Елена Красивская – Жена офицера (страница 1)

Жена офицера

Любить - не значит жертвовать,

любить - значит быть свободной.

Пролог. Начало

Кабинет пах старыми книгами, кофе и тишиной, которая бывает только в местах, где рождаются слова. Я сидела напротив человека, от которого зависело, станет ли моя мечта бумажной или так и останется дрожью в кончиках пальцев.

— Знаете, я всегда хотела написать книгу, — голос прозвучал тише, чем я планировала.

Издатель, мужчина с усталыми, умными глазами, отложил ручку.

— Хорошо. В чём же проблема? Пишите.

— Конечно, проблемы нет, — я нервно поправила очки. — Но когда я начинаю её писать, задаюсь вопросом: «А может ли быть она интересной ещё кому-нибудь, кроме меня?»

Он откинулся в кресле, и в уголках его глаз заплясали лучики морщинок — то ли улыбка, то ли понимание.

— Знаете, — сказал он мягко, — всегда найдётся хотя бы один человек, которому ваша книга будет интересна. Но это не главное. Задайте себе другой вопрос — зачем? Для чего? И для кого вы хотите это сделать? Когда ответ к вам придёт — вы всё сами поймёте.

Я вышла из кабинета не с контрактом, а с этой фразой в голове. Она звенела, как колокольчик, весь путь домой.

Вечером, стоя у окна и глядя на город, залитый вечерними огнями, я задала себе этот вопрос. И ответ пришёл не сразу. Он вызревал где-то в глубине, пробивался сквозь слои сомнений и страха, пока наконец не проступил ясный и простой, как детская линия на ладони:

Для себя.

Неожиданно? Возможно. Но честно.

Да. Я решила написать книгу для себя. И о себе.

Моя история не блещет героическими поступками. В ней нет инструкций, как взойти на карьерный Олимп или заработать первый миллион. В ней нет сенсационных разоблачений или невероятных приключений.

Моя история — о простой девочке с русой косой и синими глазами, которую папа ласково называл «Клопа». О девушке, запускавшей бумажные кораблики по весенним ручьям и верившей, что они доплывут до самого счастья. О женщине, которая носила звание «жена офицера» как самую тяжёлую и самую почётную награду.

Это путь длиною в жизнь. Ухабистый, пыльный, местами такой трудный, что хотелось сесть на обочине и плакать. Но всегда — наполненный. Наполненный надеждой, что за поворотом станет легче. Верой, что любовь сильнее любых разлук. И этой самой любовью — большой, неидеальной, колючей, настоящей. Любовью, которая пахнет гарнизонной щами, детским шампунем, порохом и свежеиспечённым хлебом.

Я пишу эту книгу, чтобы пройти этот путь ещё раз. Чтобы вспомнить каждую выбоину и каждый солнечный зайчик на асфальте. Чтобы сложить из разрозненных кусочков прошлого целую мозаику и наконец-то разглядеть в ней не просто случайные узоры, а судьбу. Свою судьбу.

А если её строки найдут отклик ещё в одном сердце — значит, мой бумажный кораблик доплыл не только до моего собственного берега.

Глава 1 Клопа

Клопа, смешное прозвище, особенно для девочки. Но папа всегда любил пошутить. Клопа - мне очень нравилось. От этого слова, особенно когда его говорил папа, веяло любовью (я чувствовала это, чувствовала бессознательно).

Смешное, нежное прозвище, зацепившееся за меня с самого детства. Папа придумал. Наверное, потому что я была худенькой, мелкой, юркой — ну прямо как клопик. А ещё, я так думаю, потому что я путала буквы и вместо «хлопай» говорила «хопай». Он смеялся, подхватывал меня на руки, кружил, а я визжала от восторга: «Хопай, папа, хопай!» И с той секунды стала для него Клопой. Не насекомым, а своей, особенной, звучной букашкой.

Длинные русые волосы, голубые глаза, всегда улыбающейся девчушки, притягивали взгляды. Хотя, признаться, лет в пять меня частенько принимали за мальчика. Но только зимой, когда моя главная гордость — коса — была заботливо спрятана мамой под толстую вязаную шапку. Из-под неё торчали лишь чёлка да румяные щёки, и какой-нибудь сосед, встречая нас с мамой, весело хлопал меня по плечу: «Что, на горке катался?» Мама смущённо поправляла: «Да это же Леночка!» А я, вместо обиды, лишь сильнее улыбалась в свой вязаный «шлем». Смешно было!

Детство было счастливым, интересным, полное новых открытий. Не в смысле игрушек и сладостей (хотя и этого хватало). Оно было счастливым своей насыщенностью. Каждый день — новое открытие. Как пахнет земля после грозы. Как стрекочет кузнечик в траве. Как из обычного тетрадного листа можно сложить кораблик, способный на великое путешествие по весеннему ручью.

Я всегда дружила с мальчишками. Не специально — так само вышло. С девчонками сложнее было. Я их игры не очень понимала. Игры — в дочки-матери, в «салоны» с фантиками вместо денег, в перешёптывания по углам — казались мне странными, замедленными, какими-то... несерьёзными. Мне это не нравилось! Меня наполняли новые чувства и эмоции.

