Елена Кутузова – На задворках конгломерата Шу́са: история одной командировки. 12 рассказов-расследований о космической командировке от авторов мастер-курса Евгении Кретовой (страница 2)

– Всё издеваешься над пассажиром? – поинтересовался вошедший в кают-компанию бортмеханик Хэйшем Янссенс, промакивая влажные волосы полотенцем. – Не предупредил его, что Эдди не соблюдает пропорции жгучего перца?

– Нет лучшего учителя, чем собственный опыт!

– Он нам деньги платит, вообще-то. Мог бы и повежливее быть.

– Он платит их не нам, а капитану. Вот пусть капитан о нём и заботится. В моих должностных обязанностях ничего не сказано о том, что я должен защищать пассажиров от взбесившегося синтезатора. Тоже мне, театрал…

– Как вы вообще это едите?! – Идоро, несмотря на покрасневшие глаза и горящий рот, сумел вернуться к разговору.

– Смешиваем с нейтрализатором, – лаконично ответил Хэйшем, оттягивая пальцем влажный воротник футболки. – Не обращай внимания на Йонни, каждый раз во время полёта на Аурию у него портится настроение. А уж если с нами летит человек, добровольно заплативший деньги, чтобы его доставили в этот, по определению Йонни, гадюшник…

– Да, гадюшник! – вскинулся навигатор. – Планета миллиардеров, тоже мне! Покажи хоть одного жителя Аурии, который сделал свои деньги честно!

– А тебе не всё равно, как они сделали свои деньги, пока они делятся ими с нами? Мы им, вообще-то, товар возим.

– Нет, не всё равно! – грохнул кулаком по столу Йонни. – Ты знаешь, что у нас за груз? Я видел декларацию, это гимн культуре потребления! Разве не понимаешь, что участвуя в поставках толстосумам элитных товаров, мы им потакаем? Провоцируем продолжать вести богемный образ жизни? Тратить всё больше и больше денег, чтобы устраивать зрелища и поддерживать имидж? Но ведь для того, чтобы тратить деньги, они должны их сначала получить, то есть высосать из таких работяг, как мы с тобой! А вот такие пассажиры, отправившиеся на Аурию с распахнутыми от восхищения глазами, – Йонни кивнул в сторону Идоро, – поддерживают спрос на зрелища и помогают крутить всю эту мясорубку!

Идоро уминал нейтрализованную еду за обе щеки, не переставая внимательно слушать. Очевидно, Йонни считает его обычным прожигателем жизни, отправившимся на Аурию ради гастролей Галактической Оперы. Вот и хорошо, значит, реальная цель его поездки осталась в тайне; чем меньше окружающих о ней будут знать, тем лучше.

– Тебе семью кормить надо. И мне тоже! Не полетим мы – полетит кто-то другой, но свой груз толстосумы с Аурии всё равно получат. Так что делай свою работу и радуйся, что она у тебя есть!

– Я делаю, – прошипел сквозь зубы Йонни. – Я делаю. Но, видит Бог, каждый раз, когда мы летим на Аурию, мне хочется подправить курс и сломать гипердрайв!.. – и навигатор, сжимая кулаки в бессильной ярости, вышел из кают-компании, в которой воцарилось неловкое молчание.

– Подправить курс? – рискнул вздёрнуть бровь Идоро. – Разве именно это не является работой астронавигатора?

Хэйшем вздохнул.

– И сломать гипердрайв. Если гипердрайв сломается во время полёта, нас выбросит в обычное пространство, при этом мы тут же затормозимся до световой скорости, и перегрузка будет такой, что для людей на борту история сразу закончится. Но корабль полетит дальше, причём из-за движения с околосветовой скоростью его релятивистская масса станет очень-очень большой.

– Преобразования Лоренца?

– Они самые. Корабль идёт с грузом, так что если подправить курс так, чтобы вся эта масса попала точно туда, где будет планета… – бортмеханик свёл кулаки вместе и быстро развёл их в стороны, выпрямляя пальцы. – Бух.

Идоро, нахмурившись, посмотрел вслед Йонни:

– Он же это не серьёзно?!

– Нет, конечно. Он на такое неспособен. Просто каждый раз, когда мы летим на Аурию, его пробивает острое чувство социальной несправедливости.

Капитан корабля Глен Сундберг проскользнул в дверь кают-компании. Невысокий темноволосый швед с ярко выраженными азиатскими чертами покорил Идоро Иллеша с первого взгляда.

– Капитан, – Хэйшем отсалютовал своим стаканом.

– Хэйшем, – кивнул тот и повернулся к пассажиру: – Я вижу, вы уже познакомились с Эдди?

– О да, – Иллеш попытался не позволить всей гамме эмоций, испытанных при упоминании Эдди, проявиться на своём лице. – Это был уникальный опыт. Я надеюсь, неповторимый.

Глен смерил Идоро взглядом и повернулся к бортмеханику:

– Йонни?

– Вы же его знаете, каждый раз на плече к Аурии он начинает хандрить. Сейчас он не предупредил пассажира про нейтрализатор специй.

Капитан налил себе чашку эрзац-кофе.

