Елена Кутузова – Кукушкины дети (страница 6)

Судорожно вздохнув, Белка приоткрыла дверь.

За ней никого не было. И дурное пернатое куда-то делось, наверное, улетело по своим птичьим делам. Схватив лежащую на краю раковины тряпку, Белка выскочила из туалета и только в коридоре поняла, что все это время не дышала.

Шпала все так же стояла возле доски, только уже без журнала. Вместо него, у неё в руках была указка, которой она методично постукивала по ладони. Она строго взглянула на запыхавшуюся Белку и поинтересовалась:

– Гарина, вы пешком до Волги ходили? Полынью искали? Надеюсь, нашли? Тогда вытирайте доску, иначе этот урок будет на вашей совести, как и последующая контрольная.

Белка виновато оглянулась на так и стоящих возле парт одноклассников и поспешно вытерла разводы.

– Хорошо, – одобрила Шпала и разрешила: – Можете садиться.

После чего открыла журнал. Кончик остро отточенного карандаша заскользил по странице.

Стало так тихо, что слышно было, как гудят под потолком люминесцентные лампы. Ученики вжимались в парты, стараясь стать как можно незаметнее.

Людка сидела недалеко от Белки. И словно копировал учительницу: прямая спина, поджатые губы, взгляд на доску, как будто там написано что-то интересное. Сама Белка предпочитала смотреть в окно, благо сидела рядом с ним.

И едва успела пригнуться, когда заметила какое-то движение.

Её окатило градом мелких осколков, а на парту, прямо на тетрадь, упала сорока. Белые перья заливала кровь.

Белка завизжала и вскочила, опрокинув стул. А птица несколько раз дернулась и затихла, вывернув голову и уставившись на девушку круглым глазом.

– Гарина, успокойся, – Шпала как-то очень быстро преодолела расстояние от своего стола до окна. – Ты не ранена? Что у тебя с руками? – от волнения она даже перестала выкать.

Белка всхлипнула: пальцы слипались от застывающей крови.

– Быстро в медкабинет! – Шпала оглядела класс, и в этот раз не из-за нарушения дисциплины. Цепкий взгляд остановился на Илье: – Ремизов! Отведите Гарину к медсестре. Остальные – быстро собираемся и без паники выходим в коридор. Больше никто не ранен?

Белку вели – она шла. Велели сесть – упала на застеленную белой пеленкой кушетку. Она смотрела на свои руки, но видела только круглый глаз, который быстро мутнел, словно изнутри его покрывала изморозь. И – как отражение в зеркале – ухмылку Лизоблюдки.

– Эй, смотрим сюда! Смотрим, я сказала!

В нос ударила вонь, и Белка задохнулась. А потом увидела, как медсестра убирает ампулу с нашатырем.

– Очнулась? Вот и умница, – мокрая вата прошлась по вискам, глаза сразу заслезились.

Белка отвернулась.

– Не двигайся, – медсестра придвинула сверкающий лоток поближе и полила на руки перекисью. Она вспенилась и зашипела.

– Не больно?

Белка покачала головой.

– И не щиплет? – медсестра осторожно сняла грязь и кровь салфеткой. – Надо же, ни царапины. Иди умойся. Сможешь?

Белка рассеянно кивнула, и медсестра подвела её к раковине. Приторно-розовый кусочек мыла намок и все время выскальзывал из непослушных пальцев.

– Не торопись. У тебя есть аллергия на препараты?

– Нет, – Белка очень старалась не смотреть в висевшее над раковиной зеркало. Казалось, оттуда, проламывая стеклянную корочку, вывалится птица и затрепыхается, разбрызгивая кровь по белым стенам.

– Держи, – в руках оказалась мензурка с чем-то вонючим. – Залпом!

Когда Белка выпила, медсестра померила ей давление и повернулась к мнущемуся у двери Ремизову:

– Чего стоишь? Или на урок. Учительнице скажи, что я отпустила Гарину домой, вот только родителям позвоню, сообщу…

– Мама на работе. И папа тоже, – Белка сообразила, что не стоит говорить, что родители уехали. – И я лучше на урок пойду, у меня уже все прошло…

– Я вижу, как прошло, – вздохнула медсестра. – Может, скорую?

