Елена Леонова – Девятый перстень (страница 74)

— Кто эта женщина? — тут же спросил Саблин у краеведа, указывая на темноволосую даму с заплетёнными в длинную косу волосами.

— Это Фатима, — озадаченно ответил Мирон. — Вы её знаете?

— Знаем, — кивнул следователь. — А вы — откуда?

— Она профессор археологии. Приезжала в Даурию со студентами на раскопки.

— И она знала мою мать? — уточнил Филипп. Неожиданный поворот событий обескураживал. С Фатимой Айдаровной Идрисовой писатель и следователь познакомились в прошлом году, когда собирали информацию про Ноев ковчег. Саблин тогда расследовал исчезновение альпинистов на горе Арарат, и, чтобы узнать побольше деталей, мужчины пришли в университет, где должны были встретиться со специалистом в области библейской археологии. Нужного человека они не застали, но встретили заведующего кафедрой археологии — Фатиму, которая в итоге сильно помогла в расследовании. Тот факт, что она знакома с Осиповым, мамой и Мироном, буквально шокировал писателя. Небывалое совпадение!

— Я так понял, что они не знали друг друга до Даурии, — сказал краевед. — С вашей мамой Фатима познакомилась здесь.

— Но что их сблизило? Поиски гробницы Чингисхана?

— Уже и не помню. Журналисты тогда мало с кем делились предметом своих исследований. Хотя как знать. Женщины иногда сближаются на пустом месте, — Мирон рассмеялся.

Но ни Саблин, ни Филипп даже не улыбнулись.

— Так, ладно, — кивнул следователь. — Что ж, спасибо вам за гостеприимство. Не будем вас больше отвлекать, — он встал, — нам пора. Филипп, идём?

— Да, да, пойдём.

— А что вы будете делать дальше? С ключом, — Мирон тоже поднялся. Его взгляд был обеспокоенным и напряжённым.

— Я постараюсь выяснить про чёрный город, — ответил Филипп, хотя первое, что он планировал сделать по возвращении домой, — это звонить Фатиме.

— Хотите понять, какую дверь он открывает?

— Ну типа того.

— А могу я вам помочь?

— В каком смысле?

— Я лечу завтра в Москву на обследование. Спина болит. Если вам вдруг потребуется помощь, я готов поучаствовать.

— Правда? — обрадовался писатель. В отличие от Саблина, Филиппу нравился краевед. Он чувствовал в нём родственную душу, да и факт его знакомства с матерью располагал писателя к общению с этим мужчиной. — Я был бы рад. Давайте я оставлю вам свой телефон, и созвонимся в Москве.

— Отлично, — Мирон начал записывать в мобильный телефон Смирнова.

— А Фатима не ездила на мыс вместе с журналистами? — поинтересовался следователь, пока Филипп диктовал телефон.

— Вроде нет, — внося номер писателя в контакты своего мобильного, ответил Мирон.

— А уехала она когда?

— Не помню, простите. Я вообще сам удивлён, что у меня сохранилось это фото.

Попрощавшись с краеведом, мужчины направились обратно в гостиницу. Саблин закурил на ходу, раздумывая над дальнейшим планом действий. Где искать Джигари? Он с лёгкостью принял решение ехать в Даурию из Усть-Баргузина, рассчитывая что-то узнать о таинственном шамане, который мог быть связан с убийством Осипова и Журавлёвой, но чем больше следователь об этом думал, тем сильнее сомневался, что, во-первых, найдёт Джигари, а во-вторых, что он причастен к смертям десятилетней давности. История Сороки могла быть и не связана с журналистами. Единственным общим знаменателем был перстень, найденный на мысе Рытый, но действительно ли это украшение настолько фатальное, что привело к гибели двух человек тогда и теперь — Павла Осипова? Мотив, конечно, есть, но немного притянут. Ведь если целью Джигари было кольцо, то почему он не забрал его десять лет назад, а ждал, когда в Даурии появился Павел, чтобы действовать его руками, придумал байку с девятью перстнями и попросил Сороку привезти перстни. Как-то очень сложно.

Саблин поморщился, почувствовав горечь табака у фильтра сигареты, и выбросил окурок.

Но мысль, что все события всё же как-то связаны с кольцом, не отпускала Саблина. Он чувствовал: разгадка в этом самом проклятом украшении, но не мог докопаться пока до сути. А что, если дело не в самом перстне, а в мысе Рытый? В самом факте того, что в Забайкалье есть место, где монголы по каким-то причинам спрятали свою тайну? Ведь по большому счёту это сенсация! Следователь не специалист, но даже он понимал: новые найденные факты могут перевернуть представление о ходе истории Средних веков и, в частности, о Монгольской империи. Тогда получается, что кто-то мог просто не хотеть, чтобы журналисты писали статью о своей находке, и это точно не Мирон. Он-то как раз сам публиковал сведения о нахождении на мысе древних сооружений, предположительно времён Чингисхана. Но кому в таком случае выгодно, чтобы факты не всплыли? Чёрт! Саблин почесал подбородок, где выступила колючая щетина. Идей больше не было. Но надо копать, надо подумать и ещё раз проанализировать все факты.

