Елена Крыжановская – Странствия клетчатых (страница 4)

— Твой бандит за нами не погонится? — смущенно усмехнулся Новит.

— Он твой. Не я его вырубила. Надеюсь, у него хватит соображения не лезть снова в драку, уже не с нами.

— А что он говорил про вечное проклятье? Зачем тебе кинжал, ты ведь дворянка? Он бы и так не мог тебя тронуть.

— Продать в рабство отлично мог, — двинула бровью Смея. — С чего ты взял, что бесчестие мне не грозит?

— Ну, так… ты очень смелая. Уверена в себе, как те, кто под защитой.

— Это как раз игра. Если тебе интересно, по рождению я только наполовину дворянка. В серьезном поединке для меня был возможен любой исход. Чтобы меня защитили свыше, я должна сама сильно постараться, убедить небеса в ценности моей чести.

— Поверь, ты убедишь кого угодно. Я знаю этот тон. Бандит тоже поверил, потому так и удивился, не ожидал такого.

— Спасибо, — Смея на ходу сделала полуреверанс. — На это и расчёт.

— Не первый раз делаешь этот трюк?

— Не первый. Пока что без осечки.

Они вышли из леса. Тела восьми поверженных бандитов лежали на земле. Актеры уже собрали трофейное оружие и готовились ехать дальше. Ждали только их.

— Смея, как прошло? — весело спросил Жердин. Он видел кинжал в её руке и «кровь» на платье.

— Новит помог. А что у вас?

— Да вроде всё. Ни царапины. Старик даже и не стрелял.

— У меня хорошая выдержка, сынки, зачем зря тратить пули, — проскрипел самый старший в театре, уже разоружившись. — Поехали.

— А как же… — Новит тревожно оглядел поле боя. — Разве не нужно проверить, все ли убиты или есть раненые?

— Зачем? — холодно поднял бровь Крас. — Представь, мы нашли раненых. И что? Брать их с собой? Лечить? Заведомо раненого уже не бросишь. Нам только бандитов в театре не хватало! Я сильно сомневаюсь в их благодарности.

— Я тоже, — хмуро откликнулся Папаша Баро. — И любой может прикинуться тяжелораненым.

— Вот-вот, — поддержал Крас. — Нет уж, я против такой заботы о врагах, из-за которой нам ночью перережут горло.

— Или захватят, чтобы продать в рабство, как собирались, — весело напомнил Жердин.

— Или так. У них осталось достаточно живых сообщников, что позаботятся о них. Хотя бы уберут тела с дороги. Пусть сами лечат или добивают, это их законы. — Крас без лестницы запрыгнул на заднюю платформу, подал руку Смее и поднял её как пушинку. Новит вскарабкался сам и фургон тронулся.

— Это были они? — тихо спросила Веричи. — Те, кто за тобой гнался?

Новит кивнул.

Девушки сразу ушли в среднюю часть фургона. Смея торопилась заняться своим пострадавшим платьем.

— Оно и к лучшему, — подмигнул Жердин. — По крайней мере, есть надежда, что другая шайка работорговцев нас впереди не караулит.

— Откуда знаешь? — удивился Новит.

— Они делят лес. На десять миль вперед мы можем встретить дорожных грабителей, патруль стражей, которые к чему-нибудь прицепятся, одиночек — мошенников или воров, беглых бунтовщиков из селений, охотников, но не других людоловов. Что скажешь, красавчик? Я прав?

— Мне этих хватило, — равнодушно ответил Крас. — Что с обедом? Закусим на ходу?

— Нет, остановимся нормально, отдохнём на полянке, — заверил Жердин. — Потерпи, с голоду не умрёшь.

— Я — не умру, а вот убить кого-то за краюху хлеба уже готов.

— Не бойся, Новит, это у него такие шутки, — заверил кудрявый артист. — Давай поищем, что тут у нас готовое, чтобы съесть поскорее…

— Давно пора, — Крас царственно скрылся внутри фургона, предоставляя приятелю хозяйничать на «кухне».

Глава 4

Жердин развёл огонь в походном очаге. Но это не имело отношения к обеду. Новит удивился, когда артист вытащил из небольшого сундука палки с крепкими просмоленными головками. Жонглировать зажженными факелами? Сейчас?

Оторвав полосу от старой тряпки, Жердин плеснул на нее водой, обмотал один факел и сунул в огонь.

— Огонь есть! — крикнул он за перегородку. Внутри фургона откликнулось эхо голосом Смеи. Она предала этот позывной вперед, Папаше Баро. И, судя по тому, что ход замедлился, Папаша натянул поводья: «Сто-ой!»

Жердин уже приготовил другой дымный факел для Новита.

