Елена Леонтьева – Частная практика. Психологический роман (страница 10)
– А вы, Василий Петрович, серьезно собрались предложить аграрный путь державе? В каком мире вы вообще живете? Географию изучите, что ли! Провинциалы московские – тошнит от вас! Вы все просрали, за что ваши отцы умирали! Вы все предатели! Предатели на маскараде! Вы счастья желаете, а вокруг вас страдают! Вы о России печетесь, а на детей своих вам насрать! – Даша задохнулась на секунду от крика, села на стул и внезапно тихо укорила Василия Петровича: – А сынок ваш, Семен, меня даже с днем рождения не поздравил…
Лицо Василия Петровича стало ясным и яростным – «про отцов» удар был ниже пояса.
– Даша, ты говоришь очень обидные вещи. Это твой день рождения, ты пьяна, и только поэтому я буду с тобой разговаривать в дальнейшем.
– Но, постойте, постойте! – за душой у Даши остались еще «гранаты». – Самое интересное! Сюр-приз! Я подарю вам нового члена семьи! Вы же хотели больше крепких связей? А вы знаете, что у нашего папочки есть еще один ребеночек? Сюр-приз! Вы не знали? Как ее зовут, кстати? А я вам скажу! На-та-ли! Ее зовут Натали! Что ты, мама, делаешь такое удивленное лицо, будто не знаешь? Есть еще девочки в русских селеньях! Надеюсь, она говорит по-французски и защитила парочку диссертаций!
Неожиданно бабушка, все это время неодобрительно слушавшая внучку, бодро вскочила с кресла с черными лебедями и бросилась к Михаилу Дмитриевичу. Он как раз вышел из кухни, услышав имя Натали.
– Я всегда знала, что ты – сволочь! – и влепила зятю тяжелую, не старушечью пощечину.
Михаил Дмитриевич растерялся, даже открыл рот: его никогда не били старушки. И что теперь делать? Испугался, что ситуация совершенно вышла из-под контроля. Он не готов рассказывать о Натали, они ведь не знакомы толком! Впервые лет за двадцать покраснел и молча вернулся в убежище – на кухню. Мама ушла за ним. Василий Петрович очень расстроился и не знал, как помочь. Английская невеста уговаривала Сережу исчезнуть по-английски, но он колебался. Про свадьбу объявить сейчас неуместно. Брат сокрушенно смотрел на Дашу и пару раз покрутил пальцем у виска.
Бабушка – советский человек, за спиной которого десятки пылких партсобраний с обсуждением морального облика распутных негодяев, готова обрушить годами сдерживаемый гнев на недостойного зятя, но в правом боку закололо так сильно, что она предпочла уйти в свою комнату пить лекарства. Пила она их в крайних ситуациях, лишь когда костлявая маячила на пороге. Сейчас как раз был такой случай. С ней ушла и мамина сестра, унеся недовольно пищащее розовое жабо.
Еще минуту назад шумная гостиная была свидетелем драматической сцены, а сейчас в комнате остались только именинница, пустые стулья и шкаф, который упал на папу в день ее рождения. Даша закрыла двери в комнату, выключила свет и зажгла свечку.
«Не дожила до торта, хоть какая-то радость».
Энергия гнева схлынула, и в трезвеющее сознание проникло тяжелое чувство стыда. Что она наделала? Василий Петрович расскажет Семену о ее «истерике», папа и мама перестанут с ней разговаривать, Сережа обидится, она останется совсем одна…
«Какая же я дура! Злобная дура!»
На столе стоит нетронутая «мимоза» – слоеный салат с красной рыбой, закутанный в веселый желток. В центре желтого покрывала буква «Д», выложенная морковкой. Мама готовила специально для нее и даже к чаю не убрала, надеялась, что дочка съест любимый салат. Даша скривилась от слез и пододвинула к себе вазочку с салатом. В «мимозу» падали горькие слезы испорченного дня рождения.
Синий осенний вечер постепенно перетекал в густую ночь. Даша вдоволь наплакалась, наелась «мимозы» и теперь сидит на диване, прижав к животу любимого плюшевого медведя. Медведь – мамина игрушка, с одним глазом и уже давно отреставрированными ногами. И все еще тихо рычит, когда его переворачивают. На потолке загадочно плывут всполохи света от фар проезжающих по улице машин. За дверью постепенно утихают голоса и шумы. Гости расходятся по домам, никто не зашел в гостиную попрощаться. Сил, чтобы выйти самой, попрощаться и попросить прощения – нет, хочется оцепенеть, провалиться сквозь землю, перестать слышать и видеть. Надо ехать домой, Даша вызывает такси и нехотя возвращает мишку на его место, в угол дивана.
Телефон в кармане нежно звякает – пришла эсэмэска. Кто-то запоздало поздравляет.
«Дарлинг, с днем рождения! Желаю терпения дождаться, чтобы все твои мечты сбылись». И все. Вся любовь в день рождения от Семена. Без пятнадцати двенадцать. Терпения. Все мечты сбылись. Лучше, чем ничего?
