Елена Кумскова – Но это не точно (страница 4)

Дома они наконец поговорили. Катя приготовилась к тому, что Леонид будет кричать, но тот только очень расстроился.

– Я тебе хотел все рассказать, честно. Да, работа в банке – это чисто номинально. Не хотелось с родителями связываться. Они считают, что мои проекты несерьезные. В целом мне эта работа не мешает, а у них душа спокойна. Кому от этого плохо? Ты прости меня – и за ложь, и за то, что меня дома нет все время. Теперь все будет по-другому. Я семью хочу, настоящую, понимаешь? У меня ведь с родителями ее не было никогда. Сколько себя помню, им всегда было не до меня. Сначала они бизнес строили, я у бабушки рос. Трудно было без родителей и финансово нелегко, но она меня любила. Потом она умерла, я в пятом классе учился. Родители няню наняли. Она от нас быстро ушла. Характер у меня был непростой, но деньги многое решают, и присмотр за мной всегда находился, а дома, настоящего теплого дома, куда хотелось бы возвращаться, не было. Он у меня появился только с тобой. Я хочу, чтоб ты мне сына родила, такого же умного, как ты. Я тебя люблю. Я так счастлив, что тебя нашел. Ты выйдешь за меня?

Они действительно вскоре поженились. Свадьба была скромной, но, что называется, со вкусом. С Катиной стороны присутствовала только пара сослуживиц из банка, которых она позвала скорее для массовки и еще потому, что очень уж напрашивались, – ни с одной из них Катя не дружила, – и мама: отчим как раз тогда начал сильно болеть, онкология. Мама была рада, что у дочери все устроилось и за нее теперь можно не волноваться, глубоко в их с Леонидом отношения не вникала. Ее мысли были заняты тем, как продлить жизнь дяде Андрею еще хотя бы на несколько лет. Со стороны Леонида было несколько приятелей, Катя была с ними знакома шапочно. Его родители не приехали, опять были не в Москве. В качестве поздравления прислали с водителем корзину цветов и конверт с деньгами.

Через год родился Степка. Маленького и слабого, его сразу с родильного стола забрали в реанимацию. Там он пробыл почти две недели. Лежа одна в палате и истекая обильно пришедшим молоком, которое некуда было девать, Катя гадала, почему все так. Не трепли ей Леонид нервы в беременность пьянками, которые все набирали силу и частоту, и неприходами домой, может, и Степка бы покрепче родился. Но теперь уж какой есть…

Вернувшись из роддома, Катя полностью погрузилась в восстановление сына. Леонид вел себя все свободнее: если приходил домой, то под утро, и падал рядом с ней практически без чувств. Катя теперь особенно ненавидела кислый запах, исходивший от него, – запах алкоголя, сигарет, душных баров и женских духов. Казалось, все это отравляет чистоту, которую она с таким трудом наводила в доме: Степка много плакал и совершенно ничего не давал делать. Катя с сыном переехала в дальнюю гостевую спальню. Леонид не обратил на это особого внимания. Они оба старались как можно меньше пересекаться в большом пространстве квартиры. Если Леонид, собираясь на очередную вечернюю тусовку, все же встречался в коридоре с женой, то обычно устраивал скандал, прицепившись к какой-нибудь мелочи. Причиной для ссоры могло стать что угодно: плохо помытый пол, разбитая чашка, раскричавшийся сын…

– Все на мне! Чем ты тут вообще целыми днями занимаешься?! Мне выдохнуть некогда! Встреча на встрече, чтоб денег в дом заработать, а ты ребенка успокоить не можешь?! Что ты за мать такая? Может, зря я тебе своего сына доверяю, а? Да с твоей работой кто угодно справится! Не хочешь ничего делать? Устала, говоришь? Так в чем проблема? Собирайся и чеши отсюда! А ребенка оставь! Найму завтра женщину нормальную, не криворукую, как некоторые, она все сделает и мозг мне выедать своими «устала» не будет!

Катя молчала. Не потому что она боялась или ей нечего было сказать, нет. Она действительно устала от Степкиного рева, от постоянного недосыпа, устала от одиночества, которое сполна ощутила только сейчас, оказавшись запертой один на один в квартире с маленьким крикуном. Раньше Катя любила быть одна, а сейчас ей невыносимо хотелось видеть рядом кого-нибудь взрослого, умного, с кем можно посоветоваться. А еще катастрофически не хватало денег. Леонид домой ничего не приносил и не покупал. Она жила на деньги от сдачи бабушкиной квартиры и на декретные, радуясь, что не бросила работу, хотя Леонид уговаривал.

Катя давно уже ничего не испытывала к мужу, нужно было расставаться и разъезжаться – она это понимала, но копила силы для решающего рывка. «Вот подрастет Степка немного, окрепнет, его в ясли, сама на работу и бегом отсюда», – думала Катя, купая перед сном маленького сына. Вечером было хорошее время, спокойное. Леонида не было дома, Степку немного отпускали колики, и он подолгу смотрел на Катю – серьезно, сосредоточенно – и иногда улыбался. Нечасто, словно в подарок, но в эти моменты Катино одиночество, безжалостно давившее ей на грудь, отпускало, как будто жалея.

Как-то, вернувшись с ребенком с прогулки, Катя застала мужа дома – осунувшегося, взволнованного и трезвого. Холодильник был забит продуктами. Манго, арбуз (в феврале!), шоколадный торт, копченый окорок. Ничего из этого Катя есть не могла – кормила Степку грудью и по совету педиатра из-за колик у сына держала стогую диету. Вздохнув, она пристроила на дверце холодильника принесенный из магазина кефир и выжидающе повернулась к Леониду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.