Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 32)

– А какого шайтана ты потащил ее с собой на войну?

– Она сама захотела.

– Сама, говоришь. Может и так. Кончака была девушка с характером. Только ты бежал как последний шакал, спасал свою шкуру, а ее бросил.

– Не бросил, а оставил под защитой моего брата Бориса, и не бежал, а отступил. Но главное другое.

Юрий поднялся с колен и объявил:

– Я знаю, кто ее убил и хочу отомстить.

Узбек подался вперед.

– И кто ж, по-твоему, ее убил?

– Михаил Тверской! – во весь голос выкрикнул Юрий. – Он – душегуб и должен быть наказан.

Хатуни дружно охнули. Узбек засомневался.

– Есть доказательства?

– Да об этом всем известно! Неужели до тебя еще не дошло?

– Слухи разные ходят. Я вызвал Михаила. Он прислал в заложники своего сына, но скоро и сам явится. Вот тогда и разберемся.

– Ты, мой хан, не все про Михаила знаешь, – продолжил осмелевший Юрий. – Он собрал по городам много дани, но отдавать тебе ее не желает. Дворец себе после пожара на твои деньги отгрохал. Мне не веришь – вот жалоба, суздальскими князьями подписанная.

С этими словами Юрий вынул из-за пазухи свиток и вручил хану.

– Я ознакомлюсь с этим документом, – пообещал Узбек, передавая пергамент своему беклярбеку.

Юрий выругался про себя. Не такой реакции он ожидал. Он подумал: «Ну, погоди, я заставлю тебя по-настоящему разозлиться на Михаила», – сделал шаг вперед и, глядя на хана в упор, выдал нагло и хлестко:

– А известно ли тебе, великий хан, что Михаил Тверской ведет переговоры с немцами? Хочет дань платить им, а тебе шиш.

Для пущего эффекта Юрий сложил комбинацию из трех пальцев и, описав рукой полукруг, продемонстрировал ее всем родственникам и приближенным хана.

Узбек вскочил. Его лицо стало малиновым.

– Что!!! Да как он смеет! С немцами! Против меня!

Хан топал ногами и хотел немедленно оторвать голову предателю. Но Михаил был далеко, и Узбек в сердцах рявкнул:

– Сына Тверского князя, посадить под замок, есть-пить не давать, пусть щенок сдохнет голодной смертью. А самого Михаила срочно ко мне! И клянусь Аллахом, если он лично через месяц ко мне не явится, я его владения сравняю с землей!

Юрий смотрел на разбушевавшегося хана и довольно улыбался в усы. Кавгадый, стоящий за спиной правителя, подмигнул своему другу. Все получилось как нельзя лучше.

Хан объявил, что прием окончен. Московский князь поклонился и вышел.

Хатуня Баялун повернулась к мужу и сказала нежным певучим голосом:

– Дорогой! Зачем ты приказал мучить ребенка? Если хочешь добиться приезда его отца – держи у себя. Но зачем же доводить мальчика до смерти?

– О, свет моих очей, ты как всегда права, – согласился Узбек. – Если щенок умрет, его отец не приедет. Я отменю свой приказ и велю принести парню еды.

Баялун одарила супруга лучезарной улыбкой.

– Я не сомневалась, мой сокол, в твоей доброте, но позволь мне самой накормить сына Тверского эмира. С этого момента я беру его под свое покровительство. А ты, алмаз души моей, это учти.

1318 год. Не будет Твери – и мне погибель, спасется Тверь – и я спасусь

Над Тверью собирались грозовые тучи. Конские копыта поднимали пыль. Ханский посол Ахмыл с отрядом вооруженных татар проехал сквозь городские ворота, миновал соборную площадь и въехал на княжеский двор, оставив позади себя напуганных тверитян.

– Я ж говорил, что скоро вернусь! – прокричал Ахмыл вышедшему ему навстречу князю. – Хан очень зол на тебя, Микаил. Если через месяц не явишься к нему – кирдык тебе и всем твоим подданным!

– Больше медлить нельзя, – объявил Михаил Тверской своим боярам. – Я еду на ханский суд.

– Не делай этого, Михаил Ярославич! – воскликнул Давыд. – Справедливого суда не дождешься.

– Не дай себя погубить! – поддержал боярина дьяк Онуфрий.

И остальные разом заголосили:

– Время тяни! Еще одного сына пошли!

– Беги, князь! В Псков! А лучше в Литву!

– Тихо! – князь стукнул посохом об пол. За окном засверкало, потом загремело, небеса разверзлись, и хлынул ливень.

Все замерли и молча уставились на князя. Только дождь шумел за окном, и где-то хлопали ставни.

– Если я в течение месяца не предстану перед ханом, – сказал Михаил, – то ордынцы сотрут с лица земли Тверское княжество со всеми его жителями. Не будет Твери – и мне погибель, спасется Тверь – и я спасусь. Я отправляюсь на ханский суд, а вы за меня молитесь.

– Вот слова истинного христианина, готового положить душу за други своя! – воскликнул епископ Варсонофий.

– Да благословит Господь Михаила Ярославича! Да сохранит и помилует! – подхватили бояре, поднялись со своих мест и кланялись князю в пояс.

Михаил поднял руки, призывая к порядку.

– Успокойтесь и выслушайте. Со мной поедут Давыд и Онуфрий. Остальным велю оставаться в Твери и служить сыну моему Дмитрию, как мне служили.

Бояре разошлись. В палату вошел Ахмыл.

– Ты, Микаил, не забыл, что хан ждет тебя? Ты не забыл, что будет, если не приедешь?

– Возвращайся в Орду, – ответил послу Михаил. – Передай Узбек-хану, что я исполню его волю и буду точно в срок.

– Я передам, – сказал посол и больше ничего не добавил.

Потом, уже сидя в седле, он подъехал к крыльцу, на котором стоял Михаил. Гарцуя на коне, ухмыльнулся и прокричал:

– Ты в Сарай не езжай! Там нет никого. Узбек-хан и все наши кочуют в низовьях Дона.

– Где-где? – не понял Михаил. – Объясни мне, как туда добраться.

– Не хочешь большой беды – отыщешь! – рассмеялся Ахмыл и, пришпорив коня, умчался из города вместе со своими татарами.

Над головами шумели сосны. На волжской воде покачивалась ладья. На другом берегу виднелись стены Вертязина81. Рядом стояли сыновья и бояре. Отсюда Михаил решил отправиться к митрополиту, чтобы получить благословение перед встречей с ханом. Дмитрий и Александр вызвались проводить отца до Владимира. Они уже оседлали коней.

Михаил подошел к жене и взял в свои руки ее похолодевшие пальцы.

– Прощай, Анюта.

– Еще немного, еще мгновение, – взмолилась Анна, заглядывая в его глаза.

Князь притянул к себе жену и поцеловал в губы.

– Даст Бог – свидимся. Не в этой жизни, так в будущей.

Он вскочил на коня и, не оглядываясь, уехал.

Анна смотрела ему вслед, пока пыль не улеглась на дороге.

– Отец не вернется? Хан убьет его? – спросил у матери Васятка.

– Будем ждать и молиться, – ответила Анна и вместе с младшим сыном поднялась на ожидавшую их ладью.

Прошел месяц с тех пор, как Михаил Ярославич прибыл в Сарай.