Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 56)

— Он смотрит?

— Тише, не оглядывайся, сестричка. — Крас подхватил ее на руки и усадил на перила балкона, обнимая обеими руками. — Так видно?

— Да, он за окном. Уходит…

— Ну, а мы ещё подождём. Посмотри внимательно, он ушел в зал?

— Нет. Дальше по коридору и свернул за угол.

— Отлично, милорд вышел на охоту. Думает, что сидит в засаде. Я иду в зал, тебя встретит Жердин. Дождитесь лорда, убедитесь, что он видит, и покажите пантомиму с отвергнутым влюбленным. Пусть Жердин очень настойчиво говорит о своих чувствах.

— А я смеюсь над ним?

— Да. Издали это можно понять и как страстную беседу и как насмешки жестокой кокетки. Так и должно быть. Потом идите навстречу лорду и непременно пропустите его мимо с легким смущением.

— А ты?

— Я встречу его в зале.

— Сколько мы сможем водить его по кругу? — вздохнула Смея.

— До утра.

*****

Лорд Инзель, видя, как Жердин кружит возле Смеи, точно коршун, испытывал покалывание ревности. Кроме того, его дружеские чувства были уязвлены, лорд не считал, что его друзей позволено обманывать кому-то, кроме него самого.

Разминувшись в коридоре с вероломной парочкой, Инзель вернулся в зал и поискал глазами Краса. Тот пил золотистое вино с горчинкой, лучшее перед десертом. Лорд тоже взял бокал и подошел к артисту.

— Насколько ты ревнив, друг мой? — участливо поинтересовался он.

— Смея? — сразу угадал красавчик. — Гм, смотря, о чём ты. Она крайне своенравная штучка, если ей что-то запрещать, непременно сделает мне назло. Поэтому я вообще не ревную напоказ. Но…

— Понятно. Нет, я к тому, что ваш кудрявый сердцеед так смотрит на нее… И ты рискуешь оставлять их наедине?

— Да, и давно, — равнодушно подтвердил Крас. — Он полностью её раб, пленник прекрасных глаз Смеи. Верный слуга во всём. Девчонка всего лишь жестокая кокетка. Любит играть сердцами. Дразнит меня, но ни разу не сжалилась над несчастным. Там всё чисто. А для тебя, друг мой, в этом есть большой плюс. Жердин не станет крутить с другой красавицей, можешь быть совершенно уверен. Даже назло Смее — нет. Хоть я считаю, зря. Увы, мальчик слишком влюблён.

— А по ночам «мальчик» шляется по салонам, — сердито хмыкнул лорд, как будто Жердин сам виноват, что дал себя поймать, да ещё возле такого заведения. — И по нему вообще не скажешь, что он равнодушен к другим!

— Актерская маска, друг мой. Он ведь не лишен самолюбия, ты знаешь. Но девочки — это не всерьёз. Что делать, надо же чем-то глушить тоску по ней, — без тени улыбки поведал Крас, радуясь, что его слышит только лорд. Никто из партнеров, хорошо помня свои роли, всё равно не могли бы сохранить серьезность. Провалили бы весь спектакль!

— Так я могу быть спокоен на его счет?

— Вполне.

— А на твой? Эфирина — натура увлекающаяся.

— Я не трогаю твоё, а ты — моё, — ответил Крас тем тоном хищника, который был понятен лорду. Инзель удовлетворенно кивнул, сжал плечо нового друга и поспешил в гущу своих гостей. Крас пригубил бокал и незаметно выдохнул с облегчением.

Глава 50

*****

Ночное веселье затихало, но пользуясь моментом, пока хозяин в хорошем настроении, Крас теперь сам подошёл к нему.

— А, друг мой! Выпьем за наше здоровье?

Крас задел край бокала лорда, дождался, пока Инзель выпьет до дна и особым тоном сказал два слова:

— Право гостя.

— В чем дело? — удивился Инзель. — Вас кто-нибудь обидел?

— Всё прошло замечательно, — заверил Крас. — Тебе же весело? Нам тоже. Но я прошу об особом одолжении.

— Всё, что пожелаешь! — сделал широкий жест лорд.

— Нам лучше уехать на рассвете, не прощаясь. Пока все спят.

— О, зачем же? Вы не останетесь погостить хоть денёк, просто так? Желание хозяина — закон! — лорд стукнул по столу.

— Но право гостя выше, — напомнил Крас.

— Чёрт, да… Но, друг мой, почему?

