Елена Леонова – Духи степей. Книга 2. Костяной шар (страница 4)

– Не проще… – с грустью сказал Филипп.

– Что такое? – профессор заметила тоску во взгляде писателя.

– Мама погибла почти сразу, вернувшись из Даурии. Автомобильная авария. Вы не знали?

Лицо Фатимы стало серьёзным.

– Нет, я не знала.

– Когда мы приехали в Бурятию, многие болтали о мысе Рытый, как о плохом месте. Все, кто там был, вскоре умирали. Древнее проклятье.

– Ну вы же в это не верите? – профессор вскинула брови.

– Я – нет, но… Борис Осипов тоже умер после Даурии.

– Бог ты мой, – Фатима покачала головой, – какое трагичное совпадение.

– Да уж. Но, получается, мама ничего вам не рассказывала о самой поездке на мыс и о кольце?

– Нет. Ничего. Через пару дней, после возвращения с мыса, она уехала в Москву. И больше я её не видела.

– А Мирона вы знали?

– Мирона? – переспросила женщина. – А, тот краевед. Очень бегло. Кажется, пересекались пару раз. Мы тогда были молоды ещё. Один раз Соня позвала меня на шашлыки. Как раз в дом того Мирона. Отлично провели вечер! – Фатима улыбнулась с ностальгией во взгляде. – Пили вино, болтали. Это случилось ещё до поездки твоей матери на мыс.

– А вы случайно не слышали такое имя – Джигари?

– Джигари? Нет. Никогда. Кто он?

– Вроде местный шаман. Ну да не важно.

Официант поставил на столик заказ и напитки, но Филипп совсем потерял аппетит. Есть не хотелось. Он судорожно думал, о чём ещё спросить профессора, ведь разгадка найденного ключа и странных строений на мысе может быть где-то в истории древнего мира, а Фатима была экспертом этой области.

– А что вы думаете про тот перстень? Вы же его видели. Мог он принадлежать монголам?

Женщина закивала, жуя салат.

– Вполне, – сказала она, проглотив пищу. – Если бы я нашла его в Даурии, я бы однозначно начала писать научную статью. Кольцо очень древнее, и стиль выполнения подходит под тринадцатый век, расцвет Монгольской империи.

– Вы видели надпись на перстне?

– Надпись? Нет. У меня не было времени его рассмотреть. И что там написано?

– Надпись оказалась на тангутском и гласила «Повелитель мира».

– Повелитель мира? – с интересом повторила Фатима. – На тангутском?

– Да.

– Всё интереснее, – Фатима отпила кофе из большой белой кружки. – М-да… Надпись «Повелитель мира» в контексте поиска связи с Чингисханом говорит о правильном пути, однако… тангуты… хм, – профессор вновь закурила, – вы же знаете, кто они такие?

– Да. Жители царства Западное Ся, которое завоевал Чингисхан.

– Верно. Но великий монгол не сразу смог их покорить. Они отчаянно сопротивлялись. И всё не так просто. Давайте начнём с самого начала, когда никто в целом мире ещё и не знал про тангутов.

Глава 6. Москва. Воскресенье. 13.25

Фатима сняла очки и убрала их в кожаный чехол.

– Вы же, наверное, знаете, что с конца первого тысячелетия до нашей эры Великий шёлковый путь являлся основной и, по сути, единственной трансконтинентальной магистралью?

– Да, конечно, – кивнул писатель, – по шёлковому пути из юго-восточной Азии в западную Европу на караванах перемещались товары.

– Верно. Но не только товары, но и информация, научные знания. Дорога была трудной, далёкой и долгой, могла занять несколько лет. Одним из самых сложных участков являлась пустыня Гоби, через которую пролегал шёлковый путь. Опасность заключалась не только в природных условиях, но и в кочевнических племенах, обитавших там, а в северной части пути это были тангуты. Народ откочевал в район Гоби откуда-то из северо-восточного Тибета примерно в седьмом веке.

– Да, точно! Тибет! Поэтому я сначала подумал, что надпись на кольце сделана тибетским шрифтом Ранджана.

– Отличные у вас знания, мой дорогой! – улыбнулась Фатима. – Всё правильно. Письменность похожа, но, скорее всего, иероглифы были тангутскими.

– Да, Мирон так и сказал.

– Ну так вот. Продолжим. Тангуты обосновались на севере от шёлкового пути. Вожди племени быстро поняли все выгоды того, что через их владения проходят караваны. Они перестали их грабить и быстро создали транспортную инфраструктуру. Их проводники и вооружённые отряды сопровождали купеческие караваны между оазисами, охраняя их от набегов конкурирующих племён. В тангутских поселениях путники могли отдохнуть после долгих пустынных переходов и набраться сил для дальнейшего пути. За эти удобства и сохранность своих товаров купцы охотно платили вождям племён. Караваны двигались через пустыню неиссякающим потоком, и вожди тангутов быстро разбогатели.

