Елена Леонова – Девятый перстень (страница 25)

«Много знакомых писателей, сам выпустил пару книг по истории музеев Москвы».

Следователь перестал жевать.

Получается, Дорофеев тоже был связан с литературой, более того, сам писал произведения. Как и Мечников.

Майор почувствовал: у него начали гореть уши. Говорят, это бывает, когда человека кто-то ругает, но в данной ситуации, похоже, это от волнения.

Неужели вот она! Связь!

Саблин пролистал блокнот на страницу, где он законспектировал разговор с Гулем. Хм. Ничего про книги или писательство.

Но не беда. С этим уже можно работать! Надо поговорить с бизнесменом. Есть вариант, он просто не упомянул о книгах, так как не оказалось повода.

Майор быстро доел бутерброд с ветчиной и сыром, допил кофе и поспешил в отделение.

Он шёл мимо ещё закрытых ресторанов и магазинов по улице в северной части города, где только-только начали появляться прохожие и автомобили.

Проходя мимо книжного магазина, Саблин притормозил. На витрине, с пометкой «бестселлер», он заметил красиво сложенные издания в ярких обложках с названием «Книга Разиэля». Автор — Филипп Смирнов.

Следователь улыбнулся. Молодец, Филипп! Выпустил очередную книгу — и снова успех!

Рассматривая обложку, Саблин закурил.

Почти год прошёл, как майор видел Смирнова последний раз, и та их встреча нельзя сказать, что была приятной[4]. Они повздорили, да так, что никто не захотел возобновить общение.

Саблин вздохнул. Ему не хватало разговоров с писателем. С такой работой, как у майора, близких друзей нет. Окончив школу, он продолжал общаться с кем-то из одноклассников, но уже после академии приятелей не осталось. С сослуживцами он старался сохранять исключительно рабочие отношения, а с возрастом сходиться с людьми становилось всё сложнее. Общение с Филиппом началось как-то само собой. Сперва это было связано с делом, над которым Саблин работал, а Смирнов оказался вовлечён в расследование. Затем писатель получился втянут в ещё одни события, пересёкшиеся с интересами полиции. У мужчин появилось много общих тем, связанных с Орденом Янтарной Бездны, замешанным во все происшествия, куда по воле случая оказался втянут Филипп. С ним можно было, не опасаясь утечки информации, посоветоваться, обсудить версии и просто поделиться мыслями. Саблин доверял Смирнову. Но внезапно всё рухнуло. Парень утаил от следователя своё общение с главной подозреваемой и членом Ордена — Альбиной Романовой.

Для майора это был удар! Он никак не ожидал, что такое вообще может случиться. Но, как говорится, пути Господни неисповедимы.

Хотя, конечно, Саблин понимал, что Филипп не имел никакого злого умысла, не находился в сговоре с Орденом, не замышлял ничего противозаконного, однако следователь не смог закрыть на это глаза. И теперь, год спустя, он всё ещё чувствовал неприятный осадок от случившегося, злился на писателя, но, увидев его книгу, лёгкая ностальгия по временам, когда они со Смирновым общались, кольнула где-то в душе.

«Надо бы прочитать его новую книгу», — подумал следователь, затушил окурок и пошёл дальше.

Глава 39. Москва. Вторник. 07:45

Подходя к отделению, Саблин остановился, здороваясь с коллегами. На парковке он заметил своего водителя, который получил лишний час дома, так как не надо было забирать майора.

Зазвонил мобильный.

— Саблин. Слушаю.

— Лёша, привет! — послышался взволнованный голос Шульца. — Срочно приезжай! Ты должен это видеть!

— Привет, Влад. Что случилось? Куда приехать?

— На кладбище, Лёш! Я кину тебе адрес. Давай, я тебя жду! — Шульц отключился.

Саблин в лёгком замешательстве постоял пару секунд и быстрым шагом направился в сторону машины, где курил водитель. Он посмотрел на адрес, присланный Шульцем.

— На Кунцевское кладбище, — сообщил Саблин, садясь в машину.

Влад, очевидно, был с командой на эксгумации. Такие процедуры проводили обычно либо поздно вечером, либо рано утром, когда на кладбище ещё нет посетителей. Но что там могло случиться?

По почти пустым улицам автомобиль доехал быстро. Город только начинал просыпаться.