— Помогай, делай, как я, — он лихо спрыгнул с площадки, и тщательно окуривал дымом заднее колесо. Новит делал так же с другой стороны фургона. Жердин скомандовал вознице чуть подать вперед. Колёса повернулись, он повторил ритуал, заранее сунув факел в очаг, чтобы сильнее дымил. И перешел к переднему колесу.

Когда они полностью пропитали колёса дымом, Жердин залил дымящиеся тряпки водой, рукоятки с головками бросил на платформе, достал большую банку дёгтя и две кисти. Теперь вдвоём они щедро обмазали колёса дёгтем. Не только ступицы, но и обитые железными полосками ободы, что казалось бессмысленным: в дорожной пыли всё сразу сотрётся.

— Теперь смотри хорошенько, борта и днище, нет ли пятен чужой крови?

Новит добросовестно заглядывал под дно фургона, но ничего подозрительного не нашёл. Жердин тоже.

В окне показалась Веда. Слепо глядя прямо перед собой, она к чему-то прислушивалась или принюхивалась, проверяя их работу. Выглянула на другую сторону, вернулась и величественно кивнула.

— Можно! — махнул Жердин Папаше. Они с Новитом запрыгнули обратно в «кухню». Там Жердин быстро всё прибрал, а Новит спросил, что за ведьмовской ритуал они только что провели?

— Так, на всякий случай. Есть такая уловка. Бандиты норовят в драке облить колёса чем-то вроде крепкого мятного масла или анисовых капель. По ним гончие очень легко возьмут наш след, даже далеко, когда приедем в город. Захватить нас не удалось, но что если они рассчитывают собрать свежие силы и догнать нас ночью?

— Не хотелось бы, — поёжился Новит. Вспомнил, что он в одной рубашке, нашёл свою жилетку. Жердин протянул ему добротную дорожную куртку, явившуюся из сундука.

— Держи, не мёрзни.

— Твоя?

— Моя, старая. Давно рукава коротки, а продать случая не было, лежит в запасе. Тебе в самый раз.

— Спасибо. — В обновке он быстро согрелся, Жердин тоже натянул свой полосатый камзол. Над походным очагом в котелке грелась чистая вода. Новит следил, когда закипит, чтобы не булькала через край. Жердин отлучился ненадолго, взяв в «кабинете» мешочек ароматных трав. Бросил полную горсть заварки в кипяток, снял с огня и закрыл крышкой. Мешочек повесил на гвоздь под потолком.

— Чай есть! — прокатилось по фургону.

— А вот и подходящая полянка, — вернулось по эстафете от Папаши.

Фургон съехал с дороги на широкую зеленую обочину. Туда из «кухни» притащили котелок, кружки и корзину с едой. Распрягли крошку Матильду, пустили пастись, сами расселись кружком на травке, как милое семейство на воскресном пикнике.

— По глоточку? — предложил Старик. — За встречу и весьма удачное прощание с людоловами!

По кругу прошла бутылка недорогого красного вина. Каждый плеснул в кружку, сколько счёл нужным. Кто — щедро, как Папаша Баро, кто — символический глоток, как Веричи.

Потом весело ели хлеб, сыр, ветчину, зелень, грызли солёные галеты, намазывали на печенье масло и мармелад, запивали роскошным чаем из вишневого листа с домашним привкусом пирога с корицей.

— За вас, мои спасители! — высоко поднял кружку чая Новит. — И за удачу.

Актеры посмеялись, чокнулись кружками. Обсуждали случай, который свёл их, стычку с бандитами, предсказание Веды.

— Может, скажешь теперь, откуда ты взялся? — весело спросил Жердин. — Сбежал из тюрьмы?

— Почему, сбежал? — смутился Новит. — Только вышел. Отпустили три дня назад. Успел сменить костюмчик и поесть домашнего в гостинице. Из селения, где нас держали в старой крепости, вышел сегодня утром. И сразу эти… Думал, стража. Естественно, рванул со всех ног.

— А сидел за что? — с легкостью спросила Смея.

Знакомством с преступниками актеров не напугать. Папаша Баро уже дал понять новичку, чем бы ни отличился их случайный попутчик, будь он трижды вне закона, они не откажут ему во временном убежище. Новит упрямо свёл брови:

— Ни за что. Облава. Не здесь, в городе, где я жил. Сюда нас перевели позже. Даже повода толком не знаю. Какой-то бунт на фабрике, что ли? Искали зачинщиков. Но я не при делах, ни дня на фабрике не работал, и ни в какой мастерской тоже. Они это наконец поняли.

— Долго разбирались? — посочувствовал Старик.

— Почти три месяца.

— Ого. По тебе и не скажешь, — недоверчиво буркнул Крас. Чувствовалось, красавчик знает, что говорит. Для того, кто три месяца просидел в темнице, у Новита недостаточно бледная кожа, даже загар, а если работал на улице, под солнцем, где метки от цепей на руках?