— Завтра тебе предстоит на трезвую голову объясняться со своей милой. Лучше, чтобы при этом не было лишних свидетелей, особенно актеров. Отъезд театра сделает тебя свободным от всех упреков.

— Пожалуй. Но чертовски жаль прощаться… — Инзель тяжко вздохнул, грусть даже прогнала туман опьянения. — А напоследок, так чтобы больше никто не видел, можете показать мне ту сцену… из-за которой весь город встал на уши?

— Нет.

— Но я не буду злиться. Это уже прошло.

— Вот именно, — усмехнулся Крас. — Для злой сатиры нужно вдохновение, а сейчас его нет. Думаю, всё, что пересказывали твои приятели — чистая правда. А по смыслу… ты уже видел, как Красильон выходит на прогулку. Так всё и было. Всё те же маски. Ты сам можешь представить.

— Я и представляю, потому хотел увидеть сам. Думаю, это забавно. Всё-таки, как ни крути, на сцене ты, а не я. Ох, я бы посмеялся…

— Мы так смешно уже не повторим. Есть сценки, которые играют лишь раз.

— Потому что они могут стоить жизни? — в голосе лорда мелькнула тень былой угрозы. Крас улыбнулся:

— И потому, что второй раз ты не можешь сжечь один и тот же сарай. Не загорится, понимаешь?

Лорд покаянно вздохнул, поняв, что сам упустил момент.

*****

После десерта все взаимно пожелали доброй ночи, и тут, казалось бы, Инзелю наконец улыбнулась удача. Актеры незаметно покинули зал ещё до общего прощания. Когда лорд спохватился, что их нет, вышел на поиски, на лестнице, ведущей в башню, где отвели комнаты артистам, возле окна всю в лунном свете он увидел Смею. На её обычном нарядном платье и бледном лице луна и переплет окна рисовали невероятный клетчатый узор.

— Моя красавица, — кинулся к ней Инзель. — Не меня ждете?

— Не вас, милорд, — Смея вздрогнула, но вымучено улыбнулась. — Не знаю, куда он делся? Пошла искать и засмотрелась на ваш замок. Стены с башенками прекрасны в лунном свете. От всех наших артистов благодарю вас за чудесный вечер.

— Я получил несравненно большее удовольствие, — засмеялся Инзель. Оборвав смех, прицельно глянул на актрису: — Но в вашей власти сделать эту ночь стократ прекрасней вечера!

— Не преувеличивайте, милорд, — устало посмотрела на него Смея. — Вам ведь не нужен ещё один поединок с Красом?

— Меньше всего на свете! — горячо заверил Инзель. — Но вы… я просто не могу устоять, теряю голову, когда смотрю на вас так близко…

— Так отойдите подальше.

— Не могу представить, что вы настолько жестоки, и заставите меня страдать в одиночестве до утра.

— Разве вас некому утешить? Прекрасная Эфирина вправе рассчитывать, что эту ночь вы проведете с ней.

— Я не хотел так сразу с ней мириться, — поморщился Инзель. — Она примет это за слабость, а я надеялся хорошенько проучить ее. Пусть бы помучилась, гадая, где я и с кем.

— Так я всего лишь средство вашей мести? — надменно, но не повышая голос, спросила Смея.

— Нет! Как вы могли подумать… Вы — достойнейший венец этого счастливейшего для меня дня!

— Я бы на вашем месте, милорд, — чуть улыбнулась Смея со своим фирменным лукавством, — не оставляла сегодня ночью вашу подругу одну ни на секунду. Это вопрос её и вашей… безопасности. И этим вы окажете огромную услугу мне. Хотите достойное завершение дня, позаботьтесь помириться с Эфириной как можно скорее. Иначе, я боюсь…

— О, это совершенно меняет дело, — воскликнул Инзель. — Но как жаль… Вот в чем ваше отличие от всех дам, которых я знаю. Вас приятно слушать! Даже выслушивать от вас горькие советы — счастье. Я приму ваш совет, красавица, но… хоть один поцелуй! — он схватил Смею за талию. Она упёрлась ладонями ему в грудь, отстраняясь.

— А вдруг она увидит? Давать ей повод обвинять вас, когда она должна сама оправдываться? Вы неразумны, милорд.

— Какой может быть разум рядом с вами! — Инзель сильней сжал её талию, но справился с порывом и отпустил актрису, словно обжегся. Резко выдохнул и отступил на шаг. Церемонно поцеловал ей руку: — Доброй ночи, госпожа Смея.