Елена Лабрус – На один раз (страница 18)

Она повернулась с подносом, оказавшись к Давиду нос к носу, а потом сделала то, чего он никак не ожидал — отвернулась. Словно надеясь, что он исчезнет, как морок. Ему даже показалось, она считает до десяти, стоя к нему спиной.

Давид, конечно, не исчез. Слегка сместился вправо, чтобы, когда она повернулась, вместо него увидела пустое место. Но не дематериализовался.

— Наши местные напитки, — улыбнулась Алекс, отыскав его глазами, и слегка качнула головой, оценив шутку. — Не желаете присоединиться к дегустации?

— Нет, спасибо. Я подожду, когда она закончится, — снял Давид очки, чтобы у Александры Эдуардовны не осталось сомнений, что это он, и он ей не мерещится.

— Это может занять некоторое время.

— Я никуда не тороплюсь, — убрал он очки в нагрудный карман и отвернулся к полкам с сувенирами.

Глава 28

Кто бы мог подумать, что ему тоже потребуется время собраться.

Эта девчонка с первой встречи действовала на него как наркотик, и сейчас ничего не изменилось. Стало только хуже. Она могла надеть на себя что угодно — он всё равно будет видеть её голой, а точнее, мучительно угадывать под одеждой то, что запомнил навсегда: выступающие ключицы, ложбинку между грудей, нежные щенячьи складочки на животе, аккуратный пупок.

Давид выдохнул, понимая, что уже несколько минут пялится на деревянную рыбу с выпученными глазами. Наверное, как честный человек, теперь он должен её купить.

Он полез в карман, посмотреть остались ли у него наличные, бросил на прилавок бумажку и ткнул пальцем, показывая направление стоящему за прилавком мальчишке-подростку.

— Сдачу не надо, — сказал Давид.

Когда в следующий раз он повернулся к Алекс, в руках у него была жуткая рыбина, упакованная в прозрачный подарочный пакет.

— Благодарю за покупку, — с плохо сдерживаемой улыбкой поприветствовала его Александра Квятковская.

Туристы, прижимая к себе драгоценные дары природы, выстроились в очередь на кассу к пацану, и она освободилась.

— Пройдёмся? — предложил Давид. — До машины.

— Не-а, — покачала головой Алекс. — Если хочешь что-то мне сказать, говори здесь.

— А если нет, замолкни навсегда? — усмехнулся он.

— Я, конечно, могу предположить, что ты оказался здесь случайно, что у тебя неотложные, важные, срочные дела, но что-то мне подсказывает ты здесь по единственной причине — из-за меня.

— Всегда восхищался твоей проницательностью, — растянул он губы в улыбку. — Но здесь так здесь. Ты надеялась, я тебя не найду?

С видом «Ты серьёзно?» она смотрела на Давида так долго, что он уже подумал: ждёт ответа.

— Ты считаешь, я от тебя прячусь? — усмехнулась Алекс.

— У меня есть основания это предполагать, — отставил он в сторону лупоглазую рыбу.

— Господи, ты на самом деле думаешь, что мир вращается вокруг тебя? — покачала головой Алекс. — И всё, что я делаю, куда еду и чем занимаюсь исключительно потому, что хочу угодить или досадить тебе?

Давиду не понравилась её ирония.

Для него это были трудные недели, ставшие тревожными месяцами, когда он убеждал себя, что единственный раз, когда он не воспользовался презервативом, не закончится беременностью.

Он почти успокоился, когда на встрече в банке Алекс уверяла, что ей нечего ему сказать. Но Давид Гросс был трезво оценивающим риски человеком, поэтому он нанял частного детектива, который следил за девчонкой. Ему удалось раскопать не так много, как хотелось бы, но одно Давид знал точно: после секса с ним она ни с кем не встречалась, но внезапный отъезд «в деревню» его, мягко говоря, озадачил. То есть он заподозрил неладное.

Алекс отвлеклась на то, чтобы попрощаться с выходящими посетителями, а Давид кивнул пацану, чтобы тот свалил и оставил их одних.

Сообразительный малец слинял, словно его здесь и не было. За окном шумные туристы охотно фотографировались у дуба с покупками и учёным котом.

— Не думал, что после престижной бизнес-школы и стажировки в банке, можно рассчитывать лишь на место продавца в захолустном городишке, — ответил сарказмом на иронию Давид.

Его бесила снисходительная улыбка Алекс Квятковской. Бесило, что она выглядела довольной жизнью, беззаботной, счастливой, когда все его планы из-за неё летели в тартарары. Когда её папаша, уже плотно прижатый к стенке, дал понять, что Давид Гросс может валить к чёрту — он его не боится, его лживая дочь выглядела как человек, которому нечего стыдиться.

Глядя на неё, Давид даже мог в это поверить, если бы не знал, что это не так.

