Елена Кузьмина – РИЖАНИН. Сберкнижка на предъявителя (страница 10)

Андрей посмотрел в окно. Между фруктовыми деревьями, метрах в ста виднелся деревянный дом.

– А сейчас как?

– Сейчас они совсем старенькие. Им трудно даже себя обслуживать и советы давать уже невмоготу.

– С их дочерью, Дзинтрой, у вас тоже добрососедские отношения?

– С ней мы общаемся меньше. В молодости Дзинтра была очень ветреной. Все куда-то мчалась, уезжала, приезжала, все искала большое женское счастье. Тогда ей было не до нас, – Имант Петрович, все с той же улыбкой взглянул на жену. Она встретила его вгляд и тоже улыбнулась. – Ну, а в последние годы остепенилась, стала проводить здесь много времени, ухаживать за родителями.

– И если надо что-то сделать по хозяйству, бывает, она нам помогает, – добавила Эмма Яновна.

– Она тоже имеет свободный доступ в ваш дом?

– У нее нет такой необходимости. Если что-то надо, конечно, придет и спросит, а так… – недоуменно пожала плечами Эмма Яновна. – Или что вы имели ввиду?

– Я спрашиваю насколько она вхожа в дом? Какие ей известны подробности вашей жизни? Знала ли она про шкатулку и сберкнижку?

– Андрей Андреевич! – с досадой сказал Имант Петрович. – Мы живем достаточно обособленно от местных жителей. Ивар Германович может это подтвердить. И своим достатком не бахвалимся. Но с другой стороны, не прячемся и не скрываем то что имеем. Понимаете?

– Понимаю. Но для того чтобы качественно провести расследование, мне нужно собрать максимум информации, – Андрею не нравилось вести беседу, когда приходилось вторгаться в незнакомый уклад отношений и выяснять детали и подробности событий, которые людям казались совершенно естественными и им было непонятно почему такие вопросы вообще возникают. – Еще пару дней назад я не имел ни малейшего представления о происшедшем здесь и о фигурантах по этому делу, но теперь я должен все выяснить и предоставить руководству подробный отчет о проделанной работе, чтобы можно было принять решение о дальнейших мероприятиях и очень важно, чтобы хотя бы часть этих мероприятий привела нас к раскрытию совершенного преступления. Я ни в коем случае не хочу вас обидеть или задеть. Но мне нужны ответы на все вопросы. Даже на те, которые вам, на первый взгляд кажутся несостоятельными. Понимаете?

– Да. Вы правы, – Имант Петрович смутился от длинной и прочувствованной речи Андрея. – Мы Дзинтре не показывали сберкнижку. И не рассказывали о ней. Ведь так, Эмма?

– Нет-нет. Я не упоминала о ней, – она на секунду задумалась. – И шкатулку с документами при Дзинтре, кажется, тоже не разбирала.

– Теперь про собаку, – Андрей снова заглянул в свои записи. – У меня отмечено, что после того, как вы вернулись, Грэм «как-то странно себя вел». В чем это выражалось?

– Он был какой-то потерянный. Когда мы приехали обрадовался так, будто вообще людей эту неделю не видел. Был очень беспокойный – скулил, лаял и все время что-то искал. Но когда ему стала приносить еду Санита, наша новая помощница, со временем успокоился. Хотя все равно ведет себя как-то настороженно…

Андрей глазами встретился с умным взглядом, лежащего у ног хозяина пса. Выглядел он спокойным, но готовым к неожиданностям. Скорее всего, Грэм, благодаря животному чутью, знал о случившемся достаточно много, а вот рассказать не мог. К сожалению…

– Большое спасибо за вкусное угощение и за интересный рассказ. Было очень приятно с вами общаться, – он посмотрел на каждого из хозяев и отметил, доброжелательное выражение на их лицах. – Но у меня есть еще один вопрос.

В воздухе «повисла» пауза недоумения и непонимания и Андрей поторопился ее развеять:

– Не на протокол, а из чистого любопытства, – оправдываясь, сказал он. – На протяжении всего разговора вы называли свою собаку именем Грэмми, а все от кого мне приходилось слышать кличку до этого, называли его Грэм. Почему?

Имант Петрович рассмеялся:

– Грэм – лаконично и более мужественно. Люди думают, что кобелю это больше подходит. А мы дали это имя, когда еще щенком, он заливисто подпевал старому грамофону, который Эмма иногда включает, чтобы развлечь гостей звучанием старинных пластинок. Грэмми – музыкальная премия в США. Вот этот пес – наша музыкальная премия. Вот и весь секрет.

Андрей и Ивар поднялись из-за стола, пожали хозяевам руки, еще раз поблагодарили, вышли за калитку и двинулись в сторону дома Киршей.

– Расскажите, Ивар, как вам удалось за все время разговора не проронить ни слова? – улыбаясь сказал Андрей.

– Слушать не менее полезно, чем говорить, – улыбнулся Ивар. – К тому же, вы проводили этот разговор по определенной схеме и расстраивать ваш план мне было ни с руки.

