Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 57)
— Ну это обещание он точно не выполнит, — усмехнулась Олеся.
— Почему?
— Потому что я к нему никогда не вернусь.
Она упрямо затопала вверх по лестнице.
Остановилась в дверях. Что-то было не так. И она поняла, что — было тихо.
Хриплого, тяжёлого дыхания Антона больше не было слышно.
— Тс-с-с… — приложила палец к губам Вера. Поправила на Райском одеяло.
— Он… — обмерла Олеся.
— Нет, нет. Он спит. Просто спит.
Первой мыслью была: она сошла с ума от горя. Но потом Олеся увидела: грудь Райского мерно вздымается, и на шее слабо, но ровно бьётся жилка.
Так они и просидели рядом у его постели до самого утра.
А когда забрезжил рассвет и на пол лёг первый луч солнца, Райский открыл глаза.
— Ты как, Антон? — бросилась к нему Вера.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Выспался. И кажется, хочу есть. Где вы это взяли? — посмотрел он на флакон капельницы, что не закончился и наполовину.
— Цезарь принёс, — ответила Олеся.
Райский улыбнулся.
— Ну, если Цезарь воскрес ради меня, придётся жить. Его я подвести не могу.
Он потянулся, закрыл глаза.
И с этого дня пошёл на поправку.
Когда Ольгу Нестерову выписывали из роддома, они поехали все вместе.
Антон, Вера, мальчишки, Олеся.
Счастливый Нестеров нёс на руках новорождённую малышку.
Счастливый Артём обнимал Карину.
— Они же ещё совсем дети, — шепнула Олеся Вере, глядя на дочь. — Ты же знаешь, что Артём сделал Кари предложение?
— Конечно, я помогала ему выбирать кольцо, пока мать лежала на сохранении,— улыбнулась Вера. — А ты в курсе, что Нестеров подарил Ольге дом? Тот, в котором они сейчас живут?
Олеся отмахнулась. Конечно, она знает. Они же дружили.
— Как дочку-то называли? — обняла она Ольгу.
— Вера, — ответила подруга. — Вера в честь мамы. И Вера, потому что без веры никак.
Она потрепала по голове сына. Обняла дочь. Прижалась к мужу.
— Счастливая женщина, — вздохнула Олеся.
Она села в машину, захлопнула дверь.
На пассажирском сидении лежала роза.
— Спасибо, Цезарь. Но не все истории — сказки со счастливым концом, — сказала она и выкинула цветок в окно.
Его подняла мужская рука.
— Нет, мормышка. Но мы ещё обязательно встретимся.