– Круто! Молодцы.

– Да. Однако китайские власти с неодобрением взирали на то, что какие-то кочевники взимают подорожные с их соплеменников. Император Поднебесной считал пустыню Гоби, как, впрочем, и всю остальную землю, своей собственностью и отказывался понимать, почему за проход через пески купцы должны платить кому-то, кроме него. Это непонимание привело к вооружённым стычкам между китайской армией и тангутами. В конце концов тангуты признали себя данниками китайской империи, но эта зависимость была чисто формальной.

– Ну, здесь есть логика, – усмехнулся Филипп, – в то время китайская армия считалась самой сильной.

– Тем временем благосостояние тангутов росло, их поселения превращались в настоящие города, тогда как в Китае постоянно вспыхивали восстания и гражданские войны. Посмотрев на творящееся в Китае, князь тангутов подумал, что огромное государство одряхлело и вряд ли протянет долго, и он решил основать собственную империю, тангутскую. Чтобы новое государство не казалось чересчур юным, его правитель взял название существовавшей когда-то в тех краях страны гуннов. Она называлось Ся, и свою империю тангут решил назвать Западное Ся, или Си Ся. В переводе с тангутского языка – «великое государство высокой белизны».

– Красиво.

– Очень. Империя росла стремительно и была богата. И так продолжалось почти двести лет. Пока в конце двенадцатого века среди кочевых монголов, живших в степях к северу от Западной Ся, не появился воин Темуджин.

– Чингисхан.

– Точно.

Филипп слушал Фатиму, начав есть. Блюдо остыло, но писатель даже этого не ощущал, полностью сосредоточившись на рассказе профессора.

– Впервые тангуты и монголы схлестнулись в тысяча двести пятом году, когда один из военачальников Чингисхана совершил внезапный набег на северный округ Западной Ся. Через два года в империю вторгся уже сам Чингисхан. Он решил одним ударом уничтожить противника и направил свои войска прямо к её столице. Впрочем, тангуты смогли дать достойный отпор, и весной монголы вернулись в свои степи. Но через год Чингисхан вновь напал на Западную Ся. Состоялись два больших сражения, и монголы осадили столицу тангутов. Император обратился за помощью к соседнему китайскому государству Цзинь, но те отказали. Припасов в столице имелось много, и город был готов к длительной осаде, но нетерпеливые монголы не любили ждать. Они согнали крестьян с окрестных земель и заставили их строить плотину на реке, проходившей через город. Полноводная из-за осенних дождей река быстро затопила столицу. Людям пришлось спасаться от воды на крышах домов. Ещё несколько дней, и город бы сдался. Однако наспех возведённая плотина не выдержала массы воды, прорвалась, и бурный поток хлынул прямо на монгольский лагерь. Захватчики в страхе бежали, Западная Ся была спасена. Тангуты заключили мир с монголами, а правитель Си Ся назван правой рукой хана и обещал помогать в сражениях. Какое-то время тангуты являлись вассалами Монгольской империи.

– Повезло.

– Можно и так сказать. Они сохранили себе жизнь, но на этом беды тангутов не закончились. Хотя Чингисхан и плюнул на них в тот момент и пошёл завоёвывать Среднюю Азию, Закавказье и Поволжье, через несколько лет он вернулся, решив стереть с лица земли непокорную империю. Его армия в тот момент была невероятно сильная, набравшись опыта в сражениях. В итоге тангуты потерпели поражение. Вся территория империи оказалась захвачена монголами. В тысяча двести двадцать седьмом году единственным очагом сопротивления осталась столица. Её осада затянулась почти на год. Чингисхан предъявил императору, уже оставшемуся без империи, ультиматум, дав месяц на размышления, а сам отправился отдыхать в прохладные отроги гор Люпаньшань. Под стены столицы тангутов он не вернулся. В августе того же года великий хан тяжело заболел и вскоре умер.

– Да, историю о его смерти я слышал. А что с тангутами?

– Скорее всего, столица Си Ся пала после смерти Чингисхана. Империя перестала существовать. Жалкие остатки тангутов почти полностью растворились среди китайцев и монголов.

– М-да, – Филипп вздохнул.

– Так зачем я всё это вам вещаю, мой дорогой? Затем, что совершенно не удивительно наличие надписей на вашем перстне, связанных с Чингисханом и сделанных на тангутском.

– Чингисхан был их императором.

– Да, продолжительное время.

– Понятно. А текст на ключе? Что он означает?

Фатима взяла ключ в руки.

– Как вы сказали? Через священный колодец в Чёрном городе лежит путь к нему?

– Ага. Вам о чём-то говорит эта надпись?

– Да. Но тут начинается другая история.

Глава 7. Москва. Воскресенье. 13.40

Официант убрал пустые тарелки, и Филипп заказал кофе. Веранда немного опустела. Гости начали расходиться по своим делам, и стало тише.

– Вы слышали о путешественнике Петре Козлове? – спросила Фатима.