Елена Лесовских – От себя не убежишь (страница 12)

— Тебя ведь Дашей звать? — спросила женщина.

Я кивнула, подтверждая.

— А я — Мария Николаевна. — представилась она. — Как ты уже поняла, я — мама Максима. Есть хотите?

Мысль о еде уже не вызывала отвращения, а значит можно было поесть.

— Можно. — ответила ей.

— Тогда мой руки. Вторая дверь по коридору — ванная, полотенце найдешь там.

— Хорошо. Малыш, ты со мной? — посмотрела на пса.

— Оставь его. Я ему вкусняшек дам, ему же не нужно руки мыть.

Кажется, это была попытка пошутить. Видимо, она тоже не совсем понимает, как со мной себя вести.

Я нашла ванную. Она была просторной с хорошей отделкой. Умываясь, пыталась упорядочить мысли. Донской оставил меня здесь, чтобы не мешалась, пока он решает свои дела. Почему здесь? Почему не где-то ещё? Ощущение заботы с его стороны не покидало, но я не могла в нее поверить. Скорее поверю в то, что он выбрал это место просто потому, что мне отсюда не сбежать. Территорию стаи охраняют, и вряд-ли меня выпустят на машине отсюда. Так что побег откладывается. Пока откладывается.

Тихо вышла, прошла по коридору в кухню и заметила странность. Малыш в углу грыз большую кость, а Мария Николаевна стояла возле стола. И странной была поза в которой она находилась. Одна рука ее была прижата к груди, а другой она опиралась на стол. Лицо было бледным. Голова опущена. Глаза прикрыты. Губы сжаты в тонкую линию.

Быстро подошла и заглянула ей в лицо:

— С вами всё хорошо?

Мария Николаевна приоткрыла глаза и выдавила из себя:

— Помоги…

Глава 5

— Помоги сесть. — попросила она.

Я обхватила женщину и помогла дойти до небольшого дивана, стоящего прямо в кухне. Мария Николаевна села, а вернее сказать упала на диван и прикрыла глаза. Рука все также лежала на груди в области сердца. Лицо было бледным. Губы искривила болезненная гримаса. Я села рядом, взяла ее за свободную руку и направила силу, прогоняя по телу энергию и тем самым облегчая боль.

— Шшшш. Сейчас будет легче. — сказала ей.

Через несколько минут лицо женщины порозовело, и она открыла глаза.

— Спасибо. — сказала Мария Николаевна, глядя на меня.

— У вас же сердце? — спросила её. — Почему не лечите? Не думаю, что у вашего сына нет на это средств.

Медицина — дорогая штука, но не для Донского. Мне казалось непонятным, что имея деньги и связи оборотень не озаботился здоровьем матери.

— Максим не знает. Никто не знает. — сказала она, а потом сжала мою руку. — Я прошу не говори ему.

— Но почему? — удивилась я. — Он же ваш сын.

— У него итак проблем хватает, чтобы ещё на меня время тратить.

— Да что вы такое говорите? — возмутилась я. — Он — ваш сын. Он должен знать.

— Эх, девочка. — вздохнула она. — Недолго мне осталось. Болезнь быстро прогрессирует. Не заметили вовремя и вот… Лекари дали пару месяцев ещё. Если скажу, он же будет вину чувствовать, рваться сюда будет. А у него делов вон сколько, да и ты теперь появилась…

— Я то здесь при чем? — удивилась я, потом вздохнула и сказала. — Погодите, дайте посмотрю.

Я положила руку на грудь женщины, закрыла глаза и зашептала слова силы, пуская энергию. Картина, открывшаяся мне, была…не очень хорошей, но я бы не сказала, что прямо совсем критической. Ей можно было помочь, и я могла это сделать, но у меня были вопросы.

— Вы же обращались к магам-целителям?

— А к кому ж ещё? К ним и ходила.

— И что говорят?

— Да я в этом ничего не смыслю. Могу бумажки показать, что дали. Мне объяснили, что ничего нельзя сделать. Поздно.

Вот уроды! Что там за медики такие?

— А почему вы не сказали, кто ваш сын?

— А зачем? — удивилась оборотница. — Какая разница я или кто-то другой?

Наивность женщины поражала, но ещё больше удивляла безалаберность целителей. Ей можно помочь, просто нужен был кто-то, кто умеет работать с энергиями. В больнице должны быть такие. Если нет, то они хотя бы должны были сказать, про такую возможность. Но почему-то не сказали, а отослали умирать. Странно все это.

— Мария Николаевна. — посмотрела на женщину. — Я могу вам помочь. Доверитесь ли вы мне?

