Елена Котова – Кодекс бесчестия. Неженский роман (страница 41)

– Тогда поноси ее еще, а сейчас не надо мальчишку с толку сбивать. Начнет метаться, год потеряет, придется проблемы с армией утрясать. В конце концов, если не понравится в академии, пусть через год скажет, чего именно хочет. Оксфорд никуда не денется. А сейчас он просто разболтался.

– Он разболтался, потому что без присмотра. Я тебе год твержу: «Надо ехать к ребенку, надо ехать к ребенку». Но тебе же не до него!

– И поэтому пусть теперь он болтается еще полтора года. Только потому, что тебе вдруг пришла в голову идея, не открыть ли тебе в Лондоне модную лавку.

– Что от тебя можно ждать, кроме хамства?! Все, что для меня важно, для тебя – полная блажь! И если ты сейчас скажешь: «Оставим этот разговор», я просто встану и уйду. Уйду… Найду куда.

– Хорошо, не будем оставлять этот разговор. Тебе есть что еще сказать? Или я могу ехать на работу?

– Ты что-то темнишь насчет Лондона. С чего это вдруг ты собрался туда лететь?

– Ничего… Пара встреч в Сити, пока ты шопинговать будешь, и все. И поставить точку в вопросе с Сергеем.

– И когда мы летим?

– Предлагаю на следующие выходные.

– На твоем самолете?

– Нет, Катюнь. Не та ситуация в банке, чтобы гусей дразнить. «Аэрофлотом» полетим, первым классом. За свой счет, заметь.

– Что, совсем плохо?

– Катюнь, временный отказ от частного самолета – это не «совсем плохо», – засмеялся Александров. – «Аэрофлотом» веселее. Для разнообразия.

За неделю до этого разговора Лиду выписали из Кащенко без диагноза. Александров решил, что встреча будет лишней. Лиду отвезли на квартиру, снятую Алисой, где ее ждали девочки. Два дня спустя Алиса лично проводила всех троих до паспортного контроля. Поздно вечером позвонила Маша – сказать, что их встретили в Хитроу, а лондонская квартира – просто улет.

Александров прошел из лифта в кабинет через комнату отдыха. Секретарь доложила, что в приемной его ждет Лена Смирнова.

– Я доложить, Константин Алексеевич…

Новые условия погашения вступили в силу по двум синдикациям. Принципиально договорились еще с одним пулом, идут переговоры с четвертым. А пул во главе с RBS – The Royal Bank of Scotland, в числе участников которого и Mediobanca, наотрез отказался обсуждать возможность пересмотра условий. Смирнова считала, что это позиция именно Mediobanca, хотя и не могла объяснить, почему ей так кажется.

– Не может быть, – заявил Александров.

И тут же спросил себя: а почему он так в этом уверен?

– Наверное, – согласилась Смирнова. – Но если вы переговорите с Франческо Скипой, думаю, хуже не будет.

В этот момент появился Коля.

– Лен, давай иди. Вызову тебя позже.

– Костя, доброе утро. У меня две новости.

– Привет. Начинай с плохой, привычнее.

– У нас по итогам первого квартала чуть было убыток не нарисовался. На струне прошли.

– Знаю, а бюджет мы для чего с тобой режем? А с третьего квартала объем платежей по привлеченке снизится. Это все?

– Да нет.

Коля видел, что Александров взвинчен. Плохие новости сыпались со всех сторон.

– То есть дальше хорошая новость?

– Погоди, Кость. У нас еще и разрыв по ликвидности. Нужен мораторий на кредиты длиннее года и срочно взыскивать всю проблемку.

– А это как образовалось?

– Как?! Остатки на счетах не растут, а тают, вот как! Отток денег!

– Ты готов резать длинные кредиты? Это же трындец! Как мы короткими кредитами будем оборонные контракты финансировать?

– И я о том же. Смотри, какое сокращение остатков с прошлого года.

– А губеры что?

– Лучше не спрашивай. Каждый по сто причин находит, чтобы к нам бюджетные счета ни в каком виде не заводить. Это гон, Костя, – вздохнул Коля. – Ладно, еще не вечер. Давай я лучше о хорошем. Знаешь, чем мы убыток по первому кварталу перекрыли? Чернявин кредит вернул.

– Скляр, что ли, закошмарил? – Александров только хмыкнул.

Зато впервые за этот разговор улыбнулся.

– Скляр… Да, не спросили тебя. Но по факту – это же плюс?! Двадцатник по-любому не помешает. А Скляр нам еще дивиденды собирается начислить к июню.

– Нафиг мне его дивиденды? Если в холдинге деньги появились, пусть кредит гасит.

– Ох, Кость, у него сейчас другой расчет. Кончились все эти бла-бла про гармонию, гаранта конституции и равные доли.

Бла-бла действительно кончились, иллюзия гармонии рассыпалась. Скляру теперь нужно было по дешевке отжать Жмужкина. А значит, его устраивала и низкая оценка холдинга и его долги Русмежбанку.

