уже нет. Звонкий голосок девчонки слышится на улице. Она держит под мышкой малыша Хью и болтает с Миром.

– Лис, ты решила, с кем едешь, детка? – спрашивает Мир, когда мы приближаемся. Он бросает недобрый взгляд на Богдана.

– Со мной, – глухо отвечает он, опережая меня.

– Тебя ждет невеста, брат! – хлопает его по плечу Мир. – Я, если ты заметил, тоже на машине, – он важно кивает в сторону новенького кроссовера, рычащего на низких оборотах.

– Я не доверяю тебе, ясно? – шипит Богдан. – Алиса поедет в моей машине, и пока я собственноручно не передам собак хозяевам, не успокоюсь.

Дверь машины Богдана открывается, и оттуда выплывает Аллочка. Она кокетливо поправляет белые наушники, вышагивая по заснеженной дороге, как по подиуму.

– Алиса, простите меня, пожалуйста. Я ничего не знала о случившемся. Мой жених поможет вам отвезти псов. Вы видели, какую он для них соорудил постель?

Я глупо улыбаюсь и качаю головой.

Лучезарная улыбка девушки срывает в моем сердце все преграды, разносит в щепки барьеры. Неужели в отношении ее я тоже ошибалась?

– Вот и ладненько! – протягивает Люба и передает мне Хью. – Поехали, Мир! Меня тоже до города подбросите.

Глава 9

Озерная – Калинина – Степной – Саврасова… Снег укрывает белым серебром изъезженные дороги и привычные тропы. Я оборачиваюсь на дорогу, по которой ехал ночью, а ее уже нет. Нет следов, оставленных вчера, сказанных слов и опрометчивых поступков, нет прошлого меня…

– О чем задумался? – спрашивает Алиса робко.

На ее коленях сидит малыш Хью – белоснежный мальтезе, разбудивший меня утром звонким лаем.

– Да так… – отвечаю невпопад. – Хорошая у тебя подруга, боевая, – улыбаюсь куда-то в сторону. Мимо проплывают одноэтажные кирпичные домики с шиферными крышами.

– Да, повезло мне с Любаней, – расплывается в улыбке Алиса.

Напряженная тишина режет слух. Я настраиваю радио. Алиса отворачивается и со скучающим видом смотрит на пролетающие за окном пейзажи.

– Какого чуда ждет Алиса? – вдруг спрашиваю я. О том, что она художница и сирота, я уже знаю…

Алиса улыбается и прикусывает нижнюю губу, словно раздумывая, сказать мне или нет? В том, что у нее есть мечта, я не сомневаюсь.

– Я никому об этом не говорю… – сбивчиво начинает Алиса.

– Понимаю, мечта – это что-то сокровенное, то, о чем не будешь рассуждать с посторонними, – заумно отвечаю я. Дурацкому вопросу – такой же ответ…

– А тебе скажу! – заговорщическим тоном выпаливает она.

– Спасибо за доверие, очень неожиданно, ведь… – сбивчиво бормочу в ответ.

– Тебе я скажу, потому что мы больше не увидимся. Знаешь о феномене откровений в поезде? Ну… когда делишься тайнами с посторонними людьми?

– Конечно, – выдавливаю я.

– Так вот: я мечтаю найти папу, – вздыхает грустно, провожая взглядом заснеженные поля.

– Почему ты боишься сказать об этом близким? Твое желание – благородное.

– Потому что папа пропал без вести двадцать лет назад и признан погибшим. А из близких у меня – дед Никита и тетя Глаша. Они считают мою затею глупой и детской.

– Ты веришь, что он жив? – осторожно спрашиваю я.

– Я хочу убедиться, что он мертв, найти доказательства его смерти и успокоиться. В то, что он жив, я верю мало, папа очень любил маму и обязательно бы дал о себе знать.

«Начальник военно-археологической экспедиции Легенда Илья Иванович пропал без вести в 1999 году» – приходят на память газетные статьи. Я не хочу признаваться Алисе в том, что знаю, о чем она говорит.

Она грустнеет и замолкает, а мне не хочется обрывать ниточку зарождающегося в ней доверия.

