Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 54)

— Угу, в куклы играешь? Вроде, уже большой мальчик… Дай-ка, — Крас протянул руку к игрушке. Жердин испуганно прижал куклу к себе, но потом нехотя протянул поближе, нежно держа за талию. — Стоп! Так и держи! — Крас сдернул с пояса большой пестрый платок. Тот, развернувшись, превратился в гигантскую шелковую шаль, куда можно было завернуть троих людей. Крас картинно поправил манжеты и…

— Милорд, вы не могли бы нам помочь? Нужно подержать шаль строго по центру. Чуть выше, да, именно так… ап! Отпускайте. — Крас сбросил шаль, и вместо куклы руки Жердина оказались на талии живой девушки, в таком же воздушном платье. Веричи шутя хлопнула его по рукам, вырвалась, на бегу сделала реверанс лорду, выскочила на передний край сцены и очень изящно поклонилась, с широким плавным взмахом обеих кистей.

— Благодарю вас, милорд, — Крас проводил помощника и с силой хлопнул Жердина по плечу: — Вот это другое дело! Учись, пока я жив. — Он поймал Веричи за талию, подбросил и закружил так же, как Жердин — куклу.

— А…? — влюбленный протянул руки, но ожившая кукла смеялась, мотала головой и не хотела идти к нему обратно, удобно устроившись на плече Краса. — Так, понятно, как всегда! — Жердин, ссутулившись, печально ушел за колонну.

Под плавную, но веселую музыку парочка начала номер «качели». В первой пирамиде, когда Веричи всходила на плечо Краса, стоя на одной ножке, она распустила волшебную шелковую шаль, и та вилась по воздуху за ними, пока Крас описал круг по сцене.

Скоро шаль улетела, и вышли все помощники для двойных «качелей». Господам очень нравилось, как артистки летают по воздуху, как балансируют стройными ножками, качают юбками с полупрозрачными оборками, посылают в зал воздушные поцелуи.

Мужчины аплодировали долго и от души. Лорд, со скромной гордостью поглядывал то на сцену, то в зал, будто часть аплодисментов относилась к нему за помощь в чуде перевоплощения.

Глава 48

В следующей сценке, зрители наконец, а Инзель — впервые, увидели Красильона. Герцог, помахивая тростью, выходил погулять в город без слуги, и тут же у него крали кошелёк. Последующие перипетии, судебное разбирательство и — деньги присуждали всем, кроме законного владельца кошелька.

— А я? — Красильон поворачивался к публике. В его глазах стояло такое непонимание, что некоторые зрители, смеясь, закрывали лицо руками, не могли видеть это кристально-неподдельное недоумение. Дамы постоянно, смеясь, прикрывали пол-лица веерами, но сейчас закрывали и выше, чтобы скрыть слёзы смеха.

Инзель злорадно хохотал, не ожидая, что его снова так быстро вызовут на сцену. Красильон удалился. Ещё не полностью втянулся за дальний занавес шлейф всех сопровождающих, которым больше повезло в суде, как Папаша Баро по одному вынес из-за колонны золотые шары, приготовленные для следующего номера.

— Милорд, вы у нас в ловле мячей специалист, будьте любезны, проверьте вес такого мячика.

— Ого! — ужаснулся Инзель. — Вот это гиря!

— У вас крепкий фамильный замок? — серьезно спрашивал Папаша. — Конкретно пол в этом зале? Если вдруг уроню, не треснет?

— Думаю, выдержит, — Инзель впервые с такого ракурса рассматривал каменные плиты пола в охотничьем зале. — Проверим?

— Знаете, сомневаюсь я, — доверительно пожаловался ему Папаша. — Ведь когда строили? Кто знает, какие в тот год цены на камень были? Был ли тот ваш предок щедрый или скупой, вы знаете? Нет? Вот то-то же! Лучше не ронять… Пригласите-ка ещё добровольца из ваших приятелей. Пусть тоже попробует.

Несколько гостей моментально вскочили из-за столов, и все по очереди проверяли, что золотые шары по-настоящему тяжелые. Папаша попросил выбрать одного приятеля, кто посильней. Лорд выбрал Ларина.

— Так, разойдитесь на три шага. Что ж, рискнете переброситься таким мячиком? Или лучше не надо?

— Ларин, давай!

— Расколете пол, я ни при чём. Я вас предупреждал, — поднял палец Папаша.

Но Инзель вошел в азарт и заставил приятеля бросить ему шар. Поймал, едва сохранив равновесие, бросил в ответ. Ларин тоже поймал. Раскланявшись, господа ушли, а Папаша Баро с легкостью подбрасывал, ловил, катал по рукам, сперва один золотой шар, потом два, и три. Зал замирал и аплодировал по-настоящему, впервые понимая, что это за вес. Ни один шар не упал, и плиты фамильного замка не пострадали. Лорд выдохнул с облегчением, когда номер закончился.

Понимая, что Инзель особенно ждет чудеса меткости, актеры не затягивали представление. Первым приближением к желанным трюкам стал Красильон, со шляпы которого школяр хлыстом сбивал яблоко. А потом ещё и стрелял из арбалета. Для этой сценки уже вынесли и установили второй щит. Некоторые гости, перешептывались и опасались смеяться открыто, но Инзель подавал пример и очень веселился, когда не только яблоко, но и шляпа повисла на стреле.

