Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 4)

Новгородцы и в центре и в пригородах не очень жаловали Александра. Назло Великому князю они тепло встретили опального Ярослава и вскоре предложили ему княжить сначала в Ладоге, потом в Пскове, а потом и в самом Новгороде.

Ярослав, приунывший после потери семьи и вотчины, воспрял духом. Ему было всего двадцать пять лет, он ладил и с боярами, и с земскими, все вокруг были довольны, и он сам был доволен собой. Мысли о пропавших детях и покинутой вотчине время от времени всплывали в его голове, но он гнал их от себя, стараясь занять каждую минуту то делами, то охотой, то пирушкой в веселой компании.

Александр кипел от негодования. Новгородцы прогнали с княжения его старшего сына Василия и взамен позвали опального Ярослава. Рассерженный Александр повел войско на Новгород.

Ярослав вступать в бой с Великим князем не решился. Он распрощался с новгородцами и снова отправился, куда глаза глядят. Долго скитался со своей дружиной по карельским лесам и, в конце концов, добрался до шведского города Уппсала20, где жил в изгнании его брат Андрей.

Ярослав увидел православный крест над пристроенной к дому часовней и улыбнулся. Отыскать жилище брата в иноземном городе оказалось совсем не трудно.

Андрей приезду младшего брата обрадовался чрезвычайно. Обнимал посреди двора, говорил:

– Ну что, прав я оказался? Не дал Санька тебе житья?

– Как видишь, – печально разводил руками Ярослав.

Потом, когда братья уже не первый час сидели за столом, допивая эль под свейскую закуску со странным названием «лосось из могилы21», Андрей ударил себя в грудь и признался брату:

– Не могу я здесь больше, все чужое. Лето не лето, зима не зима. Колокола звонят не по-нашему. Да и кто я здесь? Ни пришей кобыле хвост. Местные ярлы22 на меня как на вошь смотрят.

– Ты же говорил, что лучше жить на чужбине, чем кланяться татарам? – напомнил Ярослав.

– А что, хорошо сказал, – горько усмехнулся Андрей, – только жизнь сложнее оказалась.

Братья выпили еще по полной чаше эля, доели соленого лосося, а потом Андрей хлопнул ладонью по столу и с отчаянной решимостью произнес:

– Поедем вместе к Александру, авось простит. Нечего здесь русскому человеку делать.

– Ну, что, набегались? – насмешливо спросил Александр своих братьев, виновато опустившихся на колени у подножия его великокняжеского трона. – Неужто вам не понравилось в свейских землях?

– Мы виноваты пред тобой, брат, – смиренно произнес Андрей. – Простишь?

На лице Александра мелькнула довольная улыбка. Он прочно утвердился на Владимирском престоле и мог позволить себе великодушие.

– Старую вину давно простил, – объявил он братьям, – но нового бунта не потерплю. Я – законный Великий князь, и вы должны это признать.

– Я вернулся на родину, – ответил Андрей, – чтобы служить тебе верой и правдой, на чем крест целую.

Он достал из-за пазухи нательный крест, поднес его к губам, а затем, приложив к сердцу правую ладонь, отвесил поясной поклон.

Ярослав вслед за братом повторил клятву, целовал крест и поклонился в пояс.

Александр широко улыбнулся, чувствуя себя победителем.

– Я рад, что наши распри позади, – сказал он братьям. – Ты, Ярослав, можешь возвращаться в свою Тверь, а ты, Андрей, поезжай в Суздаль. Отныне будешь князем Суздальским, а Владимир, извини, теперь мой. И не забудьте оба получить у хана ярлыки на свои владения. Такой уж нынче порядок. А сейчас прошу отобедать со мной в знак нашего примирения.

Александр уже поднялся, чтобы идти в трапезную, но Ярослав снова обратился к нему:

– У меня еще одна просьба, брат. Помоги мне найти сыновей. Помоги их вызволить, если живы. У тебя ведь хорошие связи в Орде, разве не так?

– Сыновья твои живы и здоровы, – ответил Александр. – А насчет связей, не все так просто.

Александр мгновенно помрачнел и тихо произнес:

– Мой названный брат, Сартак, мертв. Его отравил Берке, который сейчас правит в Сарае.

– Прости, я не знал, – пробормотал Ярослав.

– Ничего, брат, прорвемся, – похлопал его по плечу Александр. – Не оскудели еще русские земли, наскребем хану на калым, выкупим твоих сыновей. Я сам поеду с тобой в Орду, и мы вернемся домой вместе с твоими детьми.

Ханский шатер, покрытый белым войлоком, поражал своими огромными размерами. Вход в него охраняли стражники весьма свирепого вида.

Ярослав вслед за Александром подошел к шатру.

