Елена Лабрус – Чужие нас не предают (страница 16)
Ульяна хотела сделать себе доступ к уличным камерам, чтобы видеть, кто пришёл, кто ушёл, а они были подключены только к маминому телефону. Марина сделала доступ, установила программу, но Ульяне быстро наскучило смотреть на закрытые ворота и проезжающие по улице машины, она уже сто лет в ту программу даже не заглядывала.
— Если всё получится, я поговорю с Камилем, — сказала Марина.
— Обещаешь? — с надеждой выдохнула Ульяна.
— Клянусь! — щёлкнула та ногтем по зубу.
Ульяна даже не спросила, что получится. Лишь бы Камиль её простил.
— Что-то случилось? — спросила её Марина вчера вечером.
Ульяна принесла ей в синюю детскую свежее постельное бельё.
Она видела мамину переписку с дядей Андреем, видела фото, слышала всё, что Марина говорила папе, но не совсем понимала: это всё правда или нет.
Она так сильно была вчера расстроена, что у неё не было сил ещё и на это.
— Камиль передразнил меня при всех, — пожаловалась она. Перед глазами до сих пор стояло, как он изобразил её надутые губы, как она откидывает за спину длинные волосы, как гневно смотрит на него исподлобья. А ещё добавил: «Ну чистый тигр, только маленький». — И все, даже Карина, засмеялись. Подруга называется!
И Марина тоже засмеялась. А потом сказала:
— Ну не расстраивайся, я с ним поговорю.
Да, Ульяна была очень зла, обижена, расстроена.
Но она не хотела, чтобы мама ушла. Тем более, чтобы папа её выгнал.
И тех чувств, — злости, ненависти, ярости — больше не испытывала.
— Это же всё неправда? — на всякий случай спросила она. — Что мама спит с дядей Андреем?
Марина усмехнулась.
— Кстати, спасибо за помощь. Без тебя, у меня бы ничего не получилось. Принесёшь мне чая?
И чай она, конечно, принесла, но теперь выходило, что это из-за Ульяны мама ушла?
А ещё ночью она видела странное.
Как Марина почти голая выходила из спальни родителей.
Но если мамы не было… Значит, папа был один…
Ульяна замерла. А потом стремглав бросилась вниз.
— Артём! — заглянула в кухню. — Артём, ты где? Ну вот почему всегда, когда ты нужен, тебя нет? — всплеснула она руками.
Из окна кухни выглянула на улицу.
Машины Артёма не было.
Зато мамина машина, которую, возвращаясь из школы, Ульяна не заметила, стояла.
И выглядела так… одиноко.
И на душе было так… плохо.
Почему-то казалось, что она маму предала.
Я должна ему всё рассказать.
Ульяна рванула в прихожую.
Поеду к нему на работу, — решила она.
— Куда это ты так торопишься? — расшнуровывая кроссовок, услышала она над собой знакомый голос.
— Я… — обернулась Ульяна к лестнице. — Это неправильно, Марин. Я должна рассказать папе.
— У-у-у… как она заговорила. Ну, раньше надо было думать, милая моя, — покачала головой девушка и показала наверх. — Пойдём-ка, потрещим.
27
Ольга
Не в силах усидеть на месте, я расхаживала туда-сюда по кабинету.
Громко тикали часы на стене.
Остроумов четыре часа назад уехал по своим делам, потом на встречу с Нестеровым.
Время тянулось медленно, словно из последних сил, и вот-вот остановится.
Или это в часах села батарейка?
Поменяв батарейку, я как раз вешала часы на место, когда Андрей вошёл в кабинет.
— Ты чего в темноте? — удивился он. Щёлкнул выключателем.
Я зажмурилась от яркого света. Даже не заметила, что уже стемнело.
— Ну как? — спросила я, но уже понимала — плохо.
Уже видела по его заострившимся скулам, по играющим желвакам, по взгляду: дело — дрянь.
— Всё даже хуже, чем я думал, — поставил он на стол бумажный пакет с фирменным логотипом ресторана «Эхо». — Взял тебе суп, салат и куриную отбивную. Торопился как мог, но там такие пробки, всё, конечно, остыло.
— Спасибо! — едва заметно кивнула я, сверля его глазами. — Он поверил? Они переспали?
Остроумов рухнул на стул.
Разговор, определённо, был тяжёлым. Никогда я не видела Андрея таким вымотанным.
— Думаю, тебе надо снять квартиру. В гостинице жить нет никакого смысла. Как вариант, можешь поехать ко мне.
— То есть терять мне больше нечего — могу жить хоть у тебя, хоть с тобой? — усмехнулась я.
Здесь, конечно, впору бы заплакать, но Нестеров был прав — такой уж у меня характер, самообладания не занимать.
Я даже не села. Прислонилась спиной к подоконнику.
— Маринка осталась жить у вас. Мне вернула ключи от квартиры, — словно в доказательство достал он из кармана и положил на стол связку. — Подала заявление на развод. И вещи свои забрала.
— Мне тебя поздравить или посочувствовать? — с трудом вздохнула я.
На грудь словно положили гранитную плиту.
— Я могу пожить здесь, — ответил Андрей. — Твои вещи Нестеров привезёт сам.
— То есть мне даже заехать за вещами нельзя?