Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 55)

— Это как будет угодно вашему лордству развлечься, с риском или без?

— Тогда давай уж с риском! Так интереснее, острее… Кинжалы хорошо отточены?

— О, да, вы сами проверяли. Если что, даже не почувствуете. Сразу…

— Глупые шутки! — возмущенно воскликнула Эфирина. — Прекратите немедленно! Это опасно!

— Отчего же? Я думал, ты любишь чудеса меткости. И когда таким образом устраивают турниры за сердце прекрасной дамы, — рассмеялся лорд.

— Господа, остановите же его!

— Душа моя, — снисходительно улыбнулся Инзель, — все в этом зале знают, что остановить меня, если я что-нибудь решил, невозможно. В конце концов, это мой замок и мои гости. Я хочу развлекаться! Если вы, дражайшая Эфирина, готовы бросить меня на пороге смерти — идите, я вас не держу. Поплачьте в своей комнате и потом будете жалеть, что не увидели уникальный смертельный номер. Я прав, друзья мои? Вы же меня поддержите?

Выкрики из-за столиков: «Правильно, покажи себя!» и «Браво, храбрец!» — ещё больше раззадорили Инзеля и привели в отчаяние Эфирину. Она отбросила веер на стол, пыталась выпить воды и успокоиться, но пальцы дрожали. Уйти она действительно не могла, этого бы лорд ей никогда не простил.

Веричи за руку сама подвела лорда к щиту, что-то шепнула ему на ухо и поцеловала в щеку. Папаша изображал звуки фанфар, Старик за ширмой устроил барабанную дробь. Крас в это время подозвал Жердина и передал ему кинжалы.

— Бросать будешь ты.

— Я не смогу. Промахнусь.

— Ты сделай вид, что бросишь. Может, и не придется. Или в последний момент передашь мне.

Когда на сцену вышел клетчатый слуга с кинжалами, не только Эфирина ахнула. Сам Инзель тоже слегка побледнел.

— Вы же хотели номер с риском, милорд, — громко напомнил Крас. — Думаю, сейчас будет самое интересное. Как говорится, момент истины…

Жердин демонстративно прицелился, вытянув руку, держа кинжал за кончик. Размахнулся…

Инзель не попросил замены, поэтому в последний момент Крас сам остановил руку Жердина.

— Нет, всё-таки, пожалуй, я сам. Мне милорд разрешил угрожать ему оружием, а тебе — нет. Гуляй отсюда, — он даже изобразил подзатыльник, придавая ускорение слуге.

— Вот так всегда! — обиженно махнул пустой рукой Жердин и убежал, давясь от смеха.

— Готовы, милорд? Не передумали?

— Бросай! Только целься получше!

— Это уж как получится… я нервничаю от такой чести. Настолько знатная мишень…

— Промахнешься, вам не заплатят! — пригрозил Инзель, совершенно успокоившись.

— Другое дело. Сильный аргумент, — признал Крас. — Замрите! — он бросил сразу два кинжала в точки возле плеч Инзеля. Потом бросал по одному. И наконец лорд, цел и невредим, сияя от гордости, вышел на край сцены поклониться.

Зал бурно аплодировал.

— Совсем спятил, — шепотом возмущалась Смея за кулисами. — Что на него нашло?

— Разве неясно? — ответил Новит: — Он же считает Краса, по меньшей мере, принцем. Если ему можно выступать на сцене, то лорд просто обязан тоже… Иначе, как соревноваться?

— Так поединок продолжается? — напряглась Смея.

— Дружеский. И следующий приз — ты.

— Умеешь успокоить! Кто только тебя этому научил?

Новит засмеялся, радуясь сравнению с мрачным юмором красавчика.

Лорд ещё кланялся, не желая уходить, а Крас уже взял гитару, играя завершающую песенку на колесе. Новит сопроводил красотку с лентами до центра сцены и передал ручку Смеи почетному зрителю. Лорд был в восторге, чего нельзя сказать об Эфирине. Жердин ещё присоединился сбоку с зажженными факелами, а Новит бросал три мячика, подражая Папаше, только лёгкие. Инзель вернулся в зал и присоединился к овациям, только когда актеры вышли на финальный поклон.

Глава 49

После представления все гуляли в саду. Гости здорово понервничали и проголодались. Слуги накрывали столы для общего ужина в обеденном зале. Пока Инзель рассчитывался с Папашей за представление, Крас и Новит собирали вещи, складывали в сундуки. Жердина и Старика отправили охранять барышень и сопровождать Веду.

Всё ещё слегка дрожащая и всхлипывающая Эфирина улучила момент и тронула Жердина за локоть. Актер удивленно оглянулся и выпустил руку Смеи. Отошел вместе с подругой хозяина к фонтану.

— Госпожа Эфирина? — актер вежливо, слегка отстраненно поклонился.

— Мы не представлены, — заторопилась она. — Но я вас помню, господин…

— Жердин. Но для вас просто артист. И я вас не забуду, госпожа. Вы наградили меня знаком внимания, который обошелся мне и моим друзьям очень дорого. А мог бы стать ещё дороже. Но я вас не виню. Вы вряд ли хотели кому-либо причинить боль.

