Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 29)

— В любом случае я рада, что она уедет в Россию, а не в Бахрейн, — улыбнулась она. — Мой муж считает, что после тридцати невозможно привить человеку тягу к искусству. Невозможно научить его разбираться, невозможно заставить любить, если это не привито ему с детства. Наш сын не вырос с нами. Нет смысла беречь всё то, что он никогда не полюбит.

— Как звали вашего сына, сеньора Альварес?

Она подняла на него свои грустные глаза и на секунду они засветились. На ту короткую секунду, пока звучало его имя.

— Кайоши. По-японски это значит «тихий». А как зовут вас, господин Сагатов?

— Кайрат, — улыбнулся он, не сводя с неё глаз.

Лишь лёгкое, едва заметное движение ресниц сказало ему о том, что она его услышала.

— Это казахское имя, — пояснил он. — И оно означает «сильный».

— Уверена, оно вам очень подходит, — улыбнулась она. — И поздравляю вас, вы стали обладателем шедевра. Берегите его. Даже если его истинная ценность раскроется вам не сразу.

Он проводил её до вертолёта. Он подал ей руку, помогая подняться.

— Скажите, Кайрат, сегодня случайно не ваш день рождения? — спросила она, перекрикивая шум винтов и не отпуская его руку.

— Тридцатый, — ответил он.

— С днём рождения… Кай! — сказала она, провожая его самым грустным взглядом на свете.

И он пригнулся, чтобы его не сдуло за борт ветром от взлетающего вертолёта, но чувствовал только тепло её пальцев, оставшиеся на его ладони.

Глава 14

ОКСАНА

Понедельник — день тяжёлый, как ни крути. А для Оксаны ещё и ответственный. В то время как её коллеги только раскачивались, готовясь к трудовой неделе и отходя от выходных, она с утра пахала, не поднимая головы.

Полученные с трёх огромных супермаркетов заявки требовалось обработать как можно быстрее — сгруппировать, разослать поставщикам, подтвердить счета, уточнить сроки доставки, проверить долги, выяснить у бухгалтерии, когда они будут закрыты… в общем, не только чаи распивать некогда, но даже на законный обед Оксана не пошла.

Она рассчитывала хоть этот час проработать в тишине.

В помещении, где одновременно работает пять менеджеров, постоянно стоял шум. Телефонные разговоры, плюс друг у друга постоянно приходилось что-нибудь спрашивать, плюс эмоции, которые тоже вбрасывались в рабочую атмосферу — хочешь не хочешь, а приходилось к этому приспосабливаться как космонавту в невесомости.

В перерыв, когда никто её не будет отвлекать, Оксана рассчитывала справиться с затянувшимся цейтнотом быстрее. Но у Инночки на пустой кабинет и обеденный перекур тоже оказались планы. Откинувшись в кресле она громко и самозабвенно обсуждала с телефоном свои личные дела.

— Меня папаша выставил из дома, когда я только в институт поступила, — жаловалась она. — Сказал, что кормить меня больше не собирается. Так что я с восемнадцати лет живу самостоятельно. И работаю считай, с того же времени.

«Не знаю, зачем мне это знать», — злилась Оксанка, но мысли невольно обращались к своей семье. Которая её не только не выставила в восемнадцать, но и в двадцать шесть, беременную без мужа, приняла под своё крыло с радостью. И что бы не случилось, не выгонит. Ни одну, ни уж тем более с ребёнком.

Цифры путались. Она третий раз подбивала сумму и третий раз выходил разный результат. Она недобро глянула на Инночку. И ведь не попросишь поговорить в другом месте.

— Я если замуж выйду, то только за богатого, — громогласно делилась она своими планами. — Чтобы всё было при нём. И деньги, и квартира, и свой бизнес, желательно. И полюбит, куда он денется. И ухаживает пусть так, чтобы все завидовали. И добивается. И замуж зовёт, чтобы на одно колено, и чтобы рядом скрипач, а у него в руках кольцо от Тиффани.

«А что один скрипач то? — возмущалась про себя Оксанка. — Уж сразу бы целый оркестр».

Своё кольцо она надевать на работу не стала, хотя и не смогла с ним расстаться — принесла в сумке. И время от времени смотрела на него, мерцающего в тёмной глубине кармана. Оксана ни столько не хотела вызывать ненужные перетолки, сколько просто не хотела отвлекаться сегодня на разговоры, а их было бы не избежать. И так не терпелось поделиться хотя бы с Аллой, но Оксанка решила, что это подождёт.

Цифра, наконец, сошлась, последняя заявка улетела, она облегчённо вздохнула и посмотрела на часы. Сейчас все начнут подтягиваться с обеда и послеобеденной прогулки, и Оксана надеялась, Алла отпустит её перекусить.