– Долетим до места – устрою втык. Хэйшем, проверишь Ханя с Кимом? Они ушли заниматься проверкой груза ещё утром, и с тех пор от обоих ни слуху, ни духу. А я только сейчас сообразил: какой смысл проверять груз, когда мы уже в гипере? Если что-то могло отвалиться, оно бы отвалилось при разгоне!

– А большой у вас экипаж? – поинтересовался Идоро, наблюдая, как Хэйшем, залпом допив свой эрзац-кофе, ставит стакан в посудомойку и выходит из кают-компании.

– Вы почти со всеми знакомы, – пожал плечами капитан. Японской невозмутимостью он явно не обладал. – Кроме Йонни и Хэйшема есть ещё наша пилотесса Жаклин, суперкарго Хань и помощник суперкарго Ким. Эти ребята в основном занимаются развесовкой груза, балансировкой и креплением к каркасу. Мы маленький корабль, нам большой экипаж ни к чему.

– Насколько маленький?

– Основная обитаемая часть корабля – каюты, кают-компания, мостик, шлюз, серверная, отсек жизнеобеспечения, мастерская бортмеханика и всё такое – построена таким образом, чтобы уместить максимальный объём в минимальную площадь поверхности, которую надо сделать прочной и герметичной, поэтому в целом похожа на шар, и мы сейчас примерно в его центре. От этого шара отходят два длинных лаза, в концах которых находятся реактор и гипердрайв. Оба могут нуждаться в ремонте во время полёта, но реактор создаёт помехи для работы гипердрайва, поэтому их пришлось разнести подальше. Получившаяся конструкция напоминает бусину на спице. Эта спица закреплена на силовом каркасе корабля, к которому крепятся также трюмы, двигатели, радиаторы и прочее оборудование. Всё это уже не герметизировано, атмосфера в трюмах будет только мешать. В целом получается довольно устойчивая конструкция. В атмосферу мы не суёмся, пользуемся услугами лихтеров, поэтому аэродинамичный корпус нам не нужен. Собственно, у корабля вообще никакого корпуса нет.

– А где расположена спасательная капсула? – этот вопрос интересовал сыщика с того самого момента, как он ступил на палубу «Дервиша».

– У нас её нет, потому что в ней нет смысла. Пока мы рядом со звездой, нам в случае чего придёт на помощь местная спасательная служба.

– Но когда вы в гипере, то вы даже на помощь позвать не сможете. Или у вас есть гиперсвязь?

– Нет, конечно! Установка для связи из гиперпространства будет стоить больше, чем весь «Дервиш» вместе с грузом! Но если говорить о гипере, то спасательная капсула должна быть оснащена собственным гиперприводом, а значит, и собственным реактором, что ограничивает её минимальный размер. Получается, спасательная капсула для «Дервиша» должна быть размером с сам «Дервиш», а это тоже уже невыгодно.

В этот момент на запястье капитана ожило переговорное устройство:

– Глен, я нашёл Кима. И лучше бы вам прибыть сюда лично.

В затылке Идоро зазвенел тревожный колокольчик. Тон Хэйшема наводил на мысль, что капитану корабля не понравится зрелище, которое ему предстоит увидеть. Глен тоже это понял, поэтому вскочил и не глядя опустил чашку в посудомойку:

– Он в порядке?

Ответа Хэйшема Идоро не услышал, но увидел отражение лица капитана в стекле дверей и тоже встал:

– Я умею оказывать первую медицинскую помощь.

– Спасибо за предложение, – Глен задержался у дверей, – но я попрошу вас вернуться к себе в каюту и какое-то время не покидать её.

– Итак, один член экипажа пропал после перехода в гипер, а второй мёртв, – подытожил Идоро, разглядывая на планшете сделанные Хэйшемом снимки с места обнаружения тела. Кима нашли между двумя грузовыми секциями. Балка силового каркаса образовала узкий проход между закреплёнными слева и справа типовыми контейнерами, приваренные к балке скобы отливали жёлтым в луче фонаря, рядом с ними вдоль балки уходил темноту трос для карабина собственного страховочного фала скафандра. Идоро терпеть не мог осматривать место происшествия по фото, но других вариантов не существовало: у него не было подогнанного по фигуре скафандра.

– Его фал был пристёгнут?

– Да, был.

Идоро повертел фотографии так и эдак, переходя от одной к другой, увеличил некоторые из них в попытке рассмотреть детали.

– Жаль, что вы не сфотографировали, в каком именно положении находилось тело.

– Ну уж простите, господин инспектор, что мы были заняты попытками реанимировать нашего товарища, – съязвил Йонни. Идоро взглянул на него исподлобья, и астронавигатор прикусил язык.

– Я понимаю, вы нервничаете, – негромко произнёс следователь, – но это моя работа. Так помогите мне сделать её хорошо. Итак, Хэйшем, где именно находилось тело?

– Вот тут, – бортмеханик открыл одну из фотографий и черкнул по ней ногтем. – Ким висел на страховочном фале.

– Понятно. Теперь позвольте мне пару минут подумать.

Идоро вставил в уши наушники, включил музыку и вернулся к фотографиям. Он рассматривал их так и эдак, пытаясь построить в уме картину происшедшего. Члены экипажа терпеливо ждали. Наконец следователь остановил музыку и снял наушники.