— Ты? — она удивлённо посмотрела на меня, а потом понимание проступило на ее лице. — Ты сильная. Поэтому он тебя выбрал. Делай, как знаешь. Я верю тебе.

Я не поняла при чем тут моя сила и выбор Донского, но расспрашивать сейчас было не время.

— Ложитесь. — сказала ей.

Диван был, конечно, маловат, но на нём все равно можно было лежать. А мне это нужно было, чтобы почувствовать потоки внутри тела. Я встала на колени перед диваном, положила ладони на грудь женщины, прикрыла глаза, и в комнате зазвучали слова на древнем языке.

Тело любого живого существа состоит из различных энергий. В нем циркулируют несколько основных потоков и множество мелких. Они заставляют органы работать. Оборотни мало болеют и долго живут. И в этом заслуга огромной животной энергии внутри них. Она не даёт органам быстро изнашиваться, сохраняя и оберегая их. Если происходит болезнь или какое-то нарушение в организме, нужно в первую очередь смотреть состояние потоков. Это мне ещё бабушка объясняла. Родители думали, что мне с моей силой дорога в медицину, вот и просвещали. У Марии Николаевны случился какой-то сбой, вследствие которого энергия перестала защищать сердце. И да, она могла умереть. Ещё какое-то время такого состояния, и ей уже невозможно было бы помочь. По хорошему нужно было разбираться с горе-целителями, которые умышленно или нет обрекли женщину на смерть.

Через некоторое время посмотрела в изумленные глаза женщины. Кстати, у Донского глаза его матери.

— Как вы себя чувствуете? — спросила её.

— Как до болезни. — она улыбнулась. — Лучше, чем когда-либо. Ты — обладаешь целительской силой?

— Нет. — покачала головой я. — Я работаю с энергиями. Вам просто нужно было выровнять потоки, чтобы наладить нормальную работу, остальное ваш организм сделает сам. Я лишь немного ему помогла.

Выровнять потоки — это не воссоздавать их, как я это сделала с Даниилом. У него они были оборваны, вследствии воздействия извне. У парня я просто их лепила заново, пока ещё было что лепить. А вот здесь нужна была концентрация, чтобы не задеть не относящееся к сердцу. Мне пришлось попотеть и задействовать свою энергию, которой сейчас было мало. Закономерно, что когда начала вставать, меня повело в сторону.

— Что ты, девочка? — Мария Николаевна быстро вскочила на ноги и поддержала меня. — Ты смотри ж, как молодка стала. — удивлённо сказала она, но потом в ее голосе проскользнула тревога. — Что с тобой, дочка?

— Мне нужно восстановить потраченные силы. — ответила.

— Поесть что ли?

Кивнула.

— Это я сейчас мигом организую.

Она посадила меня за стол. И минут через пять передо мной уже стоял борщ и картошка с котлетой. Подумалось, что не хватает компота, и тогда был бы полноценный столовский обед, но хватило меня только на борщ. Ну не ем я столько. Не ем! Мария Николаевна посокрушалась, что кушаю я, как воробушек, но в конце концов оставила меня в покое. После еды почувствовала, что меня клонит в сон. Я прекрасно понимала, почему так. Я больше суток не ела, и пришлось потратить силы на работу. Одной еды моему организму было недостаточно. Как мы восполняем потерю энергии? Еда и сон. Ослабленный вынужденной голодовкой организм не восполнил полностью свои ресурсы, поэтому подавал мне сигнал, что пора бы уже угомонится и восполнить энергию в виде сна.

Раздался дверной звонок, и Мария Николаевна пошла встречать гостя. Это был не Донской. Я слышала женский голос. Они там о чем-то разговаривали, а мне нестерпимо захотелось прилечь. Я встала из-за стола и прилегла на тот же диван. И пусть он мне был маленький, можно просто подогнуть ноги. Искать что-либо подходящее в чужом доме не стала. Через пару минут я уже спала.

Проснулась от нестерпимого желания сходить в туалет.

— Девочка хорошая, светлая. Обидишь, я тебе уши надеру. — тихо говорила кому-то Мария Николаевна.

— Не собирался я никого обижать. — раздался возмущенный голос Донского. — Она сама кого хочешь обидит. Ты ее плохо знаешь.

— Тише ты, оболтус. Разбудишь.

Это было смешно. Донского почти все боятся, а тут "уши надеру". В туалет хотелось нестерпимо. Поэтому решила дать о себе знать.

— Я не сплю. — села на диване, пытаясь разодрать со сна глаза.

Донской и Мария Николаевна сидели за обеденным столом.

— Мне нужно посетить ванную комнату. — сказала им, встала и направилась из кухни.

— Помнишь, куда идти? — вскочила женщина. — Найдешь дорогу?