Андрей посмотрел на часы. Они провели в доме Зариней больше трех часов. Очень хорошо, что начали обход с самого утра. Чтобы дойти до дома Киршей, надо было обойти вокруг импровизированного квартала. Между собой граничило шесть домов по три в два ряда. Дом Зариней был посередине одного ряда, а дом Киршей – посередине второго, то есть с противоположной стороны. Они свернули за угол один раз, но чтобы выйти на улицу со входом в дом Киршей, надо было совершить еще один поворот.

– Как, Андрей Андреевич, – начал Ивар. – Может в отделение сходим перекусим или в местную столовую?

– Спасибо за заботу, Ивар Германович, – с улыбкой глядя на коллегу, сказал Андрей. – Но после второго завтрака с фруктами, обед может быть поздним. Конечно, если Кирши не ждут нас за накрытым обеденным столом…

Они снова свернули направо. Ограда углового дома, мимо которого они проходили, была деревянная, примерно полтора метра высотой и Андрею не доставала даже до плеча, поэтому он мог оглядеть участок. Дом находился в глубине, трава тщательно выкошена, в нескольких местах аккуратные клумбы, вдалеке – ровные ряды грядок. Было видно, что этим участком регулярно занимались. А вот соседняя территория сильно отличалась: дом примерно в метре от забора, но все это расстояние занято высокими кустами сирени. Наверное весной, во время цветения, эти кусты выглядели нарядно, но все остальное время представляли собой стену, отгораживающую окна от взоров проходящих и обитателей дома от солнечных лучей. Дверь в дом – напротив калитки, рядом со входом большой куст жасмина, весь в белых цветах, источающих пьянящий аромат. На сколько можно было судить, пройти на территорию участка можно было только через дом.

Андрей и Ивар прошли в открытую калитку и Ивар постучал во входную дверь. Никакой реакции не последовало. Постояли несколько минут, он постучал сильнее. За дверью послышались неясные звуки. Значит дома все-таки кто-то есть. Дверь открылась. На пороге стояла старушка в белой блузке, сером сарафанчике и фетровых ботиночках. Она внимательно оглядела пришедших и остановила свой взгляд на Иваре:

– Здравствуйте, Ивар! Мы с Язепом думали, что вы к нам обязательно зайдете. Проходите, пожалуйста! – сказала она по-латышски.

Через прихожую они прошли в просторную гостиную. Напротив входа в комнату были расположены выходящие в сад окна. Недалеко от одного из окон, в кресле сидел старичок. Такой же древний, как и впустившая их старушка. Андрей сделал вывод, что это и есть хозяева дома, Кирши. Здесь тоже стоял массивный обеденный стол. Только круглый и по-меньше, чем у Зариней. Хозяйка указала им на стулья возле стола. Старичок подслеповато смотрел на них и улыбался беззубым ртом.

– Здравствуйте, Язеп! – перед тем, как сесть за стол, Ивар подошел и пожал старичку руку. Он тоже говорил по-латышски. – Вот, привел к вам коллегу из Риги. Он теперь занимается кражей у Зариней.

– Зравствуй, Ивар! – он немного приподнялся, пожимая участковому руку. – Извини, я тут посижу. Что-то ноги сегодня болят. Здравствуйте, молодой человек!

Он кивнул Андрею и сел обратно в кресло.

– Ивар! – Андрей совсем не подумал, что со стариками может возникнуть языковой барьер. – Мне по-латышски будет трудно говорить. Придется тебе переводить.

– Не страшно, – приветливо ответил тот. – Поработаю переводчиком да и протокол составлю.

– К тому же, – обратилась к Андрею старушка. – С нас толку мало. Мы тут сидим, радио слушаем. Выходим только, когда тепло, сухо и ветра нет.

– А в майские праздники дома были? – спросил у нее Андрей.

– Понимаете, нам каждый день праздник, – отмахнулась старушка. – Дзинтра в мае каждые выходные приезжала. У нас никаких особенных событий в жизни не было. Пенсию как обычно принесли. А так даже вспомнить нечего.

– Как же! Зариньш меня в больницу возил, – перебил Язеп. – На машине туда отвез и потом обратно забрал!

– Ну что ты несешь! – раздосадованно и громко сказала Вэлта. – Это в апреле было. Мы про май говорим!

– А-а-а! Про май! – стушевался старичок, поняв, что чего-то не расслышал.

– Лариса часто приезжала?

– Да. В мае они с Дзинтрой каждые выходные вместе тут были. По хозяйству помогали. Двор после зимы почистили.

– К Зариням часто ходили?

– Ну, Дзинтра вообще к ним без надобности не ходит. А Лариса не отчитывается, – Вэлта беспомощно развела руками.

– Скажите пожалуйста, а что вы вообще об этой краже думаете? – Андрей видел, что толку с расспросов не будет никакого, но хоть что-то хотелось от них узнать.

– А что тут думать! Приезжают к этим Зариням все кому не лень, – опять включился в разговор Язеп. – Бродят по их участку и по дому. Не удивительно, если в один прекрасный день все добро до последней ложки какие-нибудь гости унесут.