Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 33)

- Вот сюда, - указал Геласий на место рядом с собой брату, который принес стул. - Мне любопытно, что у вас?

К епископу подошел личный прислужник Папы принял у того завернутый фолиант и поднес к Его Святейшеству.

- Посмотрим... - Геласий лично принялся разворачивать шелковый плат, добираясь до содержимого. - О! Великолепно!

- Ключ, Ваше Святейшество, - епископ протянул главе Единой Церкви футляр, внутри которого на бархатной подкладке лежал маленький ключик. Тот слегка шевельнул рукой, брат-прислужник опустил фолиант на подставленный стул, и, забрав из рук его преосвященства коробочку, открыл ее. Потом достал серебряный ключ и раскрыл книгу на первой странице.

- Что ж символично! - произнес Папа, прочтя название. - Где вы ее нашли? Эти жизнеописания считались давно утерянными.

- Папа Филипп VII подарил эту книгу маршалу Бонифацию, после чего она долгое время хранилась у рода Кроке. Зная, что вы ищите подобные вещи, я поспешил выкупить ее у младшего сына барона, - пояснил Констанс, стоя рядом с братом-прислужником.

- Это замечательно, что есть столь верные сыны у Церкви. Прошу, сын мой, - книгу унесли, и Констанс аккуратно опустился на подставленный стул.

- Благодарю вас, Ваше Святейшество, - он положил на тарелку немного паровой луфари и приступил к еде.

Все! Можно сказать - взлет сделан стремительный, теперь самое главное - не упасть.

- Скажите, епископ, - обратился к нему главный госпитальер Ортфрид, подаваясь вперед, чтобы ему было лучше видно из-за сидящего рядом кардинала Тамасина. - А что бы вы сказали ее благочестию Саскии на замечание об излишней трате средств?

Казалось, что все сидящие за столом затаили дыхание. Вот оно, началось! Главный госпитальер Ортфрид, как прожженный интриган первым решил прощупать новичка, входящего в круг избранных. Естественно он был наслышан о хитрости и изворотливости Варфоломейского Лиса, и хотя не сталкивался с ним нос к носу, но краем уха уловил слухи о его коварстве.

- В какой-то мере я разделяю осуждение ее высокопреподобия о напрасном расходе денег на столь пышный завтрак, - осторожно начал Констанс, - хотя стол и выше всех похвал. Но я бы израсходовал эти суммы на другие цели.

- Вот как? - сухо улыбнулся командор. Он явно предвкушал возможную атаку инквизитора на дерзновенного.

- Именно так, - подтвердил епископ. - У меня бы были немного другие способы потратить эти деньги.

- И куда бы вы их потратили? - холодно поинтересовался кардинал Тамасин, повернув голову к сидящему рядом епископу.

- Я ценю старинные книги и рукописи, кои стремлюсь собирать и возвращать в ведение Церкви и ордена в частности.

- Это похвально, сын мой, - благодушно заметил Его Святейшество, откидываясь в кресле.

Констанс, зная заранее о слабости Папы, с легкостью выкрутился из пробной ловушки, которую ему устроил главный госпитальер. Теперь после одобрения его занятий Геласием, никто из присутствующих кроме сестры Его Святейшества не посмеет высказать своего неудовольствия. Саския же промолчала, не обращая внимания на подковерную возню Ортфрида.

Завтрак шел своим чередом, после основных блюд подали сладкое и разнообразные вина. На протяжении всей трапезы сидящие за столом, исключая Папу и его сестру, постоянно устраивали епископу словесные ловушки, наносили слабо завуалированные выпады, всячески старались вывести из равновесия, дабы тот очернил себя перед Святым Престолом. Но его преосвященство был весьма опытным бойцом, отточившим мастерство за многие десятилетия. Он с легкостью выворачивался из клещей, в которые его стремились загнать главный госпитальер Ортфрид и подключившийся к нему инквизитор Тамасин, отвечал на редкие вопросы главного бейлифа Цемпа. И с непринужденной грацией, отработанной годами, сам умудрялся раз за разом ускользать из западни, сталкивая очередного каверзника в подготовленную им же самим яму. По окончании застолья Констансу был сделан роскошный подарок, которого он не ожидал, но тайно на него надеялся - Папа Геласий IX пригласил его преосвященство на молебен в Главный Собор, который должен был состояться в это воскресенье.

Известие о созыве внеочередного конвента для многих грянуло как гром среди ясного неба. Командор Ордена Варфоломея Карающего главный маршал его высокопреосвященство Сикст срочно вызвал епископа к себе в покои. Когда Констанс вошел к командору, тот расхаживал по кабинету из угла в угол, нервно перебирая четки в руках.

- Вы знаете, по какому поводу собирают внеочередной конвент?! - опустив положенное приветствие, маршал сразу перешел к делу.

- Нет, ваше высокопреосвященство, ни в малейшей степени, - заверил его Констанс понимая, что это звучит довольно неискренне.

