Елена Леонова – Девятый перстень (страница 73)
Глава 39. Даурия. Пятница. 08:25
Ветер тихо шелестел зелёной листвой в кронах деревьев, над которыми лениво тянулись пушистые облака. Воздух был по-утреннему свежим, наполненным благоуханием цветов, ускользающей ночной прохлады и сырой земли. Тишину нещадно нарушило громкое воронье карканье. Мирон, куривший на крыльце, недовольно посмотрел на птицу, присевшую на забор. Чёрные перья блестели на солнце, а глаза-бусины словно смотрели прямо на краеведа.
— Чёрт бы тебя побрал, — буркнул мужчина, выкидывая бычок и собираясь зайти в дом, но заметил у калитки нежданных гостей.
— Доброе утро, — крикнул Филипп.
Мирон кивнул, оставшись стоять на крыльце и ожидая, когда писатель и следователь подойдут к дому.
— Вернулись?
— Да.
— Я рад. Как прошло?
— Не без сложностей, — улыбнулся писатель.
— Ну, проходите, — краевед зашёл в дом, а за ним следом Саблин и Смирнов.
— Завтракали? — спросил Мирон на пороге кухни, оборачиваясь.
— Да.
— Ну чайку всё равно поставлю.
Краевед скрылся в соседней комнате, а гости сели на диван. Саблин, уже зная, где стоит банка, служившая пепельницей, поставил её рядом на пол и закурил.
— Так, рассказывайте, — Мирон появился в помещении, присаживаясь на табурет у стола.
Филипп, недолго думая, рассказал всё, что случилось с тех пор, как они расстались с Мироном, поглядывая изредка на следователя и ловя его взгляд. Он не хотел сболтнуть лишнего, но и скрывать от Мирона информацию не хотел.
— Невероятно, — произнёс краевед, как только писатель закончил повествование. — Ну надо же! А я был уверен, что это дух Бориса вернулся и ищет перстень! М-да. Значит, это его брат. Хм. А знаете, ведь он приезжал сюда зимой.
— Павел? — удивился Филипп.
— Да. И он действительно чем-то похож на Бориса, но я как-то про него не вспомнил, поэтому, когда вы показали фото… ну помните, в отеле? Я сразу решил, что это Борис.
— Зачем он приезжал сюда зимой? — спросил Саблин.
— Не знаю. Я увидел его в «Тюльпане». Он подходил ко мне и спрашивал про Бориса. Но о причинах приезда не говорил.
— А с кем он ещё общался?
— Со всеми, — Мирон дёрнул плечами. — С Ефимом выпивал. Со Светочкой, хозяйкой «Тюльпана», общался. Кажется, ещё и с тем чокнутым шаманом.
— С Алдаром? — насторожился Саблин.
— Да, вроде его так зовут.
Филипп глянул на следователя, который нахмурился. Алдар не упоминал, что был знаком с Осиповым.
— Думаете, это Павел тогда вас преследовал у дома шамана и по дороге к Байкалу?
— Вполне возможно, а кто ещё? Не духи же, — ответил Саблин. — Он следил за нами и всячески старался запугать, думая, что мы поверим в местные россказни, откажемся от идеи ехать на мыс и, предполагаю, оставим где-то перстень, побоявшись проклятья.
— А что за ключ вы нашли? — живо поинтересовался Мирон.
— Ах да! — Филипп вытащил из рюкзака находку, завёрнутую в носовой платок. — Как раз хотел вам показать. На ключе надписи. Можете прочесть? — он протянул реликвию краеведу, который, надев очки, внимательно стал вглядываться в символы.
Несколько минут он вертел ключ в руках, проводил пальцами по иероглифам, щурился и что-то тихо бормотал.
— Интересно, — наконец сказал краевед, — очень интересно.
— Что? — с нетерпением спросил писатель. — Что там написано?
— Надпись на тангутском языке.
— Это я понял. Но вы смогли понять суть?
— Здесь написано «Через священный колодец в чёрном городе лежит путь к нему».
Филипп озадаченно взглянул на Мирона.
— О! — хмыкнул Саблин. — Какая-то новая загадка. Филипп, как раз по твоей части.
— Нет, скорее, подсказка, — возразил краевед.
— Подсказка?
— Да. То, что открывает путь, находится в чёрном городе в колодце.
— Опять в колодце, — задумчиво произнёс писатель. — И чёрный город. Что за город?
— Не знаю, — покачал головой Мирон, отдавая Филиппу ключ, — ничего не приходит на ум.
— И вы сказали: «путь к нему». Может быть, речь про Чингисхана? Про его могилу?
— Возможно.
— Скажите, Мирон, а вам знакомо имя «Джигари»? — вдруг спросил Саблин.
Краевед с удивлением уставился на майора.
— Джигари?
— Да.
— Нет, а кто это?
— Вот тоже хотелось бы узнать, — Саблин затушил сигарету в банку.
— К сожалению, это имя мне незнакомо. Но оно, похоже, монгольское.
— Может быть.
— У нас в посёлке таких нет.
— А шаманов много у вас тут?
— Шаманов? — Мирон хохотнул. — Тут каждый второй считает себя шаманом.
— Ну а настоящих? Таких, которые помогают людям, знают ритуалы.
— Есть Алдар. Вы его знаете. Есть ещё дед Фёдор, но он немного не в себе, если честно, хотя, говорят, людям помогает. Хм, — краевед задумался. — Да, пожалуй, и всё. Был ещё Тихон, но он уехал в Иркутск пару лет назад. Там, сказал, больше клиентов. И ещё тётя Шура. Но она больше по женским всяким делам. У меня есть, кстати, пара фото. Там мы как раз с Тихоном и Фёдором. Хотите посмотреть?
— Конечно, — Саблин никогда не отказывался от просмотра снимков. Опыт говорил, что иногда фотографии бывают ценным источником информации.
Мирон встал, подошёл к комоду и вытащил из него стопку старых снимков. Сев обратно, он начал их просматривать, откладывая ненужные.
— Вот, — он протянул пару снимков следователю, и майор тут же начал их внимательно рассматривать. Однако ничего примечательного не обнаружил.
— Ой, а вот, кстати, ваша мама, Филипп. Даже и не помнил, что у меня сохранились эти снимки, — краевед показал писателю старое выцветшее изображение, взглянув на него, писателя бросило в жар. Он быстро показал снимок Саблину.
— Чёрт возьми, — произнёс тот, — это как понимать?
На фотографии, которую следователь держал в руках, была запечатлена компания из четырёх человек: Мирон, ещё молодой и без бороды, Софья Журавлёва, Борис Осипов и Фатима Идрисова.