Он говорил с ней мягко, как с плачущей школьницей. Но Эфирина сокрушенно призналась:

— Хотела! Только не вам. Инзель не всегда верен мне. Мы не помолвлены, но хорошо знакомы с детства. Ему нравится, чтобы я играла роль его постоянной спутницы, признанной в обществе фаворитки, обещает жениться, но… когда-нибудь потом. В тот день он отказался идти с нами на представление, а я поддалась порыву, чтобы заставить его ревновать. Вы мне действительно понравились… простите! Я ведь хотела привлечь внимание лорда к себе, а не к вам!

— Хм, я так и понял.

— Я не знала, что Инзель будет мстить! Не подумала. Но, его ревность я еще могу понять, его взбесил не тот невинный случай, а злые языки… Но то, что он творит сейчас, выше моего понимания. Это слишком жестоко!

— Вы правы, госпожа, — Жердин низко-низко поклонился ей, с шутовским реверансом. — Смеяться, иногда страшнее, чем убить. Чего же вы хотите от меня? Прощения? Я на вас не сержусь. Образумить вашего лорда? Это выше моих сил.

— Он, в самом деле, хотел подвергнуть мою жизнь риску! Это не смешно!

— Вам ничто не угрожало, госпожа Эфирина, — снисходительно возразил Жердин. — Не потому, что мы столь метки, но вас никто бы силой не вытащил к мишени.

— Инзель не мог вытолкнуть меня на сцену, но сделал хуже! Представил жеманной трусихой в глазах всего зала! Дважды! Какой позор! Я всё равно стала участницей вашего номера, когда он вышел сам. Ведь я переживала за него!

— Как должен быть счастлив лорд, что удостоился вашего страха за его жизнь, — Жердин шарил глазами по саду, очень надеясь, что беседа обойдется без свидетелей. Он так хотел сбежать, но Эфирина изливала ему душу и не отпускала. Своими чувствами она сейчас могла поделиться только с ним.

— Зачем он заманил вас в замок? Что он задумал? Только напугать и позлить меня? Он теперь хочет разжечь мою ревность с вашей артисткой? Равноценная месть!

— Смея? Могу вас уверить, госпожа, лорду с ней ничего не светит. Простите мой недостаточно светский тон.

— Я очень рада это слышать, господин артист. Чем я могу загладить свою вину?

— Больше не использовать живых людей в своих играх? Боюсь, вам не прожить без этого. Вы слишком привыкли, что вас окружают слуги. Но артисты, хоть и работают для вашего развлечения, не служат вам.

— Это я уже поняла, — печально улыбнулась Эфирина. — А как вы сделали, чтобы кукла стала жесткой? Она же болталась на ниточках.

— Стоит повернуть сустав до щелчка, он становится твердым. Эта кукла сделана по заказу нашего директора в лучшей мастерской Города и стоит десять золотых. Теперь вы знаете наш секрет.

— Благодарю. Простите ещё раз. Я не хотела ничего такого, — Эфирина кивнула на прощанье и растворилась в сумерках.

Жердин присел на край фонтана, зачерпнул горсть воды и плеснул в лицо. Беседовать наедине с особами из общества для него стоило любого смертельного номера. Особенно, с этой… Думает, если сказать «я не хотела», сразу всё исправится! Инзель прав, что заставил ее расплатиться чувствами, а не словами.

*****

Традиционный ужин для артистов и зрителей за общим столом проходил весело и непринужденно для гостей лорда, и с обычной настороженностью для артистов, которые только изображали беззаботность, готовые к любым неприятным сюрпризам.

Надо отдать должное Инзелю, опьяненный своим сценическим успехом, он всё-таки больше внимания уделял Эфирине, а не флирту со Смеей и не пересказу в сотый раз приятелям, что он чувствовал, когда в него летели кинжалы. Лорд успевал и это, но умеренно. А своей спутнице он не давал сбежать, сославшись на поздний час, усталость и желание побыть одной. Всё уговаривал повеселиться, ведь это всё ради неё.

«Душа моя, я думал, тебе нравятся артисты! В любом случае, уходить так скоро — невежливо. Ты ведь хозяйка праздника».

Выждав больше часа, проявив себя скромной радушной хозяйкой, Эфирина всё-таки удалилась в свою комнату. Тогда Инзель полностью переключился на артистов. Забыв свой круг, лорд пил и весело болтал только с ними. Больше всего с «другом» Красом. Остальные сами держались подальше от хозяина замка.

Ужин ещё не закончился, но в большой перерыв перед десертом все расползлись по замку. Инзель давно искал предлог выманить Смею из зала, но внезапно обнаружил, что актрисы там уже нет. Тут же ринулся на поиски.

Застал их с Красом не балконе. Они любовались ночным садом и о чем-то шептались. Лорд слышал тихий смех. Крас, обняв Смею за талию, ругал ее, за то, что она сама вышла на балкон, хотела сбежать от всех.

— Очень прошу, держись поближе, не ходи одна. Тебе же не противно обнимать меня, так делай это!

— Он всё равно не успокоится, — шепнула актриса, обняв его за шею.

— Значит, дадим ему шанс позже.