Елена Кумскова – Но это не точно (страница 3)

Леонид улыбнулся, протянул руку под столом и схватил ее за пятку.

– Устала?

– Нет. Все отлично. Просто к каблукам никак не привыкну.

– Давай-ка попробую помочь.

Он потянул ее за ступню и стал массировать ногу. При этом он продолжал весело болтать на отвлеченные темы, но Катя поняла, что этот вечер просто так не закончится. И ошиблась. Леонид бросил свою машину ночевать в переулке («После алкоголя за руль не сажусь»), довез ее до дома на такси и, несмотря на вовсе не невинные поцелуи на заднем сиденье, в гости не напросился. Весь оставшийся вечер дома Катя проплакала. Ей показалось, что она ему просто-напросто не понравилась. Иначе бы он настаивал на продолжении. Нет, конечно, она бы ему отказала, но не хотела, чтобы он уезжал вот так… И снова ошиблась. То, о чем она думала, случилось довольно скоро. После пары свиданий в уютных ресторанчиках и прогулки по парку Горького она оказалась у Леонида дома. К тому моменту скромная и не имевшая большого опыта в любовных делах Катя уже была готова на все.

Леонид жил недалеко от метро «Октябрьская». Совсем недавно построенные шикарные дома окружали зеленый сквер с беседками и фонтанами. Во дворе ни одной машины. Катя даже удивилась.

– Тут подземный паркинг для жильцов, на территорию двора въезжать нельзя – зеленая зона, – объяснил Леонид, первой пропуская ее в квартиру.

Перед ней простирался длинный коридор, по обе стороны которого виднелись двери в комнаты. Катя попыталась сосчитать, но Леонид отвлек ее:

– Чай? Вино? Или, может, что-то другое?

– Ничего, спасибо, просто воды.

Она засмущалась. Леонид улыбнулся:

– Ладно, проходи, располагайся. Я сам сейчас что-нибудь придумаю.

Она зашла в первую по коридору комнату. Это была гостиная. Тут точно поработал дизайнер. Молочно-белые стены и ковер оттеняли теплую на вид деревянную мебель, ее было совсем немного. Целую стену занимал огромный кожаный диван, над ним висели три картины – какая-то абстракция, но красиво, отметила про себя Катя. Перед диваном стоял небольшой столик: по центру столешницы из необработанного дерева текла стеклянная речка. Катя невольно залюбовалась. Вдруг часть стены напротив нее отъехала в сторону, и вошел Леонид, который нес в одной руке бокалы для шампанского, а в другой – тарелку с ягодами. Катя позже присмотрелась: гостиная была объединена с кухней, ее разделяли только широкие разъезжающиеся двери, выкрашенные в цвет стен.

А потом была ночь… Под утро, лежа на широкой кровати рядом с похрапывающим Леонидом, Катя пыталась понять, что она чувствует. Вроде все хорошо, Леонид был ласков и внимателен, но как будто чего-то не хватило. Возможно, она слишком долго мечтала об этой ночи, слишком многого ждала, переоценила значение события. Наверное, это загадочное «волшебство», о котором вокруг столько говорят, еще впереди. В конце концов, им нужно лучше узнать друг друга. Успокоившись этими мыслями, Катя попробовала уснуть, натянув на себя покрывало. Одеяло было только одно, и в него закутался Леонид. Оно и понятно, человек привык жить один. Во сне забыл, что рядом с ним ночует еще кто-то. Покрывало было скользкое и неприятное телу, но хоть что-то. Леонид спал с открытыми окнами, а Катя была мерзлячкой.

Катя и Леонид были во всех отношениях разными, но почти сразу стали жить вместе. Каждое утро Катя, готовя Леониду завтрак, не могла поверить, что все это происходит с ней. Леонид не хотел отпускать ее от себя, и через месяц она перевезла небольшой чемодан с вещами из бабушкиной квартиры. Она старалась предугадать каждое его желание. По дороге на работу в метро изучала кулинарные сайты, чтобы порадовать его вечером. Леониду очень нравилось, когда она для него готовила. Сам он любил поспать и на работу приезжал поздно. Извиняясь, что не подвозит ее по утрам, предлагал купить ей какую-нибудь машинку, но у Кати не было прав, и водить в Москве она боялась. Вечером они тоже редко возвращались вместе. Леонид уходил на встречи с партнерами, чаще всего в каких-нибудь барах, Катю туда не брал. «Рабочие разговоры, котенок, тебе будет скучно». Приезжал он поздно, голодный и пьяный. Открывал сковородки, пытался зацепить вилкой рыбу или котлету. Катя, прикорнувшая в ожидании на диване, вскакивала, усаживала его за стол, начинала греть давно остывший ужин. Но случались и другие вечера. Леонид приходил домой, приносил Кате букеты – огромные, высоченные, в половину ее роста. Они смотрели в кровати старые фильмы, и он засыпал, обняв ее за бедра и положив голову ей на живот. Катя так и сидела не шелохнувшись, боясь его потревожить. Катя была влюблена.

Как-то вечером в пятницу, вернувшись с работы, она застала Леонида дома. Он сидел на кухне трезвый и злой. На Катины расспросы не отвечал, только кивнул ей в сторону спальни:

– Иди. Там коробки. Примерь.

