Елена Кузьмина – РИЖАНИН. Сберкнижка на предъявителя (страница 8)

– Вполне.

– Кого-нибудь в краже подозревают?

– Никого. Считают, что с Анной что-то случилось. Не могут поверить, что она могла украсть и убежать.

– Хорошо, Ивар. Тогда, для начала, давайте отправимся к ним, – Андрей поднялся из-за стола, положил блокнот в небольшую спортивную сумку, которая практически всегда была у него с собой.

– Пойдем. Будем надеяться, что Зарини дома, – Ивар взял свой рабочий портфель и они отправились в поселок.

Погода была хорошая. Светило солнце, в листве деревьев и кустов наперебой щебетали воробьи, где-то слышалось коровье мычание, где-то блеяла коза. Просто, сельский рай!

Когда они подошли к одноэтажному дому из белого силикатного кирпича, Андрей увидел, лежащего на пороге, большого белого пуделя. На туловище, хвосте, мордочке и верхней части лап, шерсть была коротко подстрижена, а на ушах и кончиках лап оставлена длинная. Вид у собаки был симпатичный и задорный. Ивар нажал на кнопку звонка у калитки и в доме раздалась электрическая трель. Пес поднял голову, но исключительно ради порядка. Он всем видом показывал, что считает пришедших благонадежными и никакого интереса к ним проявлять не собирается. Через пару минут входная дверь открылась и им навстречу вышел пожилой мужчина в брюках свободного покроя, трикотажной рубашке и шерстяной кофте. Он открыл калитку и пропустил гостей войти. С доброжелательной улыбкой протянул Ивару руку и сказал:

– Здравствуйте, товарищ Лусис! Очень приятно снова вас увидеть! – и взглянув на Андрея, добавил: – А это, как я понимаю, ваш коллега из Риги?!

– Здравствуйте! Да именно так. Андрей Андреевич приехал к нам разобраться в обстоятельствах вашего дела.

– Это очень приятно, – он с легким поклоном протянул руку Андрею. – И вернуть свои деньги будет не менее приятно.

Он закрыл за гостями калитку и, пропуская их к дому сказал:

– Проходите, пожалуйста. Устроимся на веранде. Сейчас Эмма организует нам чайный стол.

Веранда находилась с другой стороны дома, окнами в сад. Помещение было достаточно просторным, посередине стоял массивный овальный стол, за которым могло спокойно усесться шесть, а то и восемь человек. Ряд деревянных стульев у внешней, застекленной стены тоже указывал на то, что застолья в этом доме совершенно нормальное явление. У противоположной стены стоял диван, над ним на стене висела картина. Весенний пейзаж в пастельных тонах. На столе, на ажурной салфетке ваза с полевыми цветами. На больших окнах, расположенных на трех внешних стенах дома практически от пола до потолка, ажурные, ручной вязки занавески с тем же узором, что и салфетка под вазой. Все детали согласованы. В результате, в этой, вроде бы, очень простой, незатейливой обстановке чувствовалось присутствие стиля и уют.

Хозяин поставил к столу четыре стула, предложил гостям располагаться и вышел на кухню. Послышались приглушенные голоса. Скоро супружеская пара зашла на веранду. Он держал в руках блюдо с клубникой, а она – поднос с чашками. Когда стол был накрыт, хозяева тоже присоединились к гостям.

Андрею редко приходилось видеть представителей местной творческой интеллигенции, поэтому образ хозяйки произвел на него впечатление – льняная блузка с длинным рукавом вышитая латышскими национальными орнаментами, заправленная в длинную широкую юбку по крою больше похожую на цыганскую, но в соответствующих цветам вышивки на блузке тонах, серебряные серьги с выполненными из янтаря элементами в формы капли и янтарное ожерелье явно из того же комплекта. Эта женщина вообще производила такое солнечное, янтарное впечатление.

– Здравствуйте, Ивар! – сказала хозяйка, глядя на участкового. Затем посмотрела на Андрея. – Здравствуйте и вы, молодой человек! Меня зовут Эмма Яновна Розе. Я жена Иманта Петровича.

– Очень приятно, Эмма Яновна! – Андрей приклонил голову в знак приветствия и уважения. – Меня зовут Андрей Андреевич Захаров. Мне поручено провести ряд оперативных мероприятий по делу о пропаже сберегательной книжки из вашего дома.

– Ивар уже приходил к нам и расспрашивал после того, как мы написали заявление о пропаже, но больше никаких действий со стороны милиции нам наблюдать не пришлось, – она снисходительно посмотрела на обоих работников милиции.

– Ну, как же, дорогая! Еще Ян Янович приходил перед тем как на стажировку уехать…

– Ах, да! Но это было больше похоже на визит вежливости…

Наступила пауза. Было совершенно ясно, что пара питает глубокие сомнения по поводу компетентности правоохранительных органов и способности что-либо выяснить… Подобные мысли роились у Андрея в голове. Надо было как-то изменить витавшее в воздухе настроение. Он взял с блюда ягоду, с удовольствием съел ее и заметил:

– Очень вкусные у вас ягоды.

