Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 5)
Путь от учебной площадки до кабинетных покоев был неблизкий, пришлось даже пробежаться. Уже на бегу я поправила головной платок, заправив выбившиеся во время тренировки пряди волос. Наша настоятельница не терпит нерях и поэтому неустанно нам вдалбливает: 'Сестра должна быть всегда опрятна, собрана, тем самым, давая пример окружающим к благочестию!' Пытаться быть на тренировке опрятной, с благочестивым выражением лица колоть соломенное чучело, выше моего понимания. Скажу честно, хотя я все время стараюсь быть опрятной, мне ни разу этого не удалось. Сестры шутят, что послушницы со страху разбегаются, видя мою остервенелую морду. Хотя, по-моему, скорее - со смеху.
Пролетев по аллее ведущей к жилому корпусу, я едва преклонила колени перед входом, осенила себя святым знамением, и рысцой поспешила до кабинета. Перед дверью еще раз одернула тренировочные одежды, дважды глубоко вздохнула и постучала. Была - не была! Все равно влетит за недостойный вид, но переодеваться в рясу времени попросту не было.
- Входи! - раздалось из-за двери.
Я, поежившись, преступила порог, словно в ледяную воду шагнула.
- Слава Господу нашему.
- Вовеки веков. Входи, дочь моя, - поприветствовала меня мать, сидя у окна в своем любимом кресле и перебирая в руках четки.
Кабинет был небольшой и аскетичный. В высоких шкафах стояли фолианты со святыми писаниями, какие-то бумаги торчащие из переплетов лежали вперемешку со свитками. Но во всем этом наблюдалась своя гармония и порядок. Посередине комнаты стоял огромный стол, заваленный документами, по обе стороны от него - жесткие табуреты. На полу и стенах никаких ковров или панелей из драгоценных пород дерева, лишь простой серый камень. Единственное послабление - большое кресло с мягкими подушками перед узким окном, в котором матушка любила сидеть в часы размышлений.
Я аккуратно присела на краешек табурета.
- Ну, рассказывай! - велела настоятельница, продолжая смотреть в окно.
- Отчиталась о доставленном пакете старшей сестре Иеофилии, матушка, - сдавленно начала я, склонив голову и глядя в пол.
- Об этом мне уже доложили! - в голосе настоятельницы прорезались стальные нотки.- А теперь хочу услышать от тебя, дочь моя!
Ну, начинается!..
Мне хотелось как обычно быть невозмутимой, но душа ушла в пятки, и никак не желала возвращаться на место. Я подняла глаза, теперь настоятельница смотрела на меня.
Наша матушка - женщина весьма крупная, немалого роста и телосложения, была облачена в рясу коричневого цвета, подпоясанную черным ремнем, на котором с боку висел положенный ей по сану небольшой топорик. На голове у нее белый горжет , а поверх - покров того же цвета что и ряса, но с белой каймой по контуру. (Горжет - женский головной убор, закрывающий плечи, оставляет открытым только лицо, одевается под покров. Покров - головной убор в виде платка длиной по колено.)
- Благополучно добралась до монастыря ордена, передала пакет лично в руки его преосвященству. После обедни имела с ним продолжительную беседу, смысл коей сводился к выяснению вашего здоровья, а так же положению дел в нашей обители. Епископ расспросил меня о качестве местных дорог, моем смирении и крепости в вере.
Протараторила я на одном дыхании, слово в слово, повторяя то, что сказала секретарю.
- И все? - грозно.
- Все, матушка.
- А его преосвященство велел что-нибудь передать?
- Нет, матушка.
Настоятельница удивленно посмотрела на меня.
- Ни письменно, ни устно? - недоверчиво переспросила она.
Я нерешительно развела руками, мол, нет. В голове же лихорадочно билась мысль: 'Да что ж она на меня так наседает? Он просто не успел ничего, я смылась раньше. И что было в том пакете?!'
- А что его преосвященство напоследок сказал?
- Велел к себе отправляться... - кое как выдавила из себя, понимая, что эти слова звучать глупее дальше некуда.
- Не смей мне врать! - рявкнула матушка и как стукнула кулаком по столу!.. Чуть не проломила.
Могучие руки у нашей настоятельницы, она до сих пор подкову сгибала.
- Правду говорю, Матушка, - проблеяла я с перепугу.
Ох, сейчас точно в бараний рог скручивать начнет!..
- Не врешь, не врешь, - скривилась та. - Но и всей правды не говоришь. Ну, чего молчишь?
От стыда кончикам ушей стало жарко, но я продолжала отмалчиваться. А чего я должна была сказать-то? Правду не решалась, потому как надоело отдуваться за ее интриги. Вечно мною из-за знатного происхождения все дыры заткнуть пытались. Словно я не знаю, что настоятельница меня себе на смену готовила, приучала так сказать. Только радости мне с того?! Среди верховных церковников, как в клубке змей - не знаешь кто первый укусит и с какой стороны. Эх, лучше б уж я простой крестьянкой родилась, так хоть не трогали бы! А теперь?..
