Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 55)

Жалко было только физрука, но, судя по тому, как тот её обнял, он единственный был в курсе, и ни о чём не жалел.

— Я определилась, мам, — гордая, непокорная, моя девочка одна вышла из раздевалки. — Я иду учиться в лицей, — улыбнулась она.

Я крепко её обняла.

— Это было… — я выдохнула и покачала головой. — Нет слов, как. Сильно. Горжусь тобой.

— Вся в мать, — ответила она. Посмотрела на Нестерова. — Ладно, и немного в отца.

— Нет, нет, я не против, — обнял Нестеров нас обеих. — В мать, так в мать. Ну что, едем отмечать?

— Да, нам есть что, — счастливо улыбались мы, пока остальные ученики, учителя и родители её школы уныло брели к выходу.

— Ты специально, да? — подошла к Ульяне Таля.

— Нет. Я просто промазала. Бывает, — пожала та плечами и улыбнулась ей вслед.

— Слушай, — подошёл Артём. — Я же сначала не понял, а потом, как понял. Ты крута, малышка! Дай пять! — поднял он руку.

Сестра стукнула его по ладони.

— Молодец, — прозвучал рядом голос Марины.

— А ты что здесь делаешь? — встала перед Артёмом Карина.

— Ничего. Просто пришла посмотреть игру, — спокойно ответила Марина. — Артём, можно тебя на пару слов?

Мы с Нестеровым замерли, как сторожевые собаки. Обстановка накалялась.

— Если только на пару, — ответил Артём. Обернулся к Карине. — Я сейчас.

Лучше бы им, конечно, было этого не делать — от них искрило в воздухе. И Карина не могла этого не заметить.

— Вы спали, да? — дала она им не больше минуты, а потом вмешалась.

И в этот момент всё должно было рухнуть, но Марина вдруг повернулась.

— Ты о чём, девочка? — удивилась она. Пожала плечами. Возмутилась. — Конечно, нет.

Смерила девчонку взглядом. И, чёрт побери, даже я ей поверила.

— Нет? — неуверенно отступила Карина.

— Знаешь, в другой раз я бы попросила тебя извиниться, — с таким достоинством ответила Марина, что я чуть рот не открыла и не засомневалась вообще во всём, что я про неё знала, — но бог с ним, не сегодня. Спасибо ещё раз, Артём. Всего доброго! — холодно кивнула она и удалилась как английская королева.

Я прикусила язык. Нестеров тоже промолчал.

Артём махнул деду.

— Мы здесь. — Обнял Карину и вновь повернулся к отцу: — Ну что, куда едем?

Они открыли карту, и все вместе выбирали ресторан.

А я думала о том, что, если человек способен чем-то жертвовать, он не совсем пропащий.

И искренне пожелала ей счастья.

Не такого, каким она его видит, а самого настоящего, простого и понятного.

Когда любят, верят, прощают.

И не предают.

89

Вместо послесловия...

— Карин, я же просила, — выросла в дверном проёме Олеся Райская, едва дочь вошла в дверь. — Очень просила тебя вернуться пораньше.

— Я помню, помню, мам, — стояла та, словно зашла лишь на минутку или что-то забыла за дверью, не торопясь её закрывать.

— Одиннадцатый час, — ответила мать.

— Как Антон? — с тревогой спросила дочь.

— Хуже.

— А тёть Вера у нас?

— У нас.

— Хорошо.

— Хорошо?! — всплеснула руками мать.

— Да, мам, хорошо, — оживилась та. — Потому что тёть Вера умеет делать уколы, а ты нет.

Она достала что-то из кармана.

— Это что?

— Это нужно вколоть Антону. Срочно.

— Зачем? — растерялась Олеся.

— Это противоядие.

— Противо… что?

— Куда колоть? Сколько? — оттеснила её Вера. Протянула руку к свёртку.

— Весь флакон. Внутривенно. Надо поставить капельницу.

— Хорошо, — буквально побежала она вверх по лестнице в комнату Райского.

— Где ты его взяла, Карина? Что это вообще за жидкость? — набросилась на дочь Олеся. — А если ему станет хуже? Если она убьёт его своими руками?

— Не убьёт, мам. Мне дал его отец.

— Кто? — мотнула головой Олеся.

— Отец, — повторила Карина. — Мой отец.

— Твой отец мёртв. Его… застрелили, — сглотнула она ком в горле.

— Нет, мам. Он жив. И он… — она слегка оглянулась. — В общем, он ждёт тебя там, в саду.

— Где? — не верила своим ушам Олеся.

— В саду, мам. Он правда тебя там ждёт, — слегка отступила она в сторону, словно давая ей дорогу.

Олеся неуверенно шагнула к выходу.