Елена Ковалевская – Письмо, с которого все началось (страница 35)
Брат позволил себе осторожную улыбку.
- Кстати, Боклерк, - продолжил Констанс: - Приценись, через третьи лица, за какую сумму кардинал готов продать свои владения. Насколько я знаю, сейчас ему очень нужны деньги. Можно провернуть неплохое дело, убивая сразу двух зайцев. И отличное вложение средств сделаем, с последующей немалой прибылью, и в дальнейшем отрежем его от скудного, но все же источника финансирования.
Он до того загорелся этой идеей, что даже подался вперед, словно прибывал в нетерпении, и принялся неосознанным движением потирать руки, как перед подсчетом прибыли.
- Хорошо, ваше преосвященство, - кивнул секретарь. - Предстоятель Ордена Торкунитов, ваш большой должник, и он на протяжении пары лет стремиться каким-нибудь образом, отблагодарить вас. Предоставить ему эту возможность?
- Это преподобный Игнатий?
- Да.
- Ну что ж, он мне действительно задолжал. И к тому же он не из болтливых. Подойдет! - согласился Констанс, вновь откидываясь на спинку кресла. - А теперь перейдем к первому вопросу - почему же доход и расход Джованне настолько различны.
- Это же понятно, - удивился секретарь. - Дохода у него нет, а подарки, что он покупает, и взятки обходятся дорого. Вот и разница.
- А откуда у него эти деньги? В донесении не указано ни одного поступления.
Секретарь бегло просмотрел лист, который держал в руках.
- Но это же укрупненный вариант, - заметил он.
- А сей укрупненный вариант сделан с личной расходной книги кардинала, куда он заносит все пришедшие поступления, вплоть до медного грошика! Но почему-то кроме этих! - со своеобразной значительностью произнес епископ, заостряя внимание секретаря на данном моменте. Его щеки залил румянец, глаза горели как у гончей перед охотой. - А деньги, тем не менее, у него берутся, словно из воздуха?! Откуда? В свете последних известий это очень, очень важно!
Секретарь виновато опустил глаза, показывая всю глубину своего сожаления и раскаяния
- Я постараюсь узнать, ваше преосвященство, - пообещал он.
- Только осторожно, - напомнил Констанс. - Не стоит привлекать к себе излишнего внимания.
- Извините, что перебиваю, ваше преосвященство, - извинился Боклерк, словно вспомнив что-то и от этого резко переменившись в лице. - Но у нас есть одна маленькая неприятность, о которой вы только что мне напомнили.
- Вот как?! - удивился Констанс.
- Вами начали интересоваться, но очень осторожно. А вот кто? Пока неизвестно, - пояснил секретарь, отступая назад на пару шагов.
- А по подробней?! - попросил объяснения епископ, вставая с кресла. Он взял со столика небольшой кувшинчик, налил себе немного белой мальвазии в изящный стеклянный бокал и отпил.
Секретарь с заметным облегчением выдохнул, и начал объяснять:
- Подробностей немного. Кто-то аккуратно начал расспрашивать наших людей: братьев-прислужников и сопровождающих. До информаторов еще не добрались, но некоторые уже занервничали. Говорят, им кажется, что чувствуют за собой слежку.
- А что за личности их расспрашивали? - Констанс стремительно развернулся, и пристально посмотрел на секретаря. - Описать могут?
- Уже опросили. К ним с расспросами подходили всегда разные люди, от простолюдинов до клириков. Внешность не совпадает.
- Та-ак! Похоже, кому-то из неизвестных врагов я дорожку перешел! Знать бы еще кому именно! - он отвернулся, поставил бокал на столик и подошел к окну.
Солнце садилось, окрашивая белые крепостные стены ауберга в золотисто-розовый цвет. В задумчивости епископ побарабанил пальцами по свинцовому оконному переплету. От подобных известий хорошее настроение в миг улетучилось.
Боклерк терпеливо ждал.
- Плохо, конечно, - наконец произнес Констанс. - Но не неожиданно. Отправь послания во все поместья: если кто будет интересоваться хоть чуточку мной или моими средствами, пусть сразу же извещают. Предупреди братьев, чтобы с посторонними не болтали, и обязательно постарались захватить мне хоть одного любопытного. А уж там допытаем.
Он вернулся и снова сел в кресло, тщательно расправив складки сутаны на коленях. Секретарь сложил донесения, поданные ему епископом обратно в папку, и опустился на стул, на котором сидел прежде.
- Так, давай вернемся к нашим баранам, - как-то устало предложил его преосвященство, после недолгого молчания. - Компрометирующие сведения, которыми мы на данный момент располагаем - это деньги кардинала, которые он не записывает в расходную книгу.
- А может у него есть еще одна? - предложил Боклерк.