– Не надо. Я на уроки пойду, – упрямо повторила Белка и встала.

Стены покосились, пол вздыбился, но она удержалась на ногах. И даже спокойно прошла мимо разочарованного Ильи.

– Если будет плохо, сразу ко мне, – велела медсестра.

– Я прослежу, – кивнул Ремизов и побежал следом. Его не оставляла надежда уйти с уроков так, чтобы за это ничего не было.

– Я бы тоже испугался, – хмыкнул он, догнав Белку. – Это с какой же силой она летела, чтобы пробить двойной стеклопакет?

Белка остановилась и резко повернулась к однокласснику:

– Физику учил? А математику? Вот и посчитай! И отстань от меня, наконец!

Она быстро пошла по коридору, оставив растерянного Илью позади.

В кабинете техничка и трудовик затягивали разбитое окно пленкой. Сороку уже убрали, о ней напоминали только бурые пятна.

– Ваши в триста третьем, – заметила её техничка. – Твою сумку тоже туда забрали.

Триста третий был кабинетом истории. Его «хозяйка» увлекалась этнологией славян, особенно обрядами, и в шкафах лежали материалы по этой теме. В том числе и обрядовые куклы. Иногда, когда историчка не видела, ученики вытаскивали их, чтобы повеселиться.

Когда Белка открыл дверь, Шпала прервала урок.

– Гарина, с тобой все в порядке? – строго спросила она. – Родителям позвонили? И где Ремизов?

– Тут я, – Илья валился в класс, но ту же подтянулся и аккуратно закрыл дверь. – Медсестра велела наблюдать, и если что не так – вести к ней. Оль, подтверди!

– Верно, – пробормотала Белка. Усталость вдруг накатила ватной волной, хотелось рухнуть в уголок и чтобы никто не трогал.

– Тогда садитесь и не шумите. Сегодня мы ничего не успели, так что новый материал пройдете самостоятельно. А если кому не нравится, могу предложить мини-контрольную.

Недовольный гул стих под её взглядом. Возразил только Ремизов:

– Не успеете! Скоро звонок!

– Все так думают? – учитель встала и медленно прошла между партами. Людка торжествующе оглядела класс. Белка вздохнула: ну вот что ей не живется спокойно? Глядишь, и относились бы получше. Так нет же… Она еще раз вздохнула и отвернулась, скользнув взглядом по одной из кукол.

Она сидела за стеклом, чуть склонив голову – то ли под нажимом верхней полки, то ли потому, что её криво сшили. Лишенное глаз и рта лицо белело в полумраке шкафа.

Ирина Стефановна сделала её прямо на уроке, объясняю какую-то узкую тему, поэтому Белка не боялась: новые куклы не принимали участия в древних, «правильных» обрядах и были безопасны.

Но эта вдруг открыла глаза и моргнула.

Белка застыла, не понимая, чудится ей это, или кукла действительно ожила. В ушах заполошно заколотился пульс.

– Гарина, тебе плохо? – строгий, хорошо поставленный голос заставил очнуться.

Рядом стояла Шпала.

– Тебе плохо? – повторила она вопрос.

– Нет, все хорошо, – выдавила Белка. Не признаваться же, что испугалась какой-то куклы.

А та снова моргнула. Но в этот раз Белка поняла, что это учительница встала так, что её лицо оказалось напротив полки, и глаза отразились в стеклянной дверце шкафа.

– Иди-ка ты домой. Я предупрежу Ирину Стефановну, что тебе нездоровится. Ремизов, – велела безапелляционно, – проводи Ольгу. Доведи до квартиры, ты понял?

– Понял, Ксения Ивановна, – довольный Ремизов подхватил свою и Белкину сумку. – До самой двери доведу. И прослежу, чтобы она зашла домой.

В коридоре Белка отобрала свою сумку:

– Сама дойду, не маленькая.

– Сдалась ты мне, – хмыкнул Илья. – Просто уже хочу на свободу! Так что выходим вместе, а потом…