Елена Леонова – Девятый перстень (страница 61)

Выехав за город, автомобиль понёсся по трассе Р-259, по ней предстояло ехать четыреста семьдесят километров. Пейзаж сначала мало отличался от Подмосковья, но затем резко показались густые сосновые и лиственные рощи, высокие зелёные холмы, пастбища, и природа начала казаться невероятно насыщенной и прекрасной.

Саблин вёл машину уверенно, на максимально разрешённой скорости. Филипп надел солнечные очки и приоткрыл окно. Глядя на успокаивающий пейзаж, ему вдруг показалось странным, что они едут в одно из самых загадочных мест в России, куда, как говорил шаман, в здравом уме мало кто сунется. И все события с кольцами, монголами, токсином и таинственным Сорокой казались сейчас лишь историей, рассказанной в лунную ночь у костра.

— Что вы сделаете, если найдёте могилу Чингисхана? — вдруг спросил Алдар.

Филипп повернулся к нему, сразу не найдя ответа. Он посмотрел на Саблина, который сидел с невозмутимым лицом.

— Ну… посмотрим, что это за место. Если там будут реальные доказательства захоронения, наверное, сообщим в Москву. Это же невероятная находка.

— И туда поедут всякие учёные?

— Возможно. Такое нельзя скрывать.

— А если не найдёте?

— Уедем.

— Ваша мать, она видела могилу?

— Я не знаю. Есть только перстень.

— Ритуал, о котором вы спрашивали.

— Да. Что по поводу него?

— Если всё действительно так, как вы говорите, то чёрный шаман будет проводить его завтра.

Саблин покосился на писателя, а Филипп нахмурился.

— Почему вы так думаете?

— Завтра день летнего солнцестояния. Очень сильный день. Много энергии.

— День Ивана Купалы, — вспомнил писатель.

— Да. Это самый продолжительный день в году. После него ночи начинают увеличиваться, а дни — сокращаться. Магический день для всех шаманов. Старт новой жизни, пробуждение и расцвет.

— Но ведь такой день случается каждый год, разве нет? — спросил Саблин.

— Верно. Но этот год особенный. Обычно летнее солнцестояние происходит двадцать первого июня, но на этот раз будет ранний солнцеворот, двадцатого июня. Первый раз за последние двести двадцать восемь лет.

Шаман прикрыл глаза, и Филипп отвернулся. Возможно, именно поэтому Сорока так спешил найти все кольца сейчас? Писатель глянул на следователя, который, похоже, тоже об этом подумал.

Глава 20. Бурятия. Понедельник. 14:10

После обеда Смирнов сменил следователя за рулём. Путешественники остановились на заправке, пополнить бак бензина, и перекусили готовыми сэндвичами из магазина. Шаман отказался есть, объяснив это тем, что при подготовке к ритуалу нельзя принимать пищу.

Саблин, вопреки своим правилам, сразу же заснул, как оказался на месте пассажира, склонив голову набок.

Дорога была плохая: заплатки, неровности, местами ямы. Как только проехали село Хилок и живописную речку с таким же названием, дорога стала чуть лучше, но после железнодорожного переезда перед городом Петровск-Забайкальский асфальтовая лента вновь превратилась в разбитое покрытие. Филипп снизил скорость, опасаясь пробить колесо. Начали мелькать населённые пункты, и писатель, стараясь не упускать дорогу из виду, краем глаза замечал разноцветные русские избы старообрядческих общин, они, как он знал, ещё сохранились в регионе, а между ними небольшие цветные дацаны с изогнутыми по краям крышами — буддийские храмы. На улицах виднелись местные жители, буднично спешащие по своим делам, и среди них выделялись мужчины в тэрлингах, летних национальных халатах, и малгаях, своеобразных шапках конической формы, отороченных бархатом и завершающихся навершием полусферической формы с красной бусиной. А между деревнями на многие десятки километров тянулись пастбища, где свободно расхаживали стада коров и лошадей.

Путь шёл по территории самобытной Бурятии.

Улусы, как назывались здесь деревушки с преобладающим местным населением и распростёртые в долинах, выглядели опрятно среди сочной стриженой травы и грунтовых дорог, а некоторые мелькали вдали у подножия гор, почти сливаясь с окружающей природой. Горы высились лысыми пиками, без снега, врезаясь вершинами в низкие тяжёлые облака, и у Филиппа появилось ощущение невероятного спокойствия и даже умиротворения, словно современный мир с его спешкой и суетой сюда ещё не добрался. Внезапно ясное небо затянуло тучами, пролившимися обильным дождём, но отступившими так же быстро, как и пришли. Небо вновь стало ясным, и только глубокие лужи в ямах на дороге говорили о том, что совсем недавно прошёл дождь.

Населённые пункты закончились, и вновь началась всё та же степь, переходящая в лес, взбиравшийся на невысокие горы, где издалека были видны яркие ленты буддистских храмов, колышущиеся на ветру, дополняя колоритную бурятскую мозаику.