— Да я тут только потому и работаю, — продолжала вещать Инночка как Советское Информбюро. — Что есть переспектива…

Вдруг она осеклась и с кем-то сдавлено поздоровалась.

Оксана подняла голову из-за своего монитора.

Он как всегда был хорош. Нет, в тёмном джемпере и светлых брюках, с лёгкой небритостью на щеках, он был просто великолепен. Высокий, стройный, с прямой спиной. Была в нём одновременно и суровая мужественность, и кошачья грация. И любоваться им хотелось бы на расстоянии, но небрежно кивнув Инночке, Влад Назаров шёл к Оксане.

— Привет!

Он наклонился, поцеловал её в макушку, и положил руку на её выпирающий живот.

— Как поживает наш малыш?

— Привет! — выдавила из себя Оксанка.

Она невольно покосилась на Инночку и лучше бы она этого не делала. Девушка смотрела на них во все глаза, и в них застыл ужас.

— Как он подрос!

Оксана отвлеклась на руку Влада, скользнувшую по её животу и подняла глаза, только когда услышала стук хлопнувшей двери — Инночка пулей выскочила из кабинета.

— Влад, — она мягко убрала его руку. — Не надо, он голодный, и сейчас снова начнёт брыкаться. Я ещё не обедала.

— Так поехали, я тебя покормлю.

— Я спущусь в нашу столовую. Только Аллу дождусь. И у меня есть что тебе сказать.

Она полезла в сумку за кольцом, когда дверь снова хлопнула.

— Владислав Эдуардович, — поздоровалась с ним Алла.

— Алла Алексеевна, — он повернулся к женщине. — Украду у вас подчинённую. Свожу пообедать.

— Да, ни к чему беременной женщине голодом-то себя морить, — укоризненно покачала головой Алла, глядя на Оксанку. — Сколько бы работы у неё не было. И в нашей столовой сегодня неплохой обед.

— Спасибо, Алл, — встала Оксанка, зажимая в ладони кольцо.

— Оксан, мне тоже есть что тебе сказать, — Влад показал ей на выход. — Но не хочу разговаривать при подчинённых. И, посмотри, какое солнце. Поехали! Посидим в кафе на веранде. Воздухом подышишь, солнышком обветришься. Вам с малышом очень необходим витамин Д, а ты в пыльном офисе целыми днями.

Она ещё пару секунд сомневалась, но, в конце концов, надо было поставить в этих отношениях жирную точку. И делать это в присутствии своих коллег действительно не хотелось.

На большом балконе, за столиком, крытым клетчатой красно-белой скатертью Оксана сидела одна. Она с удовольствием подставляла лицо под тёплые солнечные лучи и жмурилась как кошка на завалинке. Влад ушёл мыть руки. И, судя по тому, что отсутствовал уже минут десять, видимо заодно и весь решил помыться.

— Прости, что заставил ждать, — забежал он, запыхавшись, и протянул ей букет свежайших персиковых роз.

— Спасибо!

И невозможно отказаться, и невозможно не почувствовать их божественный аромат. Она вдохнула полной грудью нежный запах, зарывшись носом в покрытые розовыми веснушками лепестки, и положила цветы на край стола.

— Немного вина? Красного? Сухого? — он махнул официантке.

— Если только совсем чуть-чуть, — согласилась Оксана. Тем более её строгая гинеколог сказала, что гемоглобин у неё низкий, а хорошее вино и гранатовый сок даже рекомендовала.

— Ну, давай ты первая, — предложил Влад, когда вино принесли.

Она сделала глоток, выдохнула и протянула ему на ладони кольцо.

— Кайрат сделал мне предложение, — и кивнула, когда он молча показал, можно ли взять кольцо.

Уголки его губ скептически поползли вверх, когда он прочитал надпись внутри кольца.

— Что же ты его не надела? — он вернул кольцо, положив его на стол.

— Надела, — она натянула кольцо на палец. — Просто на работе пока не ношу.

— Понимаю, — всё ещё улыбался Влад. — Хотя оценить кольцо стоимостью не меньше пятидесяти тысяч долларов там мало кто сможет.

— Сколько? — она посмотрела на него с сомнением.

— Около трёх миллионов рублей. В этом бриллианте не меньше трёх карат. И это платина. Где же он сам, твой Кайрат?

— Не знаю, — пожала плечами Оксана.

Ей наконец-то принесли салат. И хоть есть под внимательным взглядом Влада было неловко, тыкая в тарелку вилкой она имела полное право не смотреть в его насмешливые глаза.