Елена Леонова – Девятый перстень (страница 23)

— Верно. Генералом, дипломатом, книгоиздателем и учёным. Но главное, знаменитым колдуном Сухаревой башни.

Глава 35. Москва. Понедельник. 18:30

Саблин скептически улыбнулся.

— Колдун Сухаревой башни?

— Именно. Тот же самый Пушкин называл Брюса «русским Фаустом», а в народном сознании он прочно связался с астрологией, демонологией и колдовством. Хотя факты это не подтверждают. Но тем не менее, — Оболенцев вздохнул, — Сухарева башня стала визуальным символом места, где «чернокнижник» Брюс занимался разного рода магическими экспериментами, так как там находилась обсерватория. Её существование подтверждено документами, ведь в башне размещались Школы математических и навигацких наук, а Брюс руководил возведением и оснащением, ведь, помимо всего, он был очень богат.

— Но башни, кажется, такой сейчас нет? Или я ошибаюсь?

— Вы правы, башни нет. И тут вот в чём дело. Согласно одной из легенд, у Брюса имелось много манускриптов, содержащих древнюю мудрость. Пётр Первый неоднократно просил Брюса дать ему почитать некую волшебную книгу, спрятанную в потайной комнате Сухаревой башни. Книга принадлежала самому царю Соломону. Но Брюс утверждал, что подобной книги у него нет. Когда в начале восемнадцатого века он умер, императрица Анна Иоанновна велела обыскать обсерваторию Сухаревой башни, но «волшебной книги» там не нашли. Императрица, видимо, всё-таки думала, что книга существует, и выставила у Сухаревой башни караул, чтобы никто не попробовал её найти. Кстати, караул был упразднён только на восьмом году Советской власти, а книгой интересовался сам Иосиф Сталин, с чем обычно связывают решение Сухареву башню снести. Её разбирали буквально по кирпичику, стараясь отыскать потайную комнату или нишу, где сокрыт фолиант. О результатах якобы докладывали лично Сталину каждый день, а всё найденное отвозили прямиком в Кремль. Остатки башни были в итоге взорваны.

— Книгу нашли?

— Неизвестно.

— Ух! — Саблин выдохнул. — Вот так истории вы мне сегодня поведали.

— Сами спросили, — засмеялся Оболенцев.

— Да, не отрицаю. Так, а что с кольцом Брюса?

— Ах да, — Яков Владимирович поменял позу и сел, облокотившись на ручку стула. — Кольцо действительно было. Даже осталось его описание у современников: массивный перстень с ромбом из красного рубина и восемь значков вокруг. Рубин — символ прохождения четырёх ступеней жреческой школы, цвет рубина — цвет одежд жреца четвёртой ступени — мага огня. Восемь символов — заповеди ведизма. Вся композиция — модель галактики, отображающая солнце и восемь небесных тел.

— У меня, простите за выражение, сейчас крыша поедет от всего этого, — улыбнулся Саблин.

— Понимаю, — закивал Оболенцев. — Так вот. В тысяча девятьсот двадцать девятом году могила Брюса была вскрыта. Сохранившиеся личные вещи: камзол, сапоги, перстень — много позже переданы в мастерскую Михаила Герасимова для реставрации, а потом помещены в Исторический музей. Наверное, они до сих пор там, но кольцо пропало.

— М-м-м… — Саблин задумался, — тот, кто рассказывал нам о перстне, говорил, что украшение является семейной реликвией и принадлежало какому-то археологу, участвовавшему во вскрытии могилы Тамерлана.

— Очень может быть. Упомянутый мной Герасимов как раз участвовал в той экспедиции. Возможно, кто-то из людей его мастерской и забрал перстень Брюса.

— Видимо, украшение ценное.

— Да. Но, возможно, не с точки зрения денег в обычном смысле. Брюс был масоном, и перстень символизировал его принадлежность к Великой ложе.

— Так, стоп, — Саблин встал, — масонов я уже не выдержу.

Оболенцев рассмеялся.

— Вы хотели знать, и я вам рассказал.

— Да, благодарю вас, Яков Владимирович. Мне стало более понятно. Все перстни с невероятными историями и имеют ценность для коллекционеров.

— Безусловно. Многие отдали бы всё, лишь бы увидеть эти вещи.

— Серьёзно? — насторожился Саблин. — А почему? Неужели есть те, кто думает, что перстни действительно обладают силой?

