Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 51)
Испуганное лицо Оксанки. Коварное лицо Алексея. На самом деле, если бы не кольца, то в его присутствии не было бы никакой нужды.
— Готовы, — улыбнулся Оксане Кайрат, а Алексей протянул бархатную бирюзовую коробочку.
— С давних времён кольцо всегда использовалось в важных событиях. Оно является совершенным, кругом, который не имеет начала и конца. Оно обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы не было конца вашему счастью, вашей любви в супружеской жизни. Поэтому, находясь вместе или в разлуке, пускай кольцо будет постоянным напоминанием вам об обещании, которое вы даёте сегодня. Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам что ваша любовь бесконечна.
И получив ещё одно сверкающее кольцо в пару к своему, Оксанка всё же не выдержала и заплакала.
Она одела Кайрату на палец его кольцо и улыбнувшись, вытерла рукой слёзы.
— Отныне вы не две половины, а единое целое. Храните свою любовь. Я вручаю вам ваш первый совместный документ и поздравляю вас с рождением вашей семьи. Ну, а теперь вы можете поздравить друг друга!
И если кто-то скажет, что этот поцелуй не отличался от всех остальных, Кайрат мог бы поспорить. Нет, он был другим. Он был первым.
— Паспорта заберёте завтра, — шепнула ему регистратор и вышла, и он, наконец, отпустил свою жену.
— Господи, я не думала, что будет так по-настоящему, — Оксанка всё ещё не могла прийти в себя.
Она посмотрела на свою руку.
— Кай! Но как? Алексей? — повернулась она.
— О, этот парень полон сюрпризов, — развёл руками Лёшка. — Я и сам не устаю удивляться.
— Надеюсь, лимузин у ворот нас не поджидает. Ещё одной поездки по памятным местам я просто не выдержу.
— Нет, нет, — успокоил её Кайрат. — Мне только очень неудобно перед твоими родителями. Правда, у тебя мировой отец. Он сказал, что уговорит маму принять любое наше решение.
— Боже, так ты и отца подговорил?
— Ну, а что я тебе говорил про сюрпризы? — Лёшка пошёл к выходу, но потом обернулся: — Выходите, выходите, там уже другие брачующиеся собрались.
Алексей уехал, и они снова остались вдвоём. Кайрат вёз её показать свой офис, потому что она ни в какую не хотела с ним расставаться. Да и он не хотел. Но дела требовали его решений. Его подчинённые указаний. Его поездку нельзя было отложить.
— Я уволилась, а значит, я свободна, — загнула Оксанка палец, и стала загибать следующие по порядку: — Я замужем. Я беременна. Я богата. И я счастлива.
Она держала сомкнутым кулак.
— Если бы у меня был шестой палец на этой руке я бы его загнула, сказав, что я сплю, но, — и она стала разгибать пальцы. — Я не сплю. Я не сплю. Я не сплю. Я не сплю. Я в шоке, но мне это нравится.
Она просто потрясающая! И Кайрату безумно нравилось видеть её счастливой. И видеть на своём пальце это скромное по меркам Тиффини гладкое кольцо. Бриллианты сверкали только на пальце у Оксанки.
— Моя жена, — представил он Оксанку людям, ждущим его в кабинете, и усадил её с торца своего стола.
Это было так необычно. «Моя жена». Он произносил это мысленно, потом вслух, словно пробуя на язык.
— Вера, будьте добры, мне кофе, моей… жене, — он прочитал по Оксанкиным губам, — воды. И не соединяйте меня ни с кем, пока мы не закончим.
Судя по стоящим кофейным чашкам, остальные присутствующие своими напитками были тоже удовлетворены.
— Ты такой сногсшибательный, когда строгий, — посмотрела Оксанка на него с восхищением, когда его переговоры, наконец, подошли к концу, и он смог её обнять.
— Давай я тебя покормлю и отвезу домой.