- Возможно, конечно, но тогда бы умнее было не только приход не записывать, но и расход. Ты знаешь, как это бывает. Мой человек делавший списки служит непосредственно у кардинала, и чтобы он не нашел ее при тщательном обыске... Подобное маловероятно. Джованне опасается разглашать источник средств, а вот траты он записывает туда, не задумываясь по привычке. Наверное, как-то так... - рассудил епископ, и опять задумался. - Давай попытаемся найти иную ниточку и размотать клубок с другой стороны, - определился он после пятиминутной паузы. - Ты доложил, что кардинала и епископа в последнее время часто видели вместе?! Вот и замечательно! А давай попробуем распутать веревочку со стороны Сисвария? Собери все сведения о молодости этого резвого козла. Ты не помнишь, почему скандал с его болячкой не был сильно раздут?
- Сейчас посмотрю, ваше преосвященство, - сказал Боклерк, встал и направился к небольшому шкафу, стоящему у стены слева. Открыл дверцу, вынул какую-то книгу и тот отъехал в сторону, открывая дверь в потайную комнату. Секретарь вошел вовнутрь и через минуту вернулся с большим растрепанным, распухшим от вложенных закладок томом, который и положил на епископский рабочий стол. - Вот подшивка церковных дел за 487-ой год, - Констанс поднялся и пересел на кресло, что стояло у стола. - Из-за того, что прежде епископ Сисварий не попадал в сферу интересов вашего преосвященства, отдельного досье на него нет. Скорее всего, здесь имеются разрозненные заметки. Боклерк вставил книгу-замок на место и шкаф, скрипнув, заслонил собой потайную дверь.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет зашел брат-прислужник с подносом, уставленным тарелками с несколькими блюдами и кувшином вина.
- Ужин его преосвященству, - негромко произнес он, ставя поднос с краю на рабочий стол. Это был невысокий, субтильного телосложения мужчина, в положенной рясе и скапулире, откинутом на плечи, как носят все старшие братья Ордена Святого Варфоломея.
Прислужник поклонился и собрался, было, выйти, как его окликнул Боклерк.
- А почему брат Эжен сам не подал ужин?
- Он немного занят, боится, что ростбиф из ягненка подгорит, и попросил подать меня, - смиренно объяснил тот, не поднимая на секретаря глаз.
- Постой! - Констанс оторвался от чтения записей и теперь внимательно рассматривал принесшего поднос. - Подойди-ка сюда.
Брат подошел к рабочему столу.
- Налей и выпей, - приказал епископ, указывая на кувшин с морсом.
- Ваше преосвященство, я же не могу пить из вашего кубка, я недостоин...
- Пей!
Брат взял с подноса кубок, слегка дрогнувшей рукой налил в него из кувшина, и уже было поднес ко рту, как вдруг неожиданным резким движением выплеснул содержимое Констансу в лицо. Следом запустил кубок, метясь в голову и, сорвавшись с места, кинулся к двери. Секретарь, быстро сориентировавшись, постарался преградить ему путь и с криком бросился наперерез. Прислужник вытащил откуда-то из складок рясы недлинный нож и, не глядя, отмахнулся от Боклерка. Тот с неожиданным проворством нырнул в сторону и вниз, все же стараясь при этом сбить беглеца своим телом с ног.
Констанс, несмотря на свою показную старческую слабость, проворно увернулся от выплеснутой на него жидкости и брошенного кубка, попросту рухнув на пол вместе с креслом под защиту массивного стола. И едва прислужник рванул к двери, епископ шустро выбрался из-под тяжелого кресла, и, метнувшись к себе в спальню, захлопнул дверь.
Беглец, не обращая никакого внимания на маневры епископа, перепрыгнул падающего Боклерка, и выскочил вон. Впрочем, далеко уйти ему не удалось, уже на лестнице его встретили два брата-сопровождающих с обнаженными фальшионами. С трудом затормозив на скользкой лестнице, он вынужден был развернуться и ринуться обратно в кабинет. Поднимавшийся с пола секретарь, оказался вновь сбитым, отчего придушенно охнул и осел сбоку у распахнутой двери. Однако при падении ему каким-то чудом удалось выбить нож из рук прислужника; тот улетел рыбкой в сторону. Следом за беглецом ввалились два дюжих брата-сопровождающих.
- Живым! - сдавленно выкрикнул Боклерк, стараясь отползти в угол, подальше от места возможной драки.
Братья неспеша наступали на мужчину, слегка разойдясь в стороны, чтобы взять его в клещи. Тот в ужасе заметался перед большим столом, к которому пытались прижать его братья; вырваться не представлялось никакой возможности. Тогда лже-прислужник схватил с подноса чудом не упавший кувшин, сделал из него пару больших глотков, а оставшуюся жидкость выплеснул в лица наступающим. Братья проворно закрылись руками. Секунду другую длилась немая сцена. Затем беглец спокойствия как-то странно вздрогнул всем телом, схватился рукой за скапулир возле горла, словно пытаясь оттянуть, но почти сразу свалился на пол, дернулся пару раз и затих. Однако братья-сопровождающие не спешили подходить к нему, настороженно поглядывая на распростертое тело.