– Спасибо, – охотно отозвалась хозяйка. – Клубника, вообще-то, капризная, но если удается найти с ней общий язык – результат радует. В этом году очень удачный урожай, не правда ли?

– Да. Действительно очень вкусно. Сочная, но не водянистая, не просто сладкая, а вкусная, летняя ягода, – Андрей удивился поэтичности собственного голоса. Выдержав небольшую паузу, он все же решил, что приличия соблюдены и можно начинать предметный разговор:

– Если не возражаете, я задам вам несколько вопросов об обстоятельствах дела о сберкнижке.

– Да-да, конечно. Как я понимаю, ради этого вы к нам и пришли, – Имант Петрович сделал призывающий к действию жест рукой.

– Я ознакомился с имеющимися в деле материалами. Вашим заявлением и показаниями. Но есть некоторые обстоятельства, которые мне хотелось бы уточнить.

– Мы готовы удовлетворить ваше любопытство.

– Первый вопрос, который у меня возник, как только я услышал об этом деле: почему сберкнижка на предъявителя? Почему не на конкретного получателя?

– Очень неожиданно, хотя, такой вопрос, наверное, было логично услышать уже с самого начала, – Имант Петрович замялся. – Это, знаете ли, очень личный вопрос…

– В общих чертах, если можно. Если это не будет иметь отношения к следствию, можем даже не упоминать в материалах дела.

– Да нет, никакой тайны нет… – он опять сделал паузу.

– Имант! Ну почему ты смущаешься, – Эмма Яновна пришла мужу на помощь. – Понимаете, молодой человек, мы вместе со студенческих лет… Со времен Латвийской Республики. Так сказать, очень давняя история. Время неоднозначное. С деньгами – трудно. Закончили учебу, поженились, через некоторое время появилась дочь, а денег не хватало. Имант был молодым ученым. И днем, и ночью занимался наукой, а мне приходилось чем-то кормить его и ребенка, платить за квартиру. К тому же, мы были молоды, хотелось принять участие и в каких-то культурных мероприятиях. Поскольку моя профессия не подразумевала постоянного нахождения на рабочем месте, я с дочкой на руках ездила, получала задания, делала эскизы, следила за качеством изготовления… и мы худо-бедно жили на эти деньги. Имант, конечно, тоже приносил свою зарплату, но только на нее прожить было невозможно…

Она на минуту задумалась и продолжила:

– Потом дочка подросла, Муж защитил кандидатскую, стал получать небольшую надбавку к зарплате, подрабатывал репититором, потом защитил докторскую, преподавал, его пригласили в Москву… Структура наших доходов радикально изменилась, но как и сорок лет назад, сумма имеющихся в нашем распоряжении денег, лежит в доступном для обоих месте и взять эти деньги может тот, кому в данный момент они очень нужны. Понимаете?

– Не совсем…

– Когда-то в общем кошельке мог быть один лат и потратил бы его тот, кому было необходимо израсходовать эти деньги в интересах семьи. И не важно кто из нас заработал этот лат. Важно, что он мог быть потрачен только в наших общих интересах. Так и теперь. Только сумма в несколько тысяч рублей занимает много места, а со сберкнижкой очень удобно. Сколько есть – столько и положил, потом сколько надо – столько и снял.

– Теперь понятно, – был, наверное, какой-то тайный смысл в словах этой дамы. – Разве вас никто не предупредил, что пользуясь такой формой вклада, вы подвергаете сбережения большому риску?

– Конечно, предупреждали.

– Но вы все-равно выбрали этот вариант?

– В силу возраста вам будет это трудно понять, поэтому поверьте нам на слово, – вмешался Имант Петрович. – В отношениях людей наступает момент, когда крайне важно взаимное доверие, а сумма денег на сберкнижке не имеет уже никакого значения. Эта книжка – залог доверия и взаимопонимания в наших отношениях. Я знаю, что Эмма будет со мной богатым или нищим, она знает, что я ценю ее совсем не за доходы.

– Судя по всему, того кто присвоил эти сбережения, не очень беспокоило, как потеря денег повлияет на ваши отношения…

– Я могу сказать, что эта потеря не является ничем в отношениях между нами, но это совершенно не значит, что мы готовы подарить достаточно внушительную по нынешним временам сумму денег какому-то нечистоплотному человеку.

– Хорошо. Тогда в протоколе я просто запишу, что вы выбрали форму сберегательной книжки «на предъявителя» по обоюдной договоренности из личных соображений.

– Я думаю, вполне достойная формулировка, – подтвердил Имант Петрович.

– Теперь расскажите, пожалуйста, про свою домработницу, Анну Аскольдовну Озолиню.

– Об Анне больше может рассказать жена, – Имант Петрович взглядом указал на супругу. – Эмма давала задания по хозяйству, Анна, в свою очередь согласовывала с ней меню для собаки, какие-то бытовые вопросы. Я, со своей стороны, могу сказать, что эта трудолюбивая женщина многие годы самоотверженно трудилась непокладая рук, очень ответственно относилась ко всем нашим поручениям и у меня ни разу не было даже мысли сделать ей замечание или в чем-нибудь упрекнуть.