Последние дни в Ордене Святого Иеронима то и дело вспыхивали ссоры и скандалы, которые не удавалось удержать в стенах их резиденции. Наиболее активным участником, как слышал его преосвященство, был епископ-суффраган Герран.

- Предстоит смещение адмирала Форсина, и замена его зеленым сопляком! - с негодованием рычал командор Сикст.

- Но это же замечательно, - наигранно произнес епископ. - Вам это только на руку. На возможную войну отправится молодой полководец, который будет стремиться покрыть себя в боях неувядаемой славой.

- Брехня! - рявкнул маршал. - Не стройте из себя идиота, Констанс! Я прекрасно знаю, что вы не настолько глупы, как пытаетесь казаться! Эти кретины в понедельник на конвенте собираются ни более, ни менее, как снять с адмирала все полномочия! И вы как никто другой об этом знаете! Эти безмозглые дураки еще пол года будут рядить между собой, кого поставить на его место! А пока во главе ордена будет стоять слюнявый безвольный тупица Козимо! На войну поеду я! Я-а! - кричал на епископа Сикст, стуча себя кулаком в грудь. - И не делайте такие невинные глаза, будто не знаете, что она будет! Учтите, епископ, если я отправлюсь в Приолонь, то вы поедете со мной! И вас ничто не спасет от этого! Ни заступничество змеищи Саскии, ни даже самого Папы!

Сикст абсолютно не доверял своему первому 'доверенному' лицу, зная о стремлении того занять место главы ордена. Однако старался держать его поблизости, соблюдая поговорку о необходимости не выпускать врага из виду. Известия о готовящейся войне, сообщенные настоятельницей женского боевого ордена, оказались для командора весьма неожиданными и представляли собой немалые проблемы, настолько немалые, что тот пока не рискнул озвучить письмо на конвенте. Маршал прекрасно понимал, что епископ, зная об этом, постарается извлечь из ситуации наибольшую выгоду, но при данных обстоятельствах ничего не мог с этим поделать.

- Ваше высокопреосвященство, - осторожно начал Констанс, едва командор собрался перевести дух. - Я всегда был верным сыном Церкви, и со смирением понесу любое бремя, выпавшее на долю нашего ордена...

- Прежде всего, вы верны самому себе! - перебил его Сикст. - Думаете, я не знаю, что вы спите и видите, как бы занять мое место! Нынче вы вертитесь вокруг Святого Престола, как будто там медом намазано, если не чем другим! Единственный раз предупреждаю, Констанс, если я доподлинно узнаю, что это вы причастны к смещению адмирала Форсина, то вас не спасет даже заступничество Самого! - он указал пальцем в потолок. - Можете быть свободны, епископ!

Его преосвященство ничего не ответил на обличительную речь командора, слегка поклонился и вышел из кабинета, где ему только что был устроен 'начальственный разнос'. Естественно, он знал - все его заигрывания со Святым Престолом рано или поздно будут замечены, но не ожидал, что маршал в столь резкой форме выскажет свое возмущение по этому поводу. На памяти епископа, Сикст ни разу не позволял себе явно демонстрировать обуревавшие его эмоции. В замечании о причастности Констанса к смещению адмирала Форсина, маршал ясно дал понять, что и в этом усматривает руку епископа. Но его преосвященству просто необходимо было усугубить условия для командора ордена. Ведь устранив с арены сражений адмирала, тем самым он увеличил неразбериху, которая должна будет возникнуть после объявления войны. Хотя, сложив все эти факты вместе, Сикст может в приказном порядке отправить епископа в Приолонь, но бурное переизбрание адмирала, отсутствие второго главного маршала, и наличие поддержки со стороны Святого Престола, сильно повышают шансы Констанса остаться в ауберге.

Епископ являлся хорошим политиком и опытным интриганом, но совсем не был силен в искусстве обороны городов и крепостей. Своим уделом он считал сложнейшие многоходовые партии с рокировкой фигур, множеством обманных ходов, над которыми можно было подумать хотя бы пару часов. Однако совсем не разбирался: когда следует начинать стремительные атаки по фронтам, а когда устраивать прорывы на флангах.

При отбытии его на войну в любом качестве - хоть епископом, хоть командором, сложнейшая интрига, которую он выстраивал многие и многие месяцы, может полететь в тартарары. Если рассматривать первый вариант, то есть отправляться на фронт в качестве помощника Сикста - ему шагу не дадут сделать без уведомления маршала, при этом существует реальная угроза потерять все договоренности, достигнутые на данный момент в управлении при Святом Престоле. При рассмотрении второго варианта получается еще хуже - должность главного маршала будет смертельна для его церковной карьеры, ведь как полководец Констанс из себя ничего не представляет, а значит, подняться после позорного поражения будет невозможно. Впрочем, после столь 'доверительной' беседы, произошедшей в кабинете командора, епископ, наконец-то принял решение - нужно всеми силами постараться занять пост выше командорского, а проще говоря - стать 'Голосом' самого Папы.