— Да, ещё одно заседание я точно не выдержу. Я так за тебя переживала. Они задавали такие сложные вопросы. Но ты так красиво отвечал. А домой это куда?
— Домой — это к родителям. А вечером мы пойдём вместе с ними отмечать наше бракосочетание.
Ему искренне не хотелось с ней расставаться, но ей нужен был отдых, а у него ещё одна встреча на которую её везти, ну, никак было нельзя.
Накануне ему позвонила внучка Леонида Ивановича Ледовского, как она представилась. Лёнчик умер, но оставил для Кайрата какие-то вещи, которые женщина просила забрать.
Знакомый подъезд до сих пор вселял ужас. Кайрат поднялся по ступеням, позвонил, привычно выдохнул.
Молодая приятная женщина, немного старше Кайрата, предложила пройти и чашку чая. От угощений Кайрат отказался.
— Вы знаете, он так за вас переживал, — поделилась она. — И я несколько раз Вам звонила, но телефон был недоступен.
— Да, я, к сожалению, был в отъезде.
— Он говорил о девушке, американке, которая привезла его и купила все его картины. И просил, чтобы вы ей не верили. Вы знаете, о ком я говорю?
— Да. Вы же, кажется, тоже знакомы?
— О, да! И Вы знаете, я до этого лучше к ней относилась. Она казалась мне такой милой, доброй, предупредительной. Но дед что-то нашёл в старых архивах своего отца, и его словно подменили.
— А что именно он нашёл, он не говорил?
— Я думаю он оставил это вам. А женщина эта совсем недавно приходила его проведать. Но помня, как дед поменял к ней своё отношение, я её не пустила, сославшись на то, что после смерти деда никого не хочу видеть.
— Мне жаль, что я не попал на его похороны, — немного покривил душой Кайрат.
— О, это было как раз необязательно. На похороны дед просил никого не звать.
Она скрылась в ненавистной для Кайрата комнате, и вернулась с заклеенной скотчем коробкой.
— Держите, — вручила она нелёгкий картонный ящик ему в руки. — Дед просил его не открывать. И, клянусь, у меня и в мыслях не было заглядывать в чужое.
— Спасибо, — только и нашёлся что сказать Кайрат.
Он догадывался чем доверху набит этот «сундук с секретами». Кассетами. Он чувствовал, как они двигаются там внутри как живые, пока он нёс их к машине. И он хотел бы не глядя сжечь их вместе с коробкой, но Лёнчик что-то оставил для него.
Кайрат содрал скотч, едва закрыл дверь машины. Кассеты, кассеты, кассеты, а между ними несколько перетянутых канцелярской резинкой писем.
К несчастью, он не знал французского.
Пришлось взять с собой Таню.
И пока возле своего нового дома он разводил огонь в бочке для сжигания мусора, позаимствованной у строителей, Таня подставляла свои длинные ноги солнечным лучам и боролась с французскими глаголами.
— Читать только то, что подчёркнуто или всё подряд?
— Давай сначала выделенное, а там посмотрим, — Кайрат прикрылся рукой от полыхнувшего пламени.
— Ладно. Попробую.
«
…
Таня откашлялась, перевернула страницу.
— Я же правильно понял, что это письма его отца, Ивана Ледовского? — перебил её Кайрат.
— Ты сказал, он эмигрировал во Францию? Штемпели все французские.
— И судя по этому письму Роберта знала его с детства. Ладно, давай дальше.
— Кстати, да, —Таня отложила лист, исписанный мелким аккуратным почерком и взяла следующий. — Во времена моего детства русское кладбище в Париже было сильно запущено. Это сейчас там всё чистенько, ухожено, посыпанные гравием дорожки и толпы русских туристов.
— Ты выросла в Париже? — удивился Кайрат не на шутку. — Ты никогда не…
— О, ты так много обо мне знаешь, но не знаешь ещё больше, — она улыбнулась и продолжила читать: