Елена Куликова – Корона на табуретке (страница 16)

Михаил ответил не сразу. Он был честен перед собой и перед Богом, когда давал присягу Дмитрию. Он с первой встречи проникся уважением к Переславскому князю, видел в нем своего покровителя и наставника. Он был готов за Дмитрия в огонь и в воду. Но сейчас…

Если он откажется присягать Андрею, то он зря проездил в Сарай. Тверское княжество все равно будет разорено, сотни тверитян будут убиты или угнаны в плен.

Михаил сделал над собой усилие и произнес:

– Я признаю тебя, Великий князь Андрей Александрович, моим старшим братом, на чем крест целую.

– Значит, на Тверь мы не пойдем? – не скрывая своего разочарования, спросил Тудан после ухода Михаила.

– Не пойдем, – подтвердил Андрей Городецкий. – Тверской князь признал мою власть. Больше мне от него ничего не нужно. Можешь возвращаться в Орду. Ты ведь награбил немало и с Новгорода выкуп получил. Надеюсь, доволен?

Тудан усмехнулся. Он мог бы грабить бесконечно. А еще ему нравилось убивать людей и поджигать города. Наводить страх и чувствовать свое могущество. Но идти против воли хана он был пока не готов.

– Мне ты больше не нужен, – повторил Андрей и вышел из шатра.

– Тохта-Тимур! – кликнул Тудан своего баскака. – Тебе хан не приказывал не трогать Тверь. Действуй!

Михаил Тверской подъезжал к своей столице, удивляясь числу новых лачуг, пристроившихся к Загородью. За время его отсутствия население тверских посадов выросло раза в три, не меньше. Но улицы были безлюдны, а ставни закрыты. Лишь топот коней и гомон воинов княжеской дружины нарушал безмолвие посада. Но вот кто-то из старожилов рискнул выглянуть из приоткрытой двери и радостно воскликнул:

– Князь едет!

В то же мгновение все переменилось. Отворялись ставни и калитки. Из домов выходили и стар и мал. Мужики снимали шапки и кланялись Михаилу, бабы крестились, девушки улыбались, мальчишки со всех ног неслись впереди дружины.

– Князь едет! Князь едет! – слышалось со всех сторон.

Из-за городской стены навстречу Михаилу валила толпа с хоругвями и крестами. В первых рядах князь заметил воеводу Явида, епископа Андрея, а рядом с ним свою сестру Софью, почему-то в рясе и апостольнике59.

– Тверитяне! Нам нечего бояться! – крикнул Михаил, привстав на стременах. – Хан подтвердил мое право на Тверскую землю! Он запретил татарам нападать на нас!

Добравшись до своей опочивальни, Михаил заснул, как убитый. Долгая дорога, страх перед нашествием и муки непростого выбора вымотали его до предела. Он был готов проспать хоть целые сутки, но едва взошло солнце вскочил от криков: «Татары!».

– Да как же так? – думал Михаил, в панике натягивая штаны. – Ведь Тудан обещал… Приказ хана…

Князь выскочил во двор и огляделся. Вокруг творилось нечто невообразимое. Народ, давясь в воротах, искал спасения за стенами кремля, а над Затьмачьем клубился зловещий дым.

Ругаясь на чем свет, Михаил облачился в доспехи, спешно поднял дружину и с криком: «Поберегись!» выскочил из городских ворот навстречу неприятелю.

Епископ Андрей пытался навести хоть какой-то порядок среди нахлынувших за городские стены посадских, а когда увидел Софью в грязной и порванной рясе, бросился к ней сквозь толпу.

– Ты цела? Чем я могу помочь?

– Они сожгли монастырь, – дрожащим голосом выдохнула Софья. – Много сестер увели с собой. Что с ними будет… Господи, помилуй.

Стоявшие рядом с ней монахини истово закрестились.

– Матушка у нас героиня, – сказала епископу одна из них. – Своей рукой била поганых Писанием по голове.

– Книга толстая в серебряном окладе, – смущенно пояснила Софья.

Андрей смотрел на ее вздрагивающие плечи, на белеющее в прорехе черной рясы полотно сорочки и впервые пожалел о том, что он больше не князь, что не может броситься в бой и рубить злодеям головы без пощады.

– Идите за мной, – велел он монахиням, – я провожу вас в обитель Архангела Михаила. Оставайтесь там, пока не минует опасность.

Поручив сестер заботам игумена, епископ поспешил к городским воротам и увидел, что князь с дружиной возвращается в город.

– Нужна помощь? – спросил он князя. – Я соберу ополчение.

Михаил отрицательно помотал головой.

– Это не туданово войско. Это трусливые разбойники. Сбежали, как только увидели нас. Не думаю, что они вернутся.

Баскак Тохта-Тимур со своими головорезами, добычей и пленными, захваченными в Твери, спешил к Переславлю. Он успел присоединиться к своим, когда Тудан уже покидал этот город.

На балконе княжеского дворца стоял Великий князь Андрей Александрович. Он смотрел вслед уходящим ордынцам, вдыхал полной грудью осенний воздух и наслаждался своей победой.