– Сними с пояса меч и нож и положи по правую сторону от себя, – подсказал Александр.

– А не украдут? – спросил Ярослав, недоверчиво озираясь по сторонам.

– Не задавай лишних вопросов, – сердито оборвал его старший брат.

Князья разоружились под бдительным надзором ханских нукеров и только после этого получили разрешение пройти внутрь.

– Смотри, не наступи на порог, – зашептал Александр. – За это смерть,

Ярослав вздрогнул и споткнулся на ровном месте. Он испуганно посмотрел себе под ноги. Впереди сверкал золотой порог. Ярослав высоко поднял ногу и широко шагнул внутрь ханского шатра.

Под огромным куполом, обитом изнутри цветным шелком, народу собралось немало. В центре на возвышении восседал хан Берке со своей женой. Босые ноги хана покоились на специально подставленной подушке.

– Опускайся на левое колено, не перепутай, – зашипел Александр, незаметно толкая брата кулаком в левую ягодицу. Ярослав почувствовал, как пот струится между лопаток, и на всякий случай бухнулся на оба колена.

Берке с высоты своего трона взирал на коленопреклоненных князей и посмеивался. К этому времени он успел расправиться со всеми своими родственниками, мало-мальски претендовавшими на власть в Орде, и пребывал в отличном расположении духа, которое не могла омрачить даже ломота в ногах.

Александр завел с ханом беседу о здоровье, погоде и прочих несущественных мелочах, а потом представил ему Тверского князя. Берке благосклонно посмотрел на Ярослава и выписал ему ярлык на Тверь.

После этого Александру и Ярославу было позволено сесть у подножия ханского трона. Александр ловко подвернул под себя ноги калачиком. Ярослав кое-как уселся на пятки. Подали кумыс и запеченную конину. Александр тихонько толкнул брата локтем в бок и шепнул: «Сейчас самое время, давай». Ярослав мысленно перекрестился и завел с ханом разговор о своих детях.

Берке не понял, о чем речь, и озадаченно посмотрел на свою жену.

– Это, наверное, те белобрысые ребята, – подсказала хатуня.

– Точно! – оживился хан. – А я уж и не надеялся получить за них выкуп.

– Я заплачу! – заверил хана Ярослав и подозвал поближе своих слуг, которые внесли в шатер увесистый сундук.

– Смотри, – сказал князь хану, откидывая крышку. – Здесь золото, меха и самоцветы. Если мало – добавлю, как только смогу. Об одном прошу, великий хан, верни мне моих сыновей.

Ярослав умоляюще смотрел то на хана, то на хатуню.

Хатуня ловким движением вытащила из сундука яхонтовое ожерелье, повертела в руках и, стараясь не задеть свой высокий головной убор, нацепила на шею. Берке взял в руки саблю с золотой рукоятью, вынул на четверть острый клинок из ножен, с удовольствием поцокал языком и великодушно махнул рукой:

– Твои дети свободны.

– Твои? Узнаешь? – спросил Александр брата, когда по приказу хана их провели к шатру, где держали украденных ребятишек.

Ярослав растерялся. Сыновья были похищены почти младенцами, прошло шесть лет. Мальчишки не говорили по-русски, дичились и боялись подойти к отцу.

– Святослав! Михаил! Слава! Мишенька! – дрожащим голосом повторял Ярослав имена сыновей.

Дети смотрели на него своими васильковыми глазенками до ужаса похожими на ясные очи княгини Натальи, но с места не двигались.

Хорошо, что брат Александр бойко лопотал по-татарски и объяснил мальчишкам, что к чему. Только тогда они подошли к Ярославу, позволили себя обнять и уже не вынимали рук из отцовских ладоней.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – сказал брату растроганный Ярослав.

Александр усмехнулся:

– Свои люди – сочтемся.

1262-63 годы.

На легкую прогулку не рассчитывай

Прошло четыре года. Ярославу перевалило за тридцать, и он заскучал. В голову настойчиво лезли мысли, что жизнь проходит, а он так ничего значительно и не совершил. Вот брату Александру есть, что вспомнить. Он бил и шведов на Неве, и немцев на Чудском озере. А у Ярослава за плечами только позорный захват Переславля, о котором лучше не вспоминать.

Чтобы справиться с хандрой, Ярослав яростно рубил мечом соломенные чучела, установленные на шестах во дворе. Показывал приемы сыновьям и тренировал руку, чтобы совсем уж не опустилась.

Славка и Мишка с деревянными мечами повторяли упражнения за отцом, а больше дрались между собой, кричали и хохотали.

Наскакивая в очередной раз на чучело, Ярослав боковым зрением заметил незнакомых всадников, въезжающих во двор. Князь опустил меч и внимательно вгляделся в приезжих.