Собирается, заходит к бабушке в комнату. Та ворчит расстроенно, что устала и в боку колет. Даша просит прощения, целует ей руки, пахнущие леденцами и детским кремом. Бабушка целует в ответ и смотрит вопросительно, видя телефон в руках внучки. Даша морщит нос, не хочет говорить, но все же признается – поздравил Семен.
– Ох, Дусенька, уж поверь мне, я жизнь прожила, ну ни один из них не стоит твоих слез! Ни один, даже самый распрекрасный!
– А дедушка?
– А что дедушка? Он тоже не стоил моих слез, а было от чего плакать.
– Дедушка тебя плакать заставлял? Я его почти не помню, но, казалось, он такой мягкий, ты им вертела, как хочешь…
– В тихом омуте черти водятся, Дуся.
– Расскажи!
– Да не хочу я рассказывать. Тебе мало на сегодня откровений? Со всеми перессорилась. Не переживай, помиришься, дело семейное. А ты про эту Натали знаешь что-нибудь? Откуда она взялась? Квартиру, небось, захочет…
– Мне Семен про нее рассказал, они, оказывается, дружат давно, Москва – ты ж знаешь, большая деревня.
– Ох, не знаю, в деревне за такие дела, знаешь… Как же так получилось? Сколько ей лет?
– Она старше меня. И дети есть. Мальчик и девочка.
– Мишка дает! Наш пострел везде успел. Я маме твоей сказала сразу, что с ним нельзя связываться.
– Да ладно, ба, сейчас чего уж, давно дело было, а папа старый уже. Я пойду, устала, такой день длинный, у меня переговоры важные были… С ног валюсь. Как твой бок-то, болит?
Бабушка махнула рукой: болит, я уж старая, у меня все болит, внимание, главное, не обращать, а то превратишься в развалину.
– Постой, Семен – хороший парень, если нравится тебе – будь умнее, не психуй. Они пугливые, как воробьи, мужики-то.
– Дед тоже такой был?
– Да, тихий такой, весь в себе, что у него на уме, научилась понимать лет через десять только.
– И что же ты делала?
– Да ничего, хвостом не вертела, не изменяла. А может, и надо было, вон, Мишка-то какой шустрый оказался, времени даром не терял. От жены гулял во всех направлениях.
– Ну погоди, как дедушка жениться решил на тебе?
– Ты не сравнивай – в наше время по-другому было, люди по переписке женились.
– Да, сейчас тоже по переписке женятся, смс-роман называется.
– Это я не понимаю, что ты говоришь, а парень Семен хороший, видно сразу. Не бойся его, он сам себя боится. Ладно, иди, я устала. И папу попроси помочь тебе подарки отнести или завтра заезжай за ними.
Вскоре, неловко и обиженно распрощавшись с родителями, Даша вернулась домой на такси. Пока ехала, отчетливо поняла, что тайная дочь Михаила Дмитриевича была тайной только для нее и для бабушки. Все знали. А от нее скрывали и, если бы Семен, друживший с Натали, не проговорился случайно, она бы так и никогда не узнала. Сестра. Старшая. Интересно, они похожи? В детстве ей так не хватало сестры…
Дом встречает темнотой. Даша не зажигает свет, не хочет видеть свое глупое лицо с растекшейся косметикой. Ей не тридцать сегодня исполнилось, а три. Она сваливает в ванну букеты, еле стаскивает с себя не то голубое, не то сапфировое платье и с наслаждением забирается в кровать. Опять хочется плакать. Все-таки Семен ее поздравил. Так скупо, но все же…
Последний раз открывает почту. Кликает на странную алую открытку от мэра – та открывается, и на экране появляется рисованная женщина с узкими глазами и черными косичками. Она беззвучно открывает рот, и на экране возникают черные красивые буквы: «Дарья Думова, город Москва поздравляет Вас с днем рождения! Мы гордимся тем, что в нашем городе живет такой замечательный человек! Ничего не бойтесь, Дарья, мы с Вами!»
Буквы дописываются до конца, открытка рассыпается на множество сердечек и исчезает, а Даша улыбается и засыпает.
Натали Монт – поиски решения
Всю неделю на Ярославке ужасные пробки, и путь в Валентиновку невыносимо долгий. Натали бросила сумку в прихожей и пошла искать сына. Алеша сидит в кабинете на диване рядом с няней и изучает карту Земли. Няня перечисляет названия океанов:
– Это Индийский, это Атлантический, это Тихий…
– А где Громкий? – интересуется Алеша.
Няня с усталыми глазами отвечает:
– Ну вот и мама пришла.
Алеша кидается навстречу и, обнимая за колени, отчитывается:
– Я сам себя сегодня слушался, я – молодец! Няня не плакала! – Сын прыгает вокруг, обнимая за ноги и продолжая докладывать: – Мама, у меня очень взрослая идея: кататься с горки, кидаться пистолетами, чинить трубу и убивать акулу!
Грустное путаное настроение сразу переменилось: сын радует и веселит. Единственный мужчина, которого она любит без всяких оговорок. Когда Алеша родился, Натали помолодела на десять лет и поняла: вот и родился главный мужчина в ее жизни! Сын похож на нее в важных и принципиальных мелочах: обожает фрукты и живопись.