Елена Леонова – Духи степей. Книга 2. Костяной шар (страница 6)

– Один человек собирал старинные перстни и намеревался провести шаманский ритуал на Байкале.

– Он и есть убийца Валеры?

– Да. Мужчина был слегка не в себе. Ритуал предполагал якобы упокоить душу его покойного брата.

– М-да… Чего только не бывает, – коллекционеру принесли заказанный чай, и Яков Владимирович налил его в чашку, с наслаждением отпив. – Над чем работаете сейчас, Филипп? Новая книга в планах?

– Ой, пока нет, – хмыкнул писатель, – ищу сюжет.

– Насколько я понял, все ваши книги основаны на событиях, которые вы с Саблиным, так сказать, прошли вместе. Вот помню книгу «Тёмный лотос», там речь была про старинные алмазы. Алексей тогда часто ко мне приезжал, расспрашивал про их историю.

– Да, да, вы совершенно правы. Но я бы не утверждал, что сюжеты опираются на реальные события. Литература, во многом, это фантазии автора, его видение мира, – Филипп, конечно же, никогда не позиционировал свои книги как правдивые истории, понимая, что никто не поверит, да и фантастический жанр всегда считался более популярным, нежели документальный. Ну и, наконец, сами события и тем более артефакты, упоминающиеся в романах, вызвали бы больше вопросов, чем интереса у читателей и научного сообщества.

– Согласен. Однако упомянул я к тому, что ваше расследование с перстнями могло бы стать фундаментом для нового произведения, не думали?

Само собой, Смирнов об этом думал. Знай Оболенцев подробности путешествия Саблина и писателя в Даурию и на мыс Рытый, он бы не спрашивал. Но о написании новой книги Филипп пока не задумывался. История с монголами ещё не закончена, и на чём-то другом писатель сосредоточиться пока не мог.

– Есть ещё дела. Книга подождёт.

– А, ну ясно.

– Скажите, Яков Владимирович, а вы когда-нибудь слышали про Хара-Хото? Древний город в пустыне Гоби? – почему-то Филипп подумал, что Оболенцев может обладать информацией, которая послужит ему в поисках разгадки надписи на ключе.

– Ох… – коллекционер вновь глотнул чай и с интересом взглянул на писателя. – Очередное расследование вместе с Саблиным?

– Не совсем. Скорее, это пока исследование.

– Я, само собой, не историк, как вы, но достаточно образованный человек и могу сложить два и два. Вы интересовались старинным перстнем с азиатскими иероглифами, а когда я принес его Саблину, ну, в тот день, помните, вы тогда ещё попали в больницу? Так вот. Алексей упоминал монголов. Теперь вы спрашиваете про Хара-Хото, – Оболенцев улыбнулся. – Не самый известный памятник древней культуры, но я о нём знаю. Там жили племена, сражавшиеся с Монгольской империей во времена Чингисхана. Если я прав, а я прав, то тот ваш перстень связан с монголами, а раз вы интересуетесь Хара-Хото, то история с кольцами продолжается, верно?

Филипп не сдержал улыбки. Он почувствовал буквально восторг от того, что общается с человеком столь проницательным и сведущим в истории древнего мира. Теперь понятно, почему Саблин так ценил знакомство с Оболенцевым. Пять лет назад, когда писатель случайно встретился с Яковом Владимировичем на выставке шумерских артефактов, он совершенно не думал о продолжении общения. Оболенцев понравился тогда Филиппу, в нём чувствовалась порода, интеллект, образованность, и неудивительно, что Саблин увидел в коллекционере те же качества. Такие люди всегда привносят в жизнь новый опыт, интерес к наукам, желание обретать как можно больше знаний. Хотя Филипп и сам не был лишён качеств, привлёкших его в Оболенцеве, но находиться рядом со столь же увлечённым человеком оказалось невероятно комфортно.

– Вы правы, – кивнул Смирнов, – от вас ничего не скроешь, – он рассмеялся. – Тот перстень, что я вам показывал, был монгольским, и принадлежал, думаю, Чингисхану.

– Ну надо же! – Яков Владимирович поёрзал на стуле. – И какая у вас версия? Почему такая уникальная вещь скрывалась в Забайкальском крае? Думаете, это связано с Хара-Хото?

– Да. Мне удалось найти ещё одну вещь в Забайкалье. И на ней надпись, где упоминается Чёрный город.

– Чёрный город? И вы полагаете, речь про Хара-Хото?

– Уверен.

– И куда ведёт ваша теория?

Филипп вздохнул.

– Ну, есть лишь предположения, но мне кажется, что в Хара-Хото спрятана могила Чингисхана.

Лицо Оболенцева вытянулось от удивления, но мужчина быстро взял себя в руки.

– Могила Чингисхана? Вы шутите?!

– Нет. В Забайкальском крае, точнее, на мысе Рытый, где найден перстень, мы обнаружили ещё и ключ.

– Мы?

– Да. Мы с Саблиным.

– Значит, я всё-таки был прав! – Яков Владимирович довольно закивал. – Вы с Алексеем продолжаете расследование. А что за ключ?