Машина остановилась на парковке перед входом, и следователь вышел. У больших чугунных ворот, ведущих внутрь кладбища, стоял Шульц, переминаясь с ноги на ногу.

Увидев майора, он помахал ему.

— В чём дело, Влад? — спросил Саблин, подходя к руководителю криминалистической лаборатории и пожимая ему руку.

— Да просто нонсенс какой-то! Пойдём, это проще увидеть, чем рассказывать, — Влад направился через калитку, которую охранник тут же закрыл за ранними посетителями.

Они пошли по широкой дороге, где по обеим сторонам находились захоронения с массивными гранитными памятниками, скульптурами ангелов и усопших, голгофами — традиционными для христианства типами надгробий в виде креста, установленного на каменном возвышении, обелисками — памятниками известным людям и деятелям — и просто мраморными плитами с выгравированными инициалами покойных и датами смерти.

Свернув на маленькую тропинку, Саблин и Шульц пошли среди могил, окружённых разросшимися клёнами, елями и рябинами, в старую часть кладбища.

Следователь не любил находиться в таких местах. Здесь он всегда чувствовал холод и невыносимую грусть. Атмосфера наводила на него неприятную тоску, и хотелось скорее уйти, хотя, наверное, мало кто испытывал другие эмоции, находясь в подобном окружении.

Среди деревьев и старых могил Саблин заметил скопление сотрудников полиции.

Подойдя ближе, он увидел свежее захоронение, вокруг которого разбросаны венки, цветы и земля, а в центре заметна была глубокая яма, где лежал открытый гроб.

— Я смотрю, вы уже начали процесс, — сказал майор, заглядывая в разрытую могилу.

— В том-то всё и дело, Лёш, — возбуждённо произнёс Шульц, — мы ничего не трогали.

— То есть как? — не понял Саблин. — Тело же почти вытащено.

— Да. Но это сделали не мы! Когда приехали сюда, захоронение уже оказалось в таком виде! Ночью кто-то раскопал могилу!

Следователь опешил. Подобного в его практике ещё не случалось!

— Ты хочешь сказать, что кто-то собирался выкопать тело?

— Не знаю… — покачал головой Влад. — Но явно намеревались что-то забрать. И, судя по всему, не тело, раз оно на месте.

— Перстень! Чёрт! — догадался Саблин. — Давайте, начинайте! Посмотрите, на покойном ли кольцо! И сфотографируйте отпечатки подошвы, вон там! Похоже, наш вандал наследил.

Команда криминалистов и двое сотрудников кладбища приступили к работе.

— Кто ночью охранял территорию? — спросил следователь у бледного охранника, подошедшего к месту захоронения.

— Я всю неделю дежурю, — отозвался он. — Господи помилуй! Что же это такое! Чертовщина какая-то…

— Не чертовщина, — возразил ему Саблин, — кто-то проник на территорию. Вы делаете обходы?

— Да. Сразу после закрытия, потом в двенадцать ночи, а затем уже утром, перед открытием.

— То есть последний раз проверяли всё в полночь?

— Да. Открываемся в девять только.

— Значит, кто-то проник сюда между полуночью и… Влад, вы во сколько приехали?

— Недавно, и я сразу тебе позвонил.

— Допустим, семь утра. Хм. Времени полно было, чтобы раскопать, забрать перстень и скрыться. Другие выходы с территории есть?

— Нет, только один. Кладбище обнесено забором, правда, в некоторых местах ограждения уже старые, но у нас никогда ничего подобного не случалось!

— Это понятно, — Саблин закурил, и охранник последовал его примеру.

Рабочие убрали разбросанную землю, и криминалисты начали осматривать гроб и тело Дорофеева.

— Невероятно! — причитал Шульц. — Бывало, чтобы улики пропадали, один раз даже из морга покойник исчез, но чтобы раскапывать могилу! Дичь какая-то!

— М-да. Наш преступник не только убил Дорофеева, но ещё и решил осквернить его могилу. Так, семье об этом говорить не стоит. Всем понятно? — громко сказал Саблин.

— Само собой, — отозвался Шульц.

В кармане следователя задребезжал мобильный.

— Кого ещё несёт, — Саблин недовольно вытащил телефон.

— Товарищ майор! — послышался голос Синицына.

— Да, Саш, привет.