А ещё глядя на неё, Давид чувствовал желание стянуть с неё чёртовы джинсы, плотно облегающие её стройную фигурку, отшвырнуть куда-нибудь в угол тонкий свитерок с V-образным вырезом, делающий её длинную шейку ещё изящней, отшлёпать засранку по голой попе, а затем прижаться губами к острым ключичкам, к её тёплой медовой коже и не отпускать.

С милым жестом, от которого у Давида по спине побежали мурашки, Алекс подтянула рукава, обнажив хрупкие запястья.

— Что ещё тебе надо, Давид Гросс? — упёрлась руками в прилавок эта чёртова ведьма с курчавой копной волос и веснушками на носу, которую он хотел до потери сознания. — Чего ещё ты от меня хочешь?

«Вопрос неправильный, спроси: «Чего ты хочешь?» И я отвечу: «Тебя», — скрипнул зубами Давид. Ему бы сейчас что-нибудь разбить, сломать, куда-нибудь ударить, но он лишь сжал до хруста кулаки и тут же заставил себя их разжать.

— Немного, — полез он в карман и протянул пакет из аптеки, в которую заехал по дороге.

— Это что? — удивилась Алекс, словно ждала от него подарок. Открыла и изменилась в лице. — Тест на беременность?!

Глава 29

— Сколько времени прошло с нашей встречи? — голосом пресным, как минералка без газа, спросил Давид.

— Смотря какую встречу ты имеешь в виду, — сглотнула она.

Когда Алекс увидела содержимое пакета, от её лица отлила кровь, но сейчас возвращалась и расцветала на щеках пунцовым румянцем.

— Ты знаешь какую. Ту, когда отец отправил тебя ко мне раздвигать ноги. Хотя, возможно, он рассчитывал, что в банке ты сделаешь то же, тебе видней. — Его взглядом, опасным, острым, беспощадным, можно было колоть лёд. — Так сколько времени прошло с той самой встречи?

— Два месяца. С лишним, — выдохнула Алекс. — Ты прекрасно можешь посчитать сам.

— Конечно, могу. Это долгий срок. У тебя были за это время месячные?

Она резко набрала воздуха в грудь, словно хотела выпалить что-нибудь необдуманное, возразить уверенно и беззаботно, но потом вцепилась в пакет, опустила глаза и сдержалась.

Давид видел чуть выше её тонких запястий вставшие дыбом волоски, на шее — бешено бьющуюся жилку.

— Алекс, — его голос приобрёл бархатные, почти ласковые нотки, — это, конечно, нескромный, но очень простой вопрос. Да или нет?

— Зачем тебе знать? — подняла она глаза.

Но Давид уже знал ответ.

Чёрт бы это всё подрал! Его худшие опасения оправдались: она беременна, и её ублюдочный папаша отослал её подальше, чтобы Давид не знал.

Чтобы никто не знал. Чтобы потом, когда ребёнок родится, у Квятковских был такой козырь, против которого Давиду нечем играть — его ребёнок.

— Только не говори… — испуг в её глазах был неподдельным, что слегка не вязалось с его теорией, но она и раньше удивляла Давида странным, нелогичным, по его мнению, поведением.

— Мы не предохранялись, — ответил Давид на её невысказанный вопрос.

«О, мой бог!» — прочитал он по губам, а потом Алекс Квятковская посмотрела на него испуганно.

— Я недавно переехала, у меня было много стрессов, очень трудный месяц. Небольшая задержка ведь ничего не значит? — уговаривала она то ли Давида, то ли себя, словно ища у него поддержки, обращаясь к его опыту. — Иногда ведь случаются задержки?

Давид застыл каменным столбом. Его рациональный мужской мозг, всё сводящий к простым решениям, привыкший всё просчитывать на три шага вперёд, по ощущениям перегрелся.

Он ничего не понимал. Сейчас он мог бы поклясться, что в ней нет ни грамма лжи, если бы не помнил, что она талантливая лгунья.

— Прекрати разыгрывать комедию, — разозлился он. — Тебе не пятнадцать лет. Это не первые твои месячные. И я не первый твой мужчина.

— Я отвечу тебе то же, что однажды сказал мне ты. Ты ничего не знаешь обо мне, — вспыхнула она как спичка: резко воспламенилась и тут же погасла, словно её сразу задули.

— Может быть, — спокойно согласился Давид. — Но что бы ни задумала твоя отвратительная семейка, обещаю, для тебя это закончится не так, как вы планировали.

— Планировали? — она подняла на него глаза, полные слёз.

Похоже, Давид ошибся с названием жанра: это была не комедия — слезливая мелодрама. Только не знал, какую роль отвести себе: романтический герой или негодяй и коварный соблазнитель.

— Могу предложить варианты: задумали, рассчитывали осуществить, наметили целью. Помнится, ты очень внимательно относишься к подбору слов. Выбери нужное.

— Всё это синонимы, — резко, отрывисто дышала она.