- Ох и дурында ты, девка! - выдохнула настоятельница, грузно вставая с кресла. - Простого дела выполнить не смогла. А дела-то - на комариный чих!
- Простите меня, матушка, грешную, что не уразумела вашего приказания, - затянула, бухнувшись на колени.
Чтоб лишний раз не влетело, я старалась покаяться, к тому же - это хороший способ выкрутиться из положения, когда не понимала, что происходит.
- Встань, встань...
Настоятельница не любила, когда я так ныть начинала, сразу душой отходила.
И хотя я старалась этим не злоупотреблять, а все же иногда приходилось на коленях поползать.
Я снова села, а мать, обойдя стол кругом, вновь стала смотреть в окно.
- Вот что! - сказала она пару минут спустя. - Поезжай-ка ты вместе с сестрами в монастырь Ордена Святого Августина, в тот, что неподалеку от Горличей расположен. Пакет отвезете, - в задумчивости настоятельница принялась постукивать себя пальцем по губам. - С тобой поедут старшая сестра Гертруда, сестра Юозапа и младшая сестра Агнесс. Вчетвером поедете, а то ты одна еще чего умудришься выкинуть.
- Спаси Господи вас, Матушка - обрадованная что головомойка закончилась, я пружинисто вскочила.
- Куда?! - рыкнула настоятельница, и я плюхнулась обратно. - Думаешь, я не догадываюсь, что у варфоломейцев что-то было? Еще раз спрашиваю. Епископ ничего не передавал?
Меня аж в пот прошибло. Но я постаралась держаться крепко.
- Нет, Матушка,
- Смотри у меня, - она погрозила мне пальцем. - А чтоб впредь была более искренна, прочтешь за седмицу сто раз 'Верую', да до отъезда поститься будешь. И ко мне в тренировочных облачениях являться не смей! Ну а для полного смирения отработай с послушницами полосу препятствий. Поняла?
- Как есть, все поняла, Матушка, - выдохнула с облегчением.
- Ну, ступай. С Богом!
- Благословите.
Она, не глядя, ткнула рукой в мою сторону, перекрестила.
- Все, ступай, ступай...
Я вышла в коридор.
Фух! Можно сказать - легко отделалась, к тому же епитимья мизерная, по сравнению с прошлым разом. Интересно, а что я на сей раз не так сделала? Последний раз чуть шкуру со спины не спустили, что из-за спешки не стала ждать, когда граф оставшуюся сумму привезет. А теперь-то что? Мне нужно было чего-то дожидаться в ордене? Чего? Двух братьев дуболомов в сопровождение?! Может, нужно было обратно доставить что-то важное, и братья должны были стать моей охраной? Ага, будто я сама слабенькая, да хиленькая! И коня, так, для улучшения боевых качеств перековать решили?! И пакостью всякой опоить собирались для улучшения мысленного процесса?! И кашка эта! А может, настоятельница чего-то ждала?.. Как они мне со своими тайнами надоели! Нет, ну наверняка чего-то в верхах не поделили, в своем вечном гадючнике! И теперь тягают туда-сюда всех, кто под руку подвернется. Ладно, по-быстрому смотаемся в очередной монастырь, а там, дай Бог, до зимы в дальнюю комендатерию сбегу отдохнуть чуток. (Комендатерия - земельный участок со строениями и безземельными крестьянами - собственностью монастыря, или владеющими землей.)
Я возвращалась обратно на тренировочную площадку, начальственный втык занял немного времени, можно продолжать упражняться. Сестер, с которыми вместе поеду, извещать не буду, Иеофилия им и так пять раз все подробно объяснит. Очень уж она дотошная, к тому же - большая зануда.
После обедни я решила заглянуть в арсенал, заранее подобрать себе что-нибудь по руке. Помещение было просторным, сухим и хорошо проветриваемым, здесь хранили все вооружение сестер ордена. Чего тут только не было! Стойки с мечами всех видов и размеров, под любую руку, разномастные топоры, пики, арбалеты, и прочее оружие. Половину помещения занимала броня: каждая кольчуга или доспех были свернуты, и лежали в промасленном парусиновом мешке. Все мешки были подписаны. Я, кстати, так и не нашла ту заразу, что взяла мои наручи. Вернулась, а они уже на месте лежали. Вот кому-то крупно повезло!
Погрузившись в раздумья, я бродила среди стоек и стеллажей, когда кто-то со всего маху хлопнул меня по плечу. Покачнулась, чуть не упала.
- Почетному пакетоносцу всея обители привет! - я узнала голос, поэтому спокойно обернулась.
- И тебе не хворать, Герта. Издеваешься? Вот останусь однажды заикой. Что делать будете?
- В два раза дольше молитву читать, - улыбнулась она. - В дорогу собираешься?
- Тебе уже сказали?
- Ага, успели обрадовать, - она присела на единственную в арсенале скамью.