— Конечно! Вы что?! Люди верят во всё, что может сделать их лучше, чем они есть.

— А как вы считаете, кто-то способен специально разыскивать такого рода реликвии?

— Думаю, да. Фанатиков мистицизма и колдовства полно в мире. Кому, как не вам, об этом знать.

— М-да, — согласился Саблин. За последние несколько лет майор сталкивался с последователями и древнего индийского культа, и средневекового мистического германского братства, и с одержимыми учёными-библеистами. Удивляться уже, казалось, нечему. Однако в мире, видимо, ещё много всего, о чём Саблин и не подозревал.

— Скажите, Алексей, — вкрадчиво произнёс Оболенцев, — понимаю, что это закрытая информация, но я правильно понял, вы сейчас расследуете что-то, связанное со всеми упомянутыми перстнями?

— Можно сказать и так, — Саблин обошёл рабочий стол, кидая истлевший окурок в пепельницу.

— Поразительно, — удивился коллекционер. — Значит, кольца существуют?

— Скажу вам одно: мы о них слышали в ходе расследования, но не видели. Поэтому, собственно говоря, я запросил разрешение на эксгумацию Дорофеева. Нужно забрать кольцо, похороненное с ним.

— Да-да, теперь ясно. Кстати, Рая согласна на эту процедуру. Завтра она передаст письменное разрешение.

— Отлично.

— Да… да… Ну надо же! — задумчиво бормотал коллекционер. — Все эти кольца… невероятно.

— Яков Владимирович, не буду вас больше задерживать.

— Хорошо, хорошо, конечно. Но, если что-то ещё вам понадобится, прошу вас, не стесняйтесь, обращайтесь! Я с удовольствием помогу.

— Благодарю вас.

Весь в своих мыслях, Оболенцев покинул кабинет следователя.

Глава 36. Москва. Понедельник. 19:20

После ухода коллекционера Саблин сообщил Шульцу, что Дорофеева согласна на эксгумацию и можно начинать процедуру. Ждать официальных бумаг майор не хотел. Нужно скорее получить перстень.

Затем он записал на флипчарте важные подробности про кольца, фигурирующие в деле, узнанные в разговоре с Оболенцевым.

Было очевидно, что все перстни имеют невероятную ценность для преступника, иначе бы он не стал устраивать маскарад с тёмными одеждами, использовать токсин и рисковать, пробираясь в дома своих жертв.

Оставался вопрос: кто этот Сорока, как преступника окрестил Синицын, и зачем ему украшения? А также как он ищет свои трофеи? Как узнал, что старинные реликвии, о которых мало кто в курсе, находятся у людей, пострадавших от ограбления?

У Саблина пока не находилось ответов.

Надо искать связь между жертвами. Но следователь даже не представлял, с чего начать.

Первое место происшествия — музей Пушкина. Второй пострадавшей была Мечникова, преподаватель музыки, но кольцо принадлежало её мужу, он получил его от родственника-инженера, работавшего на строительстве Останкинской телебашни.

Саблин посмотрел на доску с записями, а потом взял со стола блокнот.

А кем работал муж? Он поискал информацию.

Проклятие! Максимова не уточнила. Надо выяснить.

Следователь нарисовал большой вопросительный знак рядом с фамилией «Мечников» на доске.

Так. Третий — Дорофеев — занимался коллекционированием книг, вращался среди антикваров. Тут всё ясно.

И четвёртый — Гуль, бизнесмен.

Хм. Саблин задумался. На первый взгляд, ничего общего между пострадавшими.

Но надо искать. Что-то обязательно всплывёт.

Преступник знал, что Дорофеев планировал поехать на дачу. Это пока единственная зацепка. Значит, злоумышленник где-то с ним пересекался.

Следователь сел за рабочий стол, взял телефон и набрал номер, который нашёл в рапорте Максимовой по происшествию на Котельнической набережной.

— Слушаю, — послышался немолодой женский голос.

— Галина Сергеевна Мечникова?

— Да. Кто это?

— Вас беспокоит майор Саблин, криминальная полиция. Я по поводу пропажи вашего кольца. С вами общалась моя коллега, старший лейтенант Максимова.

— А, да-да. Вы нашли перстень?

— Пока нет, но мы работаем. Могу я задать вам пару вопросов?

— Конечно.