– Алиса, твой попутчик из поезда ждет подробностей дела об исчезновении отца, – улыбаюсь я, желая ободрить девчонку. Расстояние в тридцать километров кажется ничтожным… Вдали виднеются городские высотки и блестящие офисные небоскребы.

– Ну хорошо, слушай. – В глазах Алисы плещется страстное желание поделиться со мной тайной. Она поворачивается, прижимая к груди задремавшего Хью. – Мой папа был военным археологом и руководил поисковыми работами на местах сражений времен Великой Отечественной войны. Они прожили с мамой год, когда папе предложили возглавить экспедицию в Гудаури. В это же время военная прокуратура вела расследование о тайниках с боеприпасами.

– А откуда они узнали об этом?

– Предположительно тайники остались со времен грузино-абхазской войны. Я думаю, что в деле были замешаны террористы, – понизив голос, произносит Алиса.

– Думаешь, твой отец вмешался в чью-то опасную игру? – с нескрываемым интересом спрашиваю я.

– Уверена, – твердо отвечает Алиса. – Их просто уничтожили, как ненужных свидетелей. Придумали сказку об обрушении горной породы с вершины горы и всех заставили поверить в это. Все, что мне удалось раскопать, это архивное геологическое заключение о состоянии горы в 1999 году.

– Что в нем говорится? – спрашиваю я с замиранием сердца.

– Обрушения не было. Мои догадки подтвердил генерал Вдовин – председатель областного Союза генералов. Он служил в Грузии, когда пропал мой папа. Лавину придумали.

В голове крутится множество мыслей. Выходит, кучка продажных людишек из отделов госбезопасности использовали членов экспедиции как расходный материал, а потом уничтожили их за ненадобностью? Как теперь узнать правду?

– Молчишь? – голос Алисы звучит взволнованно.

– Думаю, – отвечаю я. – Интересно, у таких дел есть срок давности? Уверен, официальные запросы ни к чему не приведут – тебе пришлют отписку.

– Уже прислали, – вздыхает она, накручивая на палец кончики волос.

Мы мчимся по расчищенным дорогам города. Снегоуборочная техника продолжает собирать снег в огромные грязные кучи. Следом едет другая спецтехника, посыпающая дорогу реагентами. В городе зима – серо-желтая, неживая, не такая, как в Снегиреве… Там она бело-голубого цвета с капелькой розового и серебристого.

Наверное, наши мысли совпадают, потому что мы высказываемся почти одновременно.

– Не могу привыкнуть к городу, меня здесь ничто не вдохновляет! – говорит Алиса. – Все серо-бело-пошкрябанное! – усмехается она.

– В Снегиреве пейзажи красивее, – утвердительно киваю я. – Я видел твои картины, они прекрасны, Алис. Извини, если ты…

– Ты что, Богдан? – улыбается она. – Я пишу картины и представляю на выставках их для того, чтобы радовать людской глаз.

В памяти всплывает другая картина: Алиса стоит на крыльце в валенках, с торчащими из них острыми голыми коленками и выбившимися из кос кудрявыми прядями…

Мы подъезжаем к сталинским домам на улице Федосеева. Глушу мотор и помогаю Алисе вывести из машины собак. Она подхватывает псов на руки и собирается уходить.

– Спасибо тебе за все. Прощай, – с улыбкой произносит она.

«Как, уже?! Стоп, стоп!»

– Алиса, я поговорю с хозяйками псов. Расскажу, что произошло, успокою их. Не хочу, чтобы ты лишилась работы. – Я не желаю покидать ее, не сейчас…

Девчонка снова хихикает, и я понимаю, почему: я так и не объяснил, что случилось.

– Мирослав по ошибке дал тебе сок, предназначенный для больной раком девушки, – я ограничиваюсь коротким объяснением. Мне не хочется говорить с ней о Мире.

– Ладно, пошли! – Алиса вручает мне Вилли. – Похоже, он тебя полюбил.

Квартира Нины Алексеевны, хозяйки Вилли, встречает нас насыщенным ароматом корвалола. Голова сухонькой интеллигентной старушки перевязана полотенцем, глаза за толстыми линзами очков кажутся огромными и красными.