На кровати стояло несколько пакетов. Порой Леонид покупал ей вещи. Это были спонтанные и чаще всего неуместные покупки. Ну зачем Кате сумка по цене недорогого автомобиля, да к тому же броская? Куда ее носить? Но она послушно надевала не подходящую ее гардеробу вещь, а не то Леонид расстраивался, надувал губы, как ребенок, и мог молчать несколько дней. В этот раз комплект был тщательно подобран. Черное закрытое, но, сразу видно, вечернее платье, черные шелковые лодочки с крупными блестящими пряжками и изящный плетеный клатч. Катя примерила обновки и очень себе понравилась.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – Она влетела на кухню и порывисто обняла Леонида.

– Подошло? Вот и хорошо. Собирайся. Мы едем на день рождения.

– К кому?

Катя растерялась. Она уже привыкла, что он почти никуда ее с собой не звал, и по этому поводу не расстраивалась – не любила тусовки, светскую болтовню, попытки понравиться чужим людям, подчас совершенно к ней не расположенным. Нет, это все не для нее. Она уж лучше дома посидит с книжкой или кино посмотрит. А вот выйти куда-нибудь вдвоем, конечно, хотелось, но в последнее время это получалось все реже.

– К матери моей, – буркнул Леонид и скрылся в просторной гардеробной.

Хотя они уже год прожили вместе, Катя очень мало что знала о семье Леонида. Родители его большую часть времени проводили в разъездах, изредка позванивая сыну то из Риги, то из Валенсии. И там и там у них были дома.

Для праздника был снят старинный особняк в самом центре Москвы. У двухэтажного, украшенного лепниной и со вкусом отреставрированного дома останавливались роскошные машины, из них выходили люди, знакомые Кате по глянцевым журналам, которые она листала в метро. Леонид выглядел потерянным. Вся его гладкость и лоск сошли, как будто и не бывало. Хватаясь за Катину руку, как за соломинку, он вошел внутрь.

Зою Яковлевну Катя заметила сразу. Высокая, яркая, в длинном алом платье, которое вряд ли бы подошло другой женщине ее возраста, но ее этот наряд украшал. На шее колье из крупных красных камней, в уши вдеты такие же серьги. Они покачивались в такт ее движений и завораживающе мерцали при свете старинной люстры. Катя ничего подобного никогда не видела. Заметив сына, Зоя Яковлевна слегка махнула ему рукой и продолжила разговор со стоявшей рядом парой. Леонид как будто съежился и схватил с подноса у проходившего мимо официанта коктейль. Прошло минут двадцать, прежде чем, обменявшись любезностями еще с несколькими гостями, Зоя Яковлевна подошла к ним.

– Леонид! Доехал-таки? Нашел время поздравить маму? – Она приобняла сына одной рукой и подставила щеку для поцелуя.

– Конечно. С днем рождения. Желаю тебе жить в свое удовольствие. Впрочем, как и всегда. – Леонид сухо чмокнул мать и отхлебнул из бокала.

– Спасибо, мой мальчик. Ты, я смотрю, тоже ни в чем себе не отказываешь? – Она кивнула на почти опустошенный бокал. – А вечер, между прочим, только начинается. Завязывал бы ты, мой дорогой, в подростка играть. Наслышана я о твоих подвигах. На работе не появляешься, из баров не вылезаешь – знаю, докладывают.

– Что-то не то тебе, мамочка, докладывают. Я ж у тебя наисерьезнейший человек. – Леонид вдруг опять стал самими собой, начал балагурить, правда, зло, без присущей ему легкости. – Вот, познакомься: Екатерина, моя будущая жена! – Он схватил Катю за предплечье и подтолкнул к матери.

– М-да… – Зоя Яковлевна едва взглянула на Катю. – Ну что ж, поздравляю. И желаю удачи. Впрочем, уверена, ничем серьезным дело не кончится. Леонид еще ни разу ничего в этой жизни не сделал как следует, – обратилась она уже к Кате и с улыбкой отошла к другим гостям.

В машине оба молчали. Катя пыталась успокоить, разговорить Леонида, но тот только сердито дергал плечом и смотрел в окно.

Весь следующий день Катя мысленно возвращалась на праздник. Лицо Зои Яковлевны было ей очень знакомо. Только вот где она ее видела? Уже под вечер, выходя из офиса, она зацепилась взглядом за фотографии в коридоре. На большом плакате в ряд стояло все правление банка. Зоя Яковлевна была в первом ряду. Одетая, конечно, совсем иначе, не так ярко, как вчера, но все равно эффектно, она широко улыбалась в камеру. Рядом стоял ее муж, председатель правления. Леонид был на него совсем не похож, внешне он получился в мать. У Кати сразу все оказалось на своих местах: и квартира эта роскошная, и весьма условное присутствие Леонида на работе. Ей почему-то стало неприятно. Выходит, все это он заработал не сам. Леонид часто рассказывал про разные проекты, которые он вел параллельно с основной работой. Доля в двух клубах и паре магазинов, как он уверял, приносила существенный доход, не меньше, чем должность в банке, на которую он, по его же словам, устроился сам, пройдя большой конкурс. Чему теперь верить?