Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 52)

Кайрат кинул очередную кассету в огонь. Она шипела и плавилась, поднимая в воздух столб ядовитого дыма. Похоже, он пропитается им насквозь.

— Душевнобольная мамаша, — усмехнулась Таня. — Ну, что ж это многое объясняет. Роберта так и сидит в своей конуре?

— Да. Я даже подумал, не она ли протаранила Назарова в порядке предупреждения.

— Так ты ещё не знаешь? — Таня крутила следующее письмо, ища подчёркнутые красным карандашом места. — Это же его бывшая. Предпоследняя. С которой ты общался.

— Я общался с её мужем, — кинул ещё одну кассету и отвернулся Кай. — И он единственный принял свою бывшую назад и даже, можно сказать, простил.

— А вот она Назарова не простила, — хохотнула Таня. — Услышала, что он опять вернулся, опять жениться собрался, вот нервишки-то у неё и не выдержали. Поехала у бабы от него крыша.

— Подозреваю, информация из самых первых рук, — усмехнулся Кайрат.

Она неопределённо качнула головой.

— И догадываюсь, он даже заявление на неё писать не будет. И от этой со сломанными ногами тоже откупится?

— О, много женщин, много боли, — подняла она глаза к небу.

Кайрат посмотрел на своё кольцо на безымянном пальце. В принципе, он и так не оставил Назарову шансов. Но эти его разборки с бывшими и несостоявшимися только ему на руку — отстанет на время от Оксанки. На большее Кайрат и не рассчитывал, если только Таня не возьмёт Назарова снова в оборот.

Была в их бесконечных расставаниях и сближениях какая-то болезненная гармония. Неровный ритм их отношений был пронзителен и грустен как джаз. И так же вечен. Из них бы получилась отличная пара, но не маленькие — сами разберутся.

— Что там дальше?

Таня выразительно покосилась на его кольцо, и ничего не сказав, стала переводить дальше:

— «Её самоубийство не стало неожиданностью. Она даже застрелилась из пистолета, подаренного ей Эдуардо, как Жаклин Рок из пистолета, подаренного ей Пикассо…»

— А Роб сказала, что её мать разбилась на скользкой дороге, — перебил Кайрат.

— А имя Эдуардо тебя не удивило? Тогда тут дальше, чтобы было понятнее:

«Не знаю почему мной, стариком, так завладела эта женщина, что даже после её смерти я всё думаю и думаю о ней. Мы были едва знакомы, но я мучительно собирал любые крохи информаций о ней. Благо в Париже, в нашей завистливой художественной среде, при любом упоминании Пикассо всегда невольно всплывало её имя. И имя Альвареса, погубившего её. Жестокий делец, сыгравший на её чувствах к гению Пикассо. Уверен, это он заставил её признать картину подделкой. И он же выкупил её у Купера, отстегнув приличные деньги, которых у Купера никогда не было, бывшему владельцу картины. Она могла бы смириться с загубленной карьерой, но с потерей картины — никогда…»

— Речь, видимо, о той самой картине? Ты же видел её?

— Да. Мазня с сиськами, — отмахнулся Кайрат.

Похоже Роб не просто так была одержима этой картиной, но посвящать Таню в то, что он её выкупил не входило пока в планы Кайрата.

— А кому адресованы эти письма? — сел Кайрат рядом с Таней.

Солнечный день усугублял жар от горящего костра. Рубашка промокла, переодеться не во что, и Кайрат её снял, пожалев, что не сделал этого раньше.

— Некто Леон, — перевернула страницу девушка. — И сомневаюсь, что это сын, потому что он называет его «дорогой друг». Возможно, они даже попали к Ленчику недавно, или он вспомнил про них недавно, иначе, наверняка фамилия Купер ему навеяла бы воспоминания об этих письмах.

— Думаю, этого мы уже никогда не узнаем, — первый раз искренне вздохнул о Лёнчике Кайрат, да и то, наверно, с облегчением.

Он швырнул в огонь последнюю кассету.

— Зря, — хитро улыбнулась Таня, — оставил бы на память.

— А ты свои оставила? — ответил он таким же хитрым прищуром на её улыбку. — А то, пожалуй, покажу одну памятную запись Назарову, если сунется ещё раз к моей жене.

— К жене, — хмыкнула Таня. — Как звучит! А Назаров сейчас и без тебя в глубокой… дилемме. Решает продолжать ли домогаться твоей Оксанки или жениться на мне.

— И ты выйдешь за него замуж?

— Конечно, нет, — засмеялась она. — Но он-то этого не знает. Хотя я точно знаю, что он выберет. Благодарностей не надо.

— Жаль, я бы кулаки об его смазливую рожу ещё раз почесал с удовольствием. Понятия не имею как я буду делить с ним ребёнка. Видеть его каждые выходные. Я даже думать не могу, что он… что они… , — Кайрат махнул рукой, — в общем, ты поняла.

— То есть, если это не касается твоей девушки, ты человек широких взглядов. А как касается, так всё, ревнивый самец? — она снова прищурилась, прикрываясь рукой от солнца.

— Чёрт, — он встал, хотел опереться на бочку, но вовремя спохватился, что она раскалённая, — Я даже не знаю смогу ли тебе это объяснить. Таня, это больно!