Солнце начало клониться к горизонту, но небо продолжало быть светлым несмотря на то, что часы в машине показывали почти семь вечера.

Шаман всю дорогу молчал. Саблина, проснувшегося и угрюмого, тоже не тянуло к беседе, а Филипп периодически, завидев интересный ландшафт или строение, обращал вслух на это внимание пассажиров, но никто, казалось, не разделял его восхищения увиденным.

Вскоре показался указатель на Улан-Удэ, но маршрут вёл в объезд города. Навигатор показывал, что времени до пункта назначения оставалось ещё шесть часов.

Писатель со следователем опять поменялись местами, и Филипп уже смог детальнее изучать всё, что они проезжали мимо. С правой стороны тянулась степь, неожиданно перешедшая в горную тайгу с преобладающими елями, кедрами и пихтами, среди которых мелькали розовато-фиолетовые цветы багульника, а дальше по склонам поднимались многочисленные кустарники и поляны, покрытые оранжевыми, огненно-красными и ярко-жёлтыми лилиями удивительной красоты. Писатель вытащил телефон, стараясь запечатлеть увиденное великолепие.

Через час дорога вильнула, и впереди показалась вода, поблёскивающая в лучах вечернего солнца.

— Река Баргузин, — сказал Алдар. Его голос прозвучал тихо и бесцветно, словно он говорил с трудом, то ли от усталости, то ли неохотно.

Машина поехала по склону, отступившему от скал и близлежащих сопок, а внизу виднелись побережье и бескрайняя гладь синей реки. Филипп открыл окно, впуская в салон свежий воздух.

— Потрясающе, — воскликнул он, глядя влево, через Саблина, и рассматривая реку, за которой в дали горизонта начиналось озеро Байкал. Причудливый извилистый рельеф побережья с разнообразным ландшафтом: большие и широкие валуны, кустарник, песок и галька придавали окрестностям необыкновенную красоту и неповторимость. Заключённый во впадину, Байкал находился между двумя высокими горными дугами, обрамляющими его с северо-запада и юго-востока, а вокруг грандиозные горные массивы с суровым склонами и безлесными вершинами. Хребты тянулись вдоль берегов, усыпанных брусничниками, и то удалялись на километры, то жались вплотную к побережью, смыкаясь чуть севернее с обширным нагорьем, а местами прослеживались равнинные участки, где мелькали аутентичные местные растения: ольхонская полынь и лапчатка, трёхлистный остролодочник, зундукский копеечник, а чуть дальше, вдали, просматривались хвойные и лиственные леса: пихтово-кедровые и дубово-грабовые. На южных террасах можно было увидеть величественные и стройные голубые ели.

Автомобиль мчался теперь на север, туда, где вдалеке виднелись горы, а воздух казался настолько чистым, что думалось: горы вот-вот приблизятся. Но ехать ещё не меньше трёх часов.

Около десяти вечера совсем стемнело. Дорога, освещённая фарами машины, казалась единственным, что было впереди, кроме непроглядного мрака. Населённых пунктов вокруг больше не встречалось, путь шёл в безлюдной пустоши по кромке равнины, за которой где-то чёрным космосом лежал Байкал.

Филиппа начало клонить в сон, но он старался бодрствовать, понимая, что скоро должны приехать. Саблин курил в открытое окно, сощурив глаза и напряжённо всматриваясь в темень дороги.

— Хочешь, я тебя сменю? — спросил Филипп.

— Да нет, нормально. Так даже лучше. А то, если буду не за рулём, точно усну.

— Нам осталось пару часов?

— Думаю, около того.

— Странно, что на дороге нет фонарей. Вроде трассы сейчас все освещены.

— Ну тут же глубинка, возможно…

Внезапно следователь ударил по тормозам. Машина резко встала. Филипп, не успев отреагировать, резко дёрнулся вперёд. Хорошо, что пристёгнут.

— Ты чего? — писатель посмотрел на следователя. Тот сидел, не двигаясь, глядя перед собой. Филипп перевёл взгляд туда, куда смотрел Саблин.

В темноте, чуть дальше участка, освещённого бледным светом фар машины, на дороге стояла тёмная фигура.

Писатель замер. Саблин продолжал сидеть молча. С заднего сидения к мужчинам поближе сел Алдар.

Фигура продолжала стоять. Человек был в длинном балахоне, скрывающем руки и ноги, а на голову накинут глубокий капюшон.

Секунды бежали. Мужчины в машине продолжали наблюдать. Атмосфера тревожности, граничащая со страхом, заполнила автомобиль.

— Кто это? — нарушил молчание Филипп. — Что ему надо?

— Мы близко, — тихо сказал Алдар, — духи нас встречают.

Саблин хотел сообщить, что именно эту фигуру он уже видел у дома шамана, но передумал. Если это тот же человек, то как он оказался на дороге в этом месте?

— Кто бы это ни был, сейчас выясним, — следователь повернул ключ в замке зажигания, собираясь заглушить двигатель, но оставить фары включёнными, однако машина резко заглохла. Мрак накрыл мужчин.