Мужчины подошли к гостинице, где у входа Ефим выкапывал какой-то куст. Завидев идущих, он воткнул в землю лопату, снял перчатки и начал ждать, когда Смирнов и Саблин подойдут ближе.

— Гуляли? — громко спросил он.

— Прошлись, да, — Саблина раздражало любопытство мужчины, который задавал слишком много вопросов, но понимал: в маленьком поселении, где мало событий и новостей, это нормально.

— Слушайте, Ефим, а вы же тут давно живёте? — следователь решил: раз уж этот человек так жаждет общения, стоит его порасспрашивать.

— Всю жизнь.

— А вы не помните такую женщину — Фатиму Идрисову? Она археолог, профессор, приезжала сюда со студентами, лет десять назад.

— Конечно помню! У нас была толпа тогда в гостинице. Очень много народа. Навели тут шороху эти студенты, да!

— Что они раскапывали?

— Да нашли что-то в лесу. Точно не знаю.

— А Фатима? Вы с ней общались?

— Ага. Интересная дамочка. Вся в этих… как их там… татуировках, — Ефим улыбнулся. — Командовала студентами, вечерами нехило так выпивала.

— А она общалась с теми журналистами, которые потом на мыс Рытый уехали?

Ефим задумался.

— Вроде да. Они же все у нас останавливались тут. А чё?

— Да так. Просто интересно.

— А-а-а, — Ефим закивал, — понимаю. Тайна следствия! — тихо добавил он.

Саблин вздохнул. Похоже, уже все в посёлке знали, что он из полиции. Чёртов Мирон, видимо, разболтал.

Филипп прошёл внутрь отеля, и Саблин последовал за ним.

— Товарищ следователь, — окликнул его Ефим.

Майор притормозил и обернулся. Мужчина жестом позвал его к себе.

— Послушайте, — тихо сказал он. — Не хотел говорить при парне… м-м-м, — Ефим глянул вслед Филиппу. — Но вы бы поспрошали про тех журналистов ещё у Мирона.

— Мы с ним уже говорили.

— Да? А, ну лады. Просто… я, конечно, не уверен, но, похоже, у Мирона и той женщины были, как бы сказать… шуры-муры, — Ефим слащаво улыбнулся. — Ну… понимаете?

— Роман, что ли?

— Ага.

— У Мирона и Фатимы?

— Нет, нет. Не у Фатимы. У журналистки, которая приезжала.

— Софья? — удивился Саблин.

— Да.

— Откуда вы знаете?

— Ну… ха! — Ефим закатил глаза. — Я же не слепой! Они, поди, шушукались и всё такое. Сам я, явно дело, ничего такого не видел, но… уж больно часто они вместе шлялись тута по округе. Да.

— Понятно, — Саблин вздохнул. Пока было непонятно, насколько ценная это информация и вообще какое это имеет отношение к делу, но узнанный факт удивил следователя. Хорошо, что Филипп не слышал. У Ефима хватило такта сообщить это лично Саблину.

Попрощавшись с Клавдией Васильевной и её сыном, Саблин и Смирнов сели в машину и направились в сторону Читы. Филипп всю дорогу вертел в руках ключ, стараясь найти на нём что-то ещё, что подсказало бы, какую дверь он открывает. Но ничего нового не увидел. Надпись о чёрном городе и колодце не давала новых идей, как писатель ни силился вспомнить хоть что-то из мировой истории, напоминавшее подсказку. Оставалось надеяться на интернет, где Филипп планировал поискать похожие ориентиры по возвращении домой. Ну и разговор с Фатимой был в планах. Правда, для этого придётся ехать в Санкт-Петербург, где проживала профессор, но иначе нельзя.

Саблин поглядывал на Смирнова, размышляя о его матери. Он так и не сообщил ему о результатах, полученных Шульцем после изучения архивных дел. Да ещё и новые сведения о романе Софьи Журавлёвой и Мирона Дуброва не давали ему покоя. Вывалить всё это на писателя было бы неправильно, особенно сейчас, зная, как Филипп трепетно относится ко всей истории с Даурией.

Сев на самолёт в Чите, мужчины через шесть часов приземлились в московском аэропорту, где следователя встречала машина. Завезя Смирнова, Саблин оказался дома в начале четвёртого утра, без сил и с диким желанием лечь спать, но заснуть сразу не получилось. Мысли крутились в голове, отвлекая и будоража сознание. Однако вскоре сон пришёл, и следователь погрузился в глубокую дрёму без сновидений.

Глава 41. Москва. Суббота. 11:30

Открыв глаза, Филипп не сразу понял, где находится, и только спустя несколько секунд приятное чувство спокойствия овладело им: он дома! Пару минут писатель лежал в кровати, наслаждаясь комфортом и ощущением лёгкости. Не надо никуда спешить, вставать, ехать на машине и судне. Такое состояние он испытывал всегда, возвращаясь из путешествий, несмотря на то что любил приключения и всегда сам гнался за ними. Однако мысли о ключе и Фатиме заставили писателя резко подняться и пойти умываться. Его поиски ещё не закончены, и надо было довести дело до конца: узнать, от чего найденный ключ и какое отношение к истории матери имеет Фатима.