— А твоей… жене каково знать, что ты спал со мной, с Дианой, с Робертой, с половиной этого города? И не только с прекрасной? От неё же ты ждёшь понимания и прощения? И судя по этому кольцу, она смирилась с твоим прошлым ради вашего будущего.

— Да, чем меня очень удивила.

— Значит, и ты смирись. Правда, часть твоей боли могу тебе облегчить. Раз уж я сегодня такая, сука, добрая. Не от Назарова она залетела, Кайрат. Проблемы у него с продолжением рода.

— Серьёзно?! — он не верил своим ушам.

— И твоя девушка пришла к нему уже беременная, он к ней и не притрагивался. Просто теперь он помешан на детях. Он бы душу продал дьяволу за сына, пусть даже приёмного. А будь это его ребёнок, он бы тебе его не отдал никогда.

— Боже! — Кайрат схватился двумя руками за голову. — Не думал, что скажу это, но как я его понимаю. И Таня! — он нагнулся обнять её, и уронил лежащие у неё на коленях письма. — Я тебя обожаю! Ты даже не представляешь себе сколько бессонных ночей я провёл, представляя их вместе. Я чуть с ума не сошёл!

Он чувствовал, как сердце выпрыгивает у него из груди. И ведь у него не хватило наглости пытать Оксанку, чей это ребёнок. Он думал, что Назарова, но она-то просила отложить эти разговоры пока ребёнок не родится. Но Кайрат был искренне счастлив, что всё же не Назаров его отец.

— Будешь должен, — Таня наклонилась поднять разлетевшиеся бумаги. — Я тоже раньше думала, что мне всё равно. А теперь понимаю, что, наверно, тоже его ревную.

— Да, но рожу ему всё равно подрихтовать не повредит, — он помог ей, подхватив поднявшийся порывом ветра лист.

— Предоставь это мне, — она вручила ему собранные бумаги и улыбнулась. — И если я тебе больше не нужна, то поеду-ка я займусь этим прямо сейчас.

— А я, наверно, поеду переоденусь. — Он посмотрел на часы. — Потом у меня ужин с родителями. И завтра в ночь я улетаю.

— Потряси там хорошенько своего папашу, — похлопала она его по плечу. — Думаю, беды твои начались задолго до того, как ты родился.

Глава 26

ОКСАНА

Оксанка первый раз провожала Кая в аэропорту и искренне обещала себе, что последний — больше она его никуда не отпустит. Расставаться с ним было невыносимо, и она едва сдерживала слёзы.

Он отговаривал её ехать, но попрощаться с ним у дверей и остаться за ними одной было выше её сил. Пусть лучше несколько лишних минут рядом, стоя вот так, в обнимку, у выхода на посадку.

— Оставляю тебя в руках, которым я доверяю даже больше, чем своим, — шутил Кайрат, чтобы поддержать в ней оптимизм, но это было бесполезно.

Она жалко улыбнулась Лёшке с Ангелиной и снова расплакалась.

Как она не старалась ни о чём не думать, как он её не уверял, что это ненадолго — ничего не помогало. Ком подступал к горлу, едва она представляла, что он исчезнет сейчас там за стеклянными дверями. И страшное слово «навсегда» проступало на этом заляпанном чужими руками стекле кровавыми буквами.

Ангелина обняла Кайрата на прощанье, слегка потеснив Оксанку, Алексей дружески похлопал по спине, и они вежливо отошли в сторонку. Под равнодушным взглядом сотрудницы аэропорта потекла их последняя минута вместе.

— Всё будет хорошо, — уверенно заглянул он в её глаза. — Я тебе обещаю. Я вернусь. Ты должна быть сильной, ведь ты моя жена.

— Я люблю тебя, — кивнула она, едва видя его лицо сквозь снова заполняющие глаза слёзы.

— И я тебя люблю. Я люблю вас обоих. Обещаю вернуться до того, как он родится.

Он поцеловал её на прощанье, улыбнулся и пошёл к выходу. Махнул ей из-за стеклянных дверей, и только когда скрылся из виду, она нашла в себе силы отвернуться и побрести туда, где ожидание уже расчертило решёткой её жизнь. Куда бы она теперь не пошла, что бы не делала — она двигалась внутри этой клетки. Не взлететь, не сбежать, не забыться.

«Ты должна быть сильной». Ладно, она ещё совсем чуть-чуть поплачет, а потом сразу будет как кремень. Честное слово, она умеет.

Он оставил ей номера телефонов, визитки, адреса, свои бумаги, деньги, карточку с деньгами, а ещё кучу образцов, которые предоставила ему дизайнер. В-общем, постарался, чтобы скучать ей не пришлось.

Папу назначил ответственным за стройку. Маму — главным специалистом по Оксанкиному питанию. Лёшку — телохранителем, а Ангелину — по всем остальным вопросам. Он сумел бы весь мир заставить вращаться вокруг неё, если бы посчитал, что так ей будет лучше.

Но лучше ей было только рядом с ним — пока единственная недоступная ей роскошь.

— Там вряд ли будет работать моя сим-карта, — настраивая скайп, сказал Кай, — но обещаю, что буду выходить на связь так часто как смогу.