В отличие от Владимира, Суздаля, Москвы и еще одиннадцати русских городов, Переславль-Залесский во время нашествия уцелел. И не случайно. Андрей строго запретил Тудану трогать этот город, который слишком часто видел во сне.

Удельное владение отца, доставшееся по наследству старшему брату Дмитрию. Предмет зависти и символ их противостояния. Здесь прошло детство. Беспечные дни, когда родители были живы, а братья еще не были врагами. Андрей словно наяву увидел себя мальчишкой на берегу реки Трубеж60 и почувствовал, как предательски защипало у него в носу.

Великий князь зажал двумя пальцами нос, высморкался и решительно отбросил сентиментальные воспоминания. Заметив внизу своего верного соратника Федора Ярославского, крикнул ему с балкона:

– Эй, Федор, поди сюда! Хочу наградить тебя за верную службу. Отныне этот город твой. Владей.

Ярославский князь отвесил челюсть и на минуту остолбенел, а потом, не веря своему счастью, повалился на колени, стал превозносить щедрость Великого князя и уверять в своей преданности ему до гробовой доски.

Андрей не дослушал, спустился вниз, велел седлать коня и без оглядки ускакал во Владимир.

1294 год. День Архангела Михаила

Михаил Тверской лежал на лавке и смотрел в потолок. Слава Богу, его владения не сильно пострадали во время нашествия, а число подданных существенно увеличилось за счет тех беженцев, которые предпочли не возвращаться в свои разоренные края. Значит, он все правильно сделал. Но почему же так скверно на душе? Почему он чувствует себя изменником?

Михаил тяжело вздохнул, повернулся к стенке и сразу захрапел. Даже муки совести не могли лишить сна его здоровое молодое тело.

Спальник долго тряс князя за плечо и громко шептал ему в ухо, прежде чем Михаил открыл заспанные глаза и проворчал:

– Что там еще? Ночь на дворе. Отстань.

– Прибыл одинокий всадник. Спрашивает тебя. Называет себя князем Дмитрием Переславским, а с виду – бродяга с большой дороги. Я пустил его в сени, но, может, прогнать?

– Сам разберусь, – сказал Михаил, свешивая ноги с постели. – Подай мне порты.

Заинтригованный Михаил вслед за освещавшим ступени спальником спустился в сени.

– Вот он, голубчик, – сказал спальник и поднес к лицу странника свечу.

Михаилу бросились в глаза спутанные светлые волосы и свежий шрам поперек лица, но все же он сразу узнал гостя и воскликнул:

– Боже! Дмитрий Александрович! Какими судьбами? И почему один? Где твоя дружина?

– Расскажу, если впустишь. Или боишься Великого князя Андрея?

– Никого я не боюсь, – обиделся Михаил. – Заходи.

Михаил провел гостя во внутренние покои, велел спальнику зажечь все свечи, а привратнику – разбудить слуг. На шум спустилась Ксения Юрьевна. При виде князя Дмитрия всплеснула руками и велела дать гостю переодеться, а еще баню топить и собирать на стол.

После бани раскрасневшийся от пара и меда Дмитрий Александрович в одежде, оставшейся от покойного Ярослава, сидел за столом и, хлебая жидкую лапшу с гусиными потрохами, неторопливо рассказывал о своих приключениях.

– Как только верные мне люди донесли, что Дюдень с татарами ушел, я решил вернуться в Переславль. Дочка с зятем моим, Довмонтом, уговаривали меня остаться, но не хочу я вечно жить в Пскове, не мое. О Владимирском престоле больше не мечтаю. Черт с ним, с престолом. На родину, в Переславль тянет. Как закрою глаза – вижу Плещеево озеро и Синий камень61. Вот и не выдержал. Попрощался с дочкой и зятем и с обозом поехал домой. Но, видно, брат мой не так-то прост, и за мной следили. Напали где-то под Торжком. Налетели внезапно со всех сторон, с мечами и копьями. Я понял, что с обозом не прорваться. Решил удирать в одиночку. Пришпорил коня и галопом через лес. В лесу темнота, хоть глаз выколи. Шапку потерял, на ветку напоролся. Зато ушел. Добрался до Твери. Я бы не стал вас тревожить, да конь притомился. Дай мне свежего коня, и я уеду.

– Куда ты поедешь? – сказал ему Михаил. – На тебя уже напали и снова нападут. В одиночку ты не доберешься до Владимира. И даже если я дам тебе охрану, можешь живым не доехать.

– Я от Переславля не откажусь, – твердо произнес Дмитрий.

– И не надо! – воскликнул Михаил. – Я поеду во Владимир и от твоего имени договорюсь с Великим князем. Позволь мне тебе помочь. Позволь хотя бы частично искупить вину за предательство.

– Не казни себя, – ответил Дмитрий. – Это я во всем виноват. Я не смог вовремя собрать войско.

Беглый князь тяжело вздохнул и осушил кубок.

– Отдохни у меня в Твери, – сказал ему Михаил. – А я завтра же отправлюсь во Владимир вместе с епископом Андреем.

В центре парадной палаты на возвышении стоял трон. На троне, сияя расшитой золотом одеждой, восседал Великий князь Андрей Александрович. Над его головой возвышался прорезной шатер, укрепленный на четырех столбах.