Когда они кланялись на этот раз, то не дрались за шляпу. Крас сам отдал её Новиту, а так же сбросил герцогский камзол и снял с пальцев крупные перстни, сразу перевоплощаясь для следующего номера. Папаша объявил чудеса меткости маэстро Краса и вынес в зал оружие.

— Кто хочет проверить, достаточно ли остры сабли и кинжалы? Милорд, проверьте сами.

Смея и Новит собрали по сцене раскатившиеся яблоки, и вынесли ещё целую корзинку, пустив ее по столам, чтобы зрителям было на чем проверять остроту оружия. Лорд Инзель, разумеется, тоже картинно рубанул яблоко саблей, показывая, что на столе ни царапины, а две половинки яблока даже не распались, пока он не стукнул кулаком по столу.

Крас жестом выразил одобрение этому трюку. Он снова стоял на сцене, скрестив руки на груди, и дожидался, пока ему вернут оружие. Полотняной салфеткой с лордской короной Папаша тщательно протер все клинки.

Новит, снова в образе школяра достал из своего верного портфеля кусок мела и наугад нарисовал десяток точек на одном щите и на другом. Крас встал по центру между колоннами — расстояние до мишеней получалось небольшим, — и с молниеносной быстротой разбросал кинжалы во все точки, с двух рук, попеременно, в один и в другой щит. Сдержанно поклонился. Школяр собрал все кинжалы в портфель. Потом Крас взял у него тот самый арбалет. Отошёл к одному щиту, запомнил цели. Сделал знак партнеру. Новит завязал ему глаза плотной черной лентой. Крас с закрытыми глазами попал во все точки, перезаряжая арбалет тоже вслепую.

Тогда на сцену выпорхнула Веричи в лазурном трико с золотой сеткой и в белой разлетающейся юбке. Крас снял повязку и улыбнулся, будто не ожидал увидеть такую красоту. Школяр старательно стер губкой мел со щитов, Веричи встала к мишени.

Новит подавал кинжалы, Крас, не спеша, по одному, четко бросал их по кругу, очерчивая в двадцать точек фигуру девушки. Последний эффектно воткнулся прямо над головой. Веричи сделала шаг от щита, показывая, что невредима. Сдержанный поклон. Пока хлопали, Новит собрал кинжалы. Крас забрал сразу все, в охапку, как букет, кивком отправил помощника ко второй мишени. И повторил трюк, бросая кинжалы поочередно в разные стороны по живым мишеням.

Дамы в зале ахали под руку, но Краса это не трогало. Новит благополучно откланялся и ушёл, Веричи снова встала к мишени. Крас выставил перед собой раскладной столик, аккуратно разложил кинжалы, как инструменты хирурга. Брал по два и бросал в парные точки. Два — возле шеи, два — возле плеч, возле локтей, талии, груди, колен, и два последних, по одному: между колен и над головой. Закончив, подошел и вывел Веричи за руку, кланяться.

— Потрясающе! Браво! — воскликнул лорд Инзель, энергично аплодируя. — Какая точность! Какая выдержка у девушки! Бис! Душа моя, — внезапно и очень громко, так что слышали все, обратился лорд к Эфирине, — ты не хотела бы повторить этот трюк? Я уверяю, мой друг очень постарается тебя не задеть. Это ведь так восхитительно выглядит — прекрасная хрупкая барышня и отточенная сталь!

— Я?! — ужаснулась Эфирина. — Но…

— Не скромничай, душа моя! Я знаю, ты смелая и обожаешь веселые представления! Многие в нашем кругу мечтают однажды выйти на сцену, но боятся, что скажут люди. А здесь, вдали от посторонних глаз, мы вольны развлекаться как угодно. Тебя ничто не скомпрометирует, уверяю, — он поцеловал ручку своей дамы.

Эфирина испуганно озиралась в поисках защиты или предлога отказаться, как будто Инзель мог силой вытащить её к мишени.

— Боишься, душа моя? Эх, право, жаль… Какое было бы зрелище, — Инзель с досадой щелкнул пальцами. — Почему я так не умею? Крас, дружище, ты ведь дашь мне пару уроков?

— Непременно, милорд. Хоть сейчас. Сами не желаете встать к мишени?

— Я?.. — Инзель слегка замешкался, но бесшабашно махнул рукой. — Почему бы и нет!

— Дорогой, что за ребячество, — вцепилась в него Эфирина. — Это из-за меня? Прекрати!

— Душа моя, ты не желаешь участвовать в представлении — твоя воля, — Инзель встал, поправил камзол и кружевной галстук с серебряным шитьем и гербом. — А я, пожалуй, рискну!

Он решительно вышел на сцену. Зрители пораженно смотрели на хозяина замка, не понимая пределов шутки. Лорд глянул на Краса:

— Что скажешь, друг мой? Ты ведь не убьёшь меня?

— Да если бы и хотел, закон гостеприимства запрещает поднимать оружие и на хозяина, и на гостя, — насмешливо ответил маэстро.

— Ничего, это исключительный случай. Я при свидетелях вам это разрешаю. Это ведь только шутка, правда? На самом деле я ведь не рискую?