Побредем по землище,
где монетами плотют.
Сядем в рубище нищем
средь толпы – ты не против?.. —
У дворца, где умельцы расписали колонны
Матюгом… – погорельцы!.. Оборван-охламоны…
Будем клянчить усердно, будем петь вам колядки.
Ах, народ ты наш скверный, накидай без оглядки
Нам в корзины-баулы всякой снеди пресладкой!..
Ветер – рыбою снулой. Крестим лица украдкой.
Нам землицы-земельцы уж не нюхать родимой.
Мы теперь погорельцы. Мы – навеки и мимо.
Не ори ты, младенец, ш-ш!.. – в зареванной шали…
Помни: ты погорелец. В тебя звезды дышали.
На излете причала, на пороге вокзала
Пальцы жгла я свечами – я тебя пеленала.
И просила дары я – хлебца, сальца кусочек!
И молила: Мария, голодал Твой Сыночек…
Этот голод великий, мы стрельцы-огнестрельцы…
О Пречистая! Ликом наклонись: погорельцы!
Стынь-страна – в пол-объятья,
чернь-страна – в масле дуло…
Под каким ты проклятьем,
породившись, уснула?!..
На вокзальном пороге грудь даю ребятенку —
Погорельские боги!.. – как немому котенку…
Перевязана накрест волглой, вытертой шалью,
Белка, беженка, выкрест, кормлю ляльку печалью…
Кормлю мерзлою далью,
кормлю близью угрюмой —
Хоть бы корку подали, вы, жулье, толстосумы!
Вы, проведшие кабель жирных дел под землею.
Вы, звон денежных сабель сыпля над головою
Ваших узников кротких, вороша головешки…
О, подайте!.. – селедку иль горбушку, картошку…
ТАМ – сгореть без прописки.
Бог не взыщет по праху.
ЗДЕСЬ – лакать нам из миски, утираться рубахой.
Отвернулась от шали – кто-то выдохнул рядом…
Повернулась: ох, зябко: злато, смирна и ладан.
Поклонение волхвов в снегопаде
Снега упорные мели
и мощно и печально пели,
Когда на сем краю земли,
в еловом, выстывшем приделе,
Среди коров, среди овец,
хлев освещая ярким телом,
В тряпье завернутый, Малец
сопел и спал на свете белом.
Я на коленочках Его
держала… Было очень больно
Сидеть… Но было торжество
отчаянно и колокольно!
Старуха, супротив меня,
слезясь глазами, быстро пряла…
А овцы грелись близ огня —
таких овец я не видала:
Как снеговые горы, шерсть!..
В отверстой двери плыли звезды…
Морозом пахли доски, жесть
и весь печной подовый воздух.
Обрызгал мальчик пелены…
(На них – мешок я изорвала…)
И бубенцы были слышны —
волхвы брели, я поджидала… 