– Его ж расчет ясен, – продолжал Коля. – И так уже почти благотворительность, что он нам дивиденды платить собрался, мог бы и не платить. Когда ему нужно было хозяйство Жмужкина, требовался гарант. Сейчас мы должны оставаться дружественным акционером, поэтому – дивиденды.

Оба замолчали. Неэвклидова геометрия Скляра оборачивалась новыми гранями. У них только сорок процентов холдинга. Значит, они одни не смогут провести решение совета директоров о том, что не надо распределять дивиденды, а надо прежде всего погасить кредит Русмежбанку. Не со Жмужкиным же для этого объединяться. Тем более что это невозможно.

– Ладно, что об этом думать. Ругаться нам со Скляром ни к чему. Да, по совести-то, по-бизнесовому, и предмета нет. Спасибо ему за возвращенный двадцатник и за дивиденды.

Коля ушел, а Александров велел найти Франческо Скипу. Тот долго заверял, что предложения Русмежбанка об изменении условий они рассмотрели, но условия менять пока не готовы. Да, он, Скипа, понимает, что банку в данный момент сложновато, но они же младшие участники, все решает RBS. А что, складывается впечатление, что RBS прикрывается Mediobanca? На прямой вопрос, готов ли Скипа пробивать реструктурирование в своем пуле кредиторов, тот, повиляв, признался, что скорее нет, чем да. Еврокризис, драконовские меры по ограничению рисков.

Что-то тут было не так. Но что именно – Александров понять не мог. По-хорошему, ему бы надо не в Лондон, а в Милан. При личной встрече он бы Скипу накрутил или, как минимум, все выяснил бы. Но лететь надо в Лондон. И из-за Сергея, и из-за Лиды. Вечно все наоборот.

– Оставь этот пул пока в покое, – сказал он Смирновой. – У тебя еще три кредита. Есть чем заняться. Я в Лондон лечу, сам поговорю с RBS. Наташ, узнай в Лондоне ли Макферсон, и попробуй встречу на пятницу поставить.

– Константин Алексеевич, – смущенно улыбнулась Смирнова, – в Лондоне только девять утра.

– Да? Ты давай, Лен, иди, работай, пинай там своих. Медленно, все медленно у тебя идет, – Александров уже нажал кнопку селектора. – Коль, у тебя нет никаких идей, почему один пул кредиторов конкретно заартачился? Тот, где во главе RBC, а в участниках Mediobanca. Скипе позвонил, тот что-то мямлит.

Александров пересказал свой разговор со Скипой.

– М-да… Темнит… Но не лететь же из-за этого в Милан.

– В Милан точно не лететь. Лечу в Лондон.

– Из-за этого?

– Нет, конечно, Серегу забирать пора. Но в RBS я загляну, если сложится.

В Лондоне Александровы держали квартиру – верхний этаж в двухэтажном белом особняке в Notting Hill. Катюня любила богемную атмосферу этого квартала, его антикварные лавки и экстравагантную публику, а к аристократичным Mayfair или Belgravia относилась с презрением. Александров этот взгляд не разделял, но с аргументом жены «что мы – новые русские, что ли» согласен был полностью.

По прилете он узнал, что Макферсон просит извинить, но раньше понедельника встретиться не сможет. На понедельник Александров оставаться в Лондоне не собирался. Он набрал Алистера Скотта – управляющего директора JP Morgan, который год назад руководил оценкой Русмежбанка. Пригласил на ланч. Катюня уже стояла в дверях – собралась на шопинг, а потом к Сереже.

Спустившись вниз до южной окраины Парка, белый «мерс» Александровых покатил по High Kensington Street. Александров высадил жену у Knightsbridge и поехал дальше, в Сити. Стал набирать Лиду, и тут только сообразил, что встречаться ни у нее дома, ни в музее, ни в сквере на лавочке – не вариант. Приглашать на кофе после того, как они не виделись несколько месяцев и в Лидиной жизни произошло столько событий, – тоже. Пришлось договориться о втором ланче.

Александров и Алистер Скотт сидели в ресторане у Банка Англии, обменивались новостями. В Русмежбанке – масштабная перестройка, сокращение затрат, снижение доли госпредприятий в пассивах, привлечение клиентов из новых отраслей – лес, например. Ясное дело, временное, запланированное ухудшение показателей. Алистер спрашивал, каковы прогнозы насчет рубля, рассуждал о кризисе евро. Ухватившись за тему о евро, Александров вскользь упомянул о странном поведении одного пула кредиторов, поинтересовался ситуацией в RBS – банк же государственный, так, может, политическая подоплека?

– Конкретного ничего не знаю, а общее и так понятно. Причина может быть в чем угодно. Ее может и вообще не быть. Атмосфера такая. А кто еще в пуле? Я бы повнимательнее посмотрел на Mediobanca. Они активами намертво переплетены с парой дюжин корпораций. Из ваших клиентов им никто дорогу не мог перебежать?

– Алистер, если между нами, какие мы конкуренты европейцам? Нефть, металл, авиация, оружие. Ну судостроение еще под вопросом… Нет в России больше конкурентоспособных отраслей. Ну решили мы с крупным партнером лес развивать, не из-за леса же такое внезапное охлаждение. Где лес – и где Mediobanca?