Елена Крюкова – Вера (страница 6)

     И синий снег Струился так над женскою могилой      из-под мужицких век. И в той толпе, где рыбника два пьяных      ломают воблу – в пол-руки!.. — Вы, розвальни, катитесь неустанно,      жемчужный снег, теки, Стекай на веки, волосы, на щеки      всем самоцветом слез — Ведь будет яма; небосвод высокий;      под рясою – Христос. И, высохшая, косточки да кожа,      от голода светясь, Своей фамилией, холодною до дрожи,      уже в бреду гордясь, Прося охранника лишь корочку, лишь кроху      ей в яму скинуть, в прах, — Внезапно встанет ослепительным сполохом —      в погибельных мирах. И отшатнутся мужички в шубенках драных,      ладонью заслоня Глаза, сочащиеся кровью, будто раны,      от вольного огня, От вставшего из трещины кострища —      ввысь! до Чагирь-Звезды!.. — Из сердца бабы – эвон, Бог не взыщет, Во рву лежащей, сгибнувшей без пищи,      без хлеба и воды. Горит, ревет, гудит седое пламя.      Стоит, зажмурясь, тать. Но огнь – он меж перстами, меж устами.      Его не затоптать. Из ямы вверх отвесно бьет! А с неба,      наперерез ему, Светлей любви, теплей и слаще хлеба,      снег – в яму и тюрьму, На розвальни… – на рыбу в мешковине… —      на попика в парче… — Снег, как молитва об Отце и Сыне,      как птица – на плече… Как поцелуй… как нежный, неутешный      степной волчицы вой… — Струится снег, твой белый нимб безгрешный,      расшитый саван твой, Твоя развышитая сканью плащаница,      где: лед ручья,           Распятье над бугром… И – катят розвальни. И – лица, лица, лица Засыпаны Сребром.

Погорельцы

Тянет руку мне тельце…      В шаль закутаю туго… Мы теперь погорельцы —      мы сцепились друг с другом. Полыхало седельце крыши —      дрожью по скатам… Мы теперь погорельцы —      мы подобны солдатам. Ноздри мир выест гарью.      Очи мир солью выест. Между злыми снегами      наш возок – Царский выезд: Сундучишко распятый, узелишко дорожный… А куда нам, ребята?!.. – и сказать невозможно…