Елена Лабрус – Под каблуком у Золушки (страница 30)

— Это всего лишь помолвочное кольцо. Давай я подарю тебе в пару к нему обручальное, и, клянусь, с этого дня не оставлю тебя одну, чего бы мне это не стоило. Я всегда буду рядом, в отличие от твоего Кайрата.

Он накрыл своей ладонью её лежащую на столе руку, но она забрала её.

— Влад, — она положила вилку. — Это значит, нет. Я не выйду за тебя замуж. И ты тоже что-то хотел мне сказать.

— Да, но сначала поедим. А то ты, я чувствую, так и останешься голодной.

Он принялся за свой салат. Любезная официантка поставила цветы в воду, потом принесла горячее, забрав пустые тарелки. И хоть эта тишина за столом Оксанку не напрягала, но она волновалась из-за того, что он ей приготовил. Очень уж спокойный был у него вид. Слишком равнодушно отнёсся он к её словам. И когда в ответ на то, что она пообещала выйти замуж за другого, говорят, что это неважно и тут же делают встречное предложение, это несколько обескураживает.

Что-то вкусное, завёрнутое в жареные баклажаны и заказанное для неё Владом, очень радовало её пряностями и сочностью. Она даже прикрыла от удовольствия глаза. День был чудесный, обед вкусным, Влад как всегда восхитительным, и, зная теперь о нём так много, она пыталась представить его лицо, перекошенное гневом, и не могла.

Как не могла, глядя на его красивые руки, представить, что он бьёт ими женщину, кем бы она не была. Даже в тот день, когда Кайрат пришёл за ней в офис, и увидел Влада, прижимающего её к себе, не Влад начал с ним драку. И на гневный возглас Кайрата: «Убери от неё руки!», он Оксанку отпустил, и даже поднял руки, давая понять, что отступает. Но Кайрат был бы не Кайрат, если бы ему это простил.

И это Кайрат бил его, он же в ответ ни разу даже не замахнулся. И взгляд у него был вот такой же насмешливый, когда он вытирал потёкшую из разбитой губы кровь.

— Нравится? — улыбнулся он.

— Очень, — она улыбнулась ему в ответ.

— Я почти счастлив. Клянусь, я не хочу тебя расстраивать, но ты должна кое-что знать о своём драгоценном Кайрате, пока не совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Он полез в кожаную папку, которую принёс с собой. И протянул ей через стол фотографии.

— Ты, я надеюсь, знаешь, чем зарабатывал твой парень в юности?

— А должна? — она робко взяла снимки, боясь в них смотреть.

— Я думаю, это немного открыло бы тебе глаза на то, что он на самом деле такое.

Она опустила глаза. Кайрат, совсем юный, у шеста, в галстуке на голое тело, в кубиках пресса и кожаных трусах. Какая-то тряпка у него в руке, которую он явно только что с себя сорвал. Ничего криминального. Она им невольно залюбовалась. Такое тело грех прятать.

— Шикарный пресс, — улыбнулась она Владу, откладывая фотографию.

На следующей он прижимает к себе почти голую девицу. Но это тоже всего лишь танец, всего лишь представление в стриптиз-клубе.

— Мышцы кора тоже хороши, — оценила она, разглядывая. — Особенно правая ягодичная, там, где татуировка.

— Хочешь сказать, для мужика это нормальная работа?

— Хочу сказать, что эта работа не хуже любой другой. А зная, сколько усилий он приложил, работая над своим телом, так даже горжусь.

— Ну-ну, — усмехнулся Влад и наполнил их бокалы.

И он явно сам подбирал эти фотографии и сам складывал, начиная с самых безобидных. Потому что дальше фотографии становились всё откровеннее и откровеннее.

Какой-то старый плешивый мужик, стиснувший лапищей его татуировку, а потом та же плешивая голова, выглядывающая из-за плеча Кая, на котором больше нет даже скромной верёвочки трусов, лишь расставленные ноги и напряжённые мышцы спины.

А потом женщины. Одна, другая, третья. С перекошенными от вожделения лицами, изгибающиеся под ним, с постыдно задранными ногами, сладострастно закатывающие глаза. И его сосредоточенное лицо, и его руки, сжимающие чужую грудь. Она знала, что у Кайрата были, наверно, сотни женщин, но знать и стараться не думать о них было проще, чем видеть сейчас их совокупляющиеся тела.

Она отложила фотографии, не поднимая глаза. Это было больно. Это хотелось забыть, развидеть, удалить навсегда.

— Твой ненаглядный Кайрат всего лишь жалкий проститут, предлагающий сексуальные услуги за деньги, — вбивал в неё каждое слово Влад как гвозди в крышку гроба.

— Это было давно, — единственное, что она могла ему возразить.

— Ты не досмотрела до конца.

— Не заставляй меня больше смотреть на это, — она подняла на него глаза.

— Опять зароешь голову в песок? Предпочтёшь не знать, не видеть, не замечать и вытирать слёзы у колыбельки, ожидая его бессонными ночами, пока он трахает какую-нибудь очередную престарелую тётку?

Это было жестоко. И сейчас в его глазах действительно искрился гнев.

— Почему престарелую? — не нашлась она больше к чему придраться.

— Потому что, вот, — он вытащил из стопки несколько фотографий и протянул ей.

Диана. Твою мать! И он загнал в неё свой чёртов член по самые яйца, загнув её прямо на столе в офисе.

И снова Диана. И опять Диана. И ни одна из этих поз не была двусмысленной.

— А вот эти совсем свежие. Узнаёшь эту девушку? А эту татуировку?

Да эту «рыжую» она узнала бы в какой-бы цвет она не перекрасилась. И эту картину на его бедре тоже.

— Где ты взял эти фотографии? — отшвырнула она их от себя как блохастую кошку, и они рассыпались по столу.

— Его последняя подружка выложила их в сеть. И знаешь каким числом они датированы?

Она хотела закрыть уши, но знала, что ей это не поможет.

— Вчерашним, Оксана. Как ты получила это кольцо?

— Экспресс-доставка. Курьером, — она вцепилась в фужер с вином как в соломинку, чувствуя, что увязает в этой трясине. Тонет, задыхается, идёт ко дну.

— И ты уверена, что оно было предназначено тебе?

— Не знаю, — она сделала глоток. — Уже не знаю.

— А ты знаешь где сейчас твой дорогой Кайрат?

— На круизном лайнере. — Ну, хоть это она зала.

— Да, в номере для новобрачных.

И он не просто так ляпнул это наобум. Он протянул ей приглашение с подписью капитана и с именами, подтверждающее, что именно этот номер зарезервирован для Кайрата Сагатова и Роберты Купер.

— Его тоже выложила в сеть его невеста?

Кольцо жгло ей палец. Оно болело у неё на руке, словно живое, словно врастало в неё корнями, и эти длинные корни уже жгутами оплели её сердце, грозя его разорвать.

— Да. И даже если он передумал и вместо своей невесты решил отправить это кольцо тебе, на такую жизнь ты хочешь обречь себя, приняв это кольцо?

Она сняла кольцо с пальца и бросила поверх фотографий, прикрыв глаза рукой, чтобы не расплакаться.

— Нет, предпочту, чтобы меня избивали. Привязывали к кровати и били. Ты хочешь предложить мне это? — она посмотрела на него с вызовом.

Именно за гневом оказалось легче всего спрятать боль.

Он стиснул зубы, всматриваясь в её лицо.

— Я никого никогда не привязывал к кровати.

О, эта мука на его лице! Эта вечная, бесконечная мука!

— Да, я не буду это отрицать. В молодости я тоже был необузданным, — он снова взял её ладонь в свои. — Но это давно в прошлом. Я изменился. Клянусь, я изменился.

— Разве люди меняются? — она посмотрела краем глаза на фотографии, и словно поставила ноги на битое стекло.

— Наверно, только если очень стремятся к этому.

Он склонил голову и прижался губами к её руке. Его взъерошенные волосы так близко.

— У меня было три жены, — он поднял голову. — Но, клянусь, я изменился ради тебя. Потому что люблю тебя. До сих пор. Тебя одну.

Невыносимо хотелось ему поверить. Опять поверить. Как она поверила в это кольцо. Как поверила Кайрату. Но сейчас самым правильным было не думать больше ни о чём. Она хотела амнезию. Окончательную и бесповоротную. И мозг услужливо выдвигал на передний план такие привычные и такие приятные заботы: работа, её незаконченные заявки, ждущий её жёсткий рабочий стул.

— Отвези меня назад, — попросила она.