Мир мальчишек — это был мир действия. «Войнушка», где нужно было бесшумно подкрасться и взять «языка». «Казаки-разбойники» с их азартом погони. Даже просто поджигание карбида в банке, чтобы громко хлопнуло — и вот уже все валятся со смеху, а в воздухе пахнет победой и гарью.. крутое развлечение.

Среди парней я была одна. Единственная девчонка, допущенная в их священный круг. И уже тогда, бессознательно, я ловила их внимание. Не кокетством, нет. Тем, что не отставала. Не боялась ободранных коленок, не ныла, если толкнули. Я лезла на самое высокое дерево, метко стреляла из рогатки и знала все тайные тропы в окрестных оврагах.

Среди них у меня обострялись лидерские качества. Если нужно было решить, во что играть, или как справедливо разделить «трофеи» (собранные яблоки или найденные гильзы), голос у меня был весомым. Мне это нравилось! Чувствовать их уважающий, чуть удивлённый взгляд. Чувствовать, что я не обуза, а свой в доску парень, только... в юбке.

Меня наполняли новые чувства и эмоции. Гордость, когда мою тактику в игре хвалили. Азарт соревнования. Чувство локтя, когда мы, грязные и счастливые, валились кучей на скошенную траву, глядя в одно небо. И та самая, едва уловимая разница — осознание, что я всё-таки не парень. Что моя роль среди них — особенная. Я была их Жанной д'Арк. Впереди и на коне! А когда кому-то из них нужна была помощь «как девочке» — заклеить пластырем царапину, подуть на ушиб, — я моментально выключала внутреннего «мальчика» и включала нежную, заботливую подругу. Становилась медсестрой. И это чувство — быть нужной не за силу, а за ласку, — доставляло какое-то отдельное, глубокое удовольствие.

Самое яркое воспоминание из детства, из детских игр, которое всегда со мной, — и от него по сей день необыкновенная теплота растекается внутри, — это запускание бумажных корабликов.

Был апрель. Зима сдавала позиции неохотно, оставляя после себя мокрые, потемневшие сугробы, похожие на спящих великанов. А из-под них, бойко и звонко, уже бежали ручьи — первые вестники весны, наскоро проложенные тропинки для талой воды. Небо в те дни было особенным — не просто голубым, а голубым-голубым, вымытым до хрустальной прозрачности. А солнце — не просто светилом, а настоящим, тёплым, почти осязаемым другом, который ласкал щёки и заставлял щуриться от счастья.

Настроение в такие дни было поющим. Весенним. Наполненным — до самых краёв, как тот самый ручей. В воздухе витал сложный, волнующий аромат — смесь сырой земли, прошлогодней листвы, коры деревьев и чего-то неуловимого, самого главного: пробуждения. Я вдыхала его полной грудью, и по телу бежали мурашки от этого чистого, головокружительного восторга бытия.

И вот наставал главный ритуал. Из тетрадного листа, старательно и с особым шиком, складывался маленький бумажный кораблик. Не идеальный, чуть кривоватый, но мой. Я осторожно ставила его на быстрые, холодные воды ручья — и отпускала.

И в тот миг происходило чудо. Я больше не стояла на асфальте в луже в промокших ботинках. Я сама была на том корабле. Я чувствовала, как его бумажные борта касаются воды, как поток подхватывает и несёт вперёд. Туда, где ждали цели будущего. Я не знала, что это за цели. Не знала, что ждёт впереди — водовороты, мели или безбрежное море. Но это было не важно. Важно было само движение. Само это полное, безоговорочное ощущение счастья, свободы и безграничного доверия течению жизни.

И я думаю, нет — я уверена, что эта наполненность счастьем есть и сейчас. Она не расплескалась по дороге. Не вылилась через край в горькие минуты. Она сохранилась. Глубоко внутри, в самой сердцевине души, как драгоценный эликсир. И более того — приумножилась. Опытом, благодарностью, пониманием ценности того простого, детского чуда. То детское счастье — оно со мной! Оно — мой внутренний компас, моя тихая радость и моя неиссякаемая батарейка.

Были, конечно, и другие счастливые моменты в детстве. Их было много. Первая самостоятельно пойманная бабочка. Тайный штаб в ветвях старой яблони. Вкус маминых оладий со сгущёнкой после зимней прогулки. И каждый такой момент, каждое воспоминание даёт мне сейчас заряд той самой энергии, что была в детстве. Они, как капсулы времени, хранят и передают мне ту любовь, которую испытывают дети: чистую, безусловную. Любовь не к кому-то, а ко всему. К миру, который ещё полон загадок и доброты.

Я от всей души благодарна своим родителям, друзьям за эти воспоминания. За то, что подарили мне пространство, где могли рождаться такие мгновения. Где бумажный кораблик был не просто игрушкой, а целой философией, пропуском в мир безграничных возможностей.