– На нём тоже иероглифы, как и на кольце. Они тангутские. Это язык племени, жившего в Хара-Хото.

– Надпись пролила свет на какие-то… м-м-м… подробности или ориентиры относительно могилы?

– И да и нет. Ключ на мысе мы обнаружили в колодце. О нём же упоминается в надписи на ключе.

– О колодце?

– Да. Я думаю, именно в Хара-Хото есть ещё один колодец, через который ведёт путь к гробнице полководца.

– Поразительно! – с восхищением воскликнул Оболенцев. – Настоящая сенсация, мой дорогой! И вы с Алексеем планируете туда отправиться?

– Пока не знаю, но, думаю, я поеду один.

– Понятно… понятно. Ну что я могу вам сказать… – Яков Владимирович поправил очки в элегантной металлической оправе, – читал много всего относительно предполагаемого захоронения Чингисхана, но, как вам должно быть известно, местонахождение остаётся большой загадкой. Однозначных версий нет. Но вроде были публикации, что тело полководца спрятано, а всех, знавших тайну захоронения, убили.

– Логично. Тайна должна оставаться тайной.

– Верно. Вы решились на сложный шаг, Филипп. Отправиться на поиски такого «грааля» современной истории – это большая смелость, но в то же время, уж простите меня, безрассудство.

– Почему?

– Вы не первый, кто начнёт искать.

– Я в курсе, но…

– Подождите! Я вас не отговариваю! Наоборот! Просто хочу вас предостеречь от разочарований. Не ожидайте найти захоронения, отнеситесь к вашему предприятию, как к приключению, и не более. Знаете, за свою жизнь я встречал немало людей, сломленных неудачей. Если вы настроитесь на результат, состоящий только из обнаружения могилы Чингисхана, вы будете подавлены, потерпев неудачу. Мой вам совет – ищите, но не зацикливайтесь. Вы умный человек, имейте в виду, что жизнь – это не цель, а процесс. Просто насладитесь поездкой.

Глава 10. Москва. Понедельник. 06.30

Не было и семи утра, когда Саблин зашёл в отделение полиции и, пройдя по пустым ещё коридорам, вошёл в свой кабинет. Он сел за рабочий стол, включил компьютер и зашёл в архивную базу закрытых дел. Найдя материалы по Константину Журавлёву и его жене Софье, родителям Филиппа Смирнова, майор ещё раз внимательно изучил все отчеты. Новых мыслей не появилось. Заглянув в электронную почту, следователь обнаружил документы, присланные коллегами, их майор запросил вчера ближе к вечеру. Это были справки со всей имеющейся в ведомстве информацией о Журавлёвых, Мироне Дуброве и Фатиме Идрисовой. Последними двумя гражданами следователь заинтересовался, так как они знали мать Смирнова. Дубров, краевед из Даурии, где недавно побывали Саблин с Филиппом, гоняясь за Сорокой, являлся тем самым источником, благодаря которому Софья Журавлёва узнала о пребывании монголов на территории Забайкалья и планировала написать статью. Кроме того, как стало известно следователю, у Мирона и Софьи был роман в Даурии десять лет назад. Идрисова же попала на радары полиции случайно. На одном из снимков, показанных Дубровым, оказалась эта женщина, по всей вероятности, тоже знавшая Софью Журавлёву. Настораживал ещё факт того, что с Фатимой Идрисовой Саблин был лично знаком. Год назад, расследуя исчезновение альпинистов в горах Арарат, он и Смирнов общались с ней в Питерском университете, пытаясь получить информацию о Ноевом ковчеге.4

Саблин закурил, открывая первый файл.

Информации о матери писателя нашлось не много: Софья Ивановна Журавлёва (урождённая Смирнова), тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения. Родилась в городе Москве. Окончила филологический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Работала в издательстве «Парус», г. Москва, затем в редакции газеты «Аргументы и факты», г. Москва. Отец – И. И. Смирнов, историк, скончался. Мать – А. Г. Смирнова, домохозяйка, скончалась. Брат – П. И. Смирнов, профессор истории, лингвист, член Академии наук, проживает в городе Москве. Муж – К. В. Журавлёв, программист, скончался. Сын – Ф. К. Смирнов, писатель, проживает в городе Москве. Дата смерти Журавлёвой – две тысячи четырнадцатый год, причина – ДТП.

Саблин стряхнул пепел с сигареты в пепельницу.

Данных о муже Софьи было не больше: Константин Васильевич Журавлёв, тысяча девятьсот пятьдесят девятого года рождения. Родился в городе Санкт-Петербурге. Переехал в город Москву в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. Окончил инженерный факультет Московского высшего технического училища имени Н. Э. Баумана. Работал в научно-технической лаборатории «Прогресс», г. Москва, компании «Легион+», г. Москва, ИТ-компания «Ай-Ти-Лайн», г. Санкт-Петербург, филиал в г. Москве. Отец – неизвестен. Мать – Ю. Б. Журавлёва, врач, скончалась. Жена – С. И. Журавлёва, журналист, скончалась. Сын – Ф. К. Смирнов, писатель, проживает в городе Москве. Дата смерти Журавлёва – две